Чжао Хэюй чувствовал, что его мысли всё ещё недостаточно глубоки, он слишком наивен и зелен, чтобы постичь, о чём вообще думает человек с таким послужным списком, как у его учителя.
— Что это за семейные романтические заскоки? — спросил Чжао Хэюй. — Учитель, вы что, из-за ограничений на покупку жилья решили фиктивно развесться?
— Ты, малец, вечно несёшь всякую чушь, за кого ты меня принимаешь? — Хо Чжисин не стал тратить на него лишние слова, расплатился, поднялся из-за стола и собрался домой.
Чжао Хэюй не последовал за ним и, продолжая потягивать алкоголь, принялся размышлять над тем, какую же игру затеяли его учитель с женой.
На самом деле никакой игры не было. Всё дело заключалось в том, что Хо Чжисин любил Тун Цю, однако с их браком действительно имелись проблемы.
Они познакомились полтора года назад на свидании вслепую, оба остались довольны друг другом, а год назад поженились. В то время Тун Цю казалось, что события развиваются слишком быстро, и у него были сомнения, поэтому Хо Чжисин пообещал: если через год брака они поймут, что ничего не выйдет, то разведутся без всяких условий.
В течение прошедшего года Тун Цю вёл себя настолько безупречно, что это казалось нереальным. У Хо Чжисина был особый характер работы: никакого стабильного графиками смены часов, никаких гарантий отпуска, но Тун Цю не только не жаловался — спустя полгода после свадьбы его даже признали «лучшим членом семьи сотрудника полиции» на их участке.
Они относились друг к другу с глубоким уважением, как муж и жена перед гостями, любой бы позавидовал, однако на самом деле их истинный стиль общения был до крайности неловким.
Супруги целыми днями только и делали, что благодарили друг друга: спасибо, ты так устал, прости за беспокойство. Даже во время секса они вели себя настороженно и аккуратно до такой степени, что об удовольствии не было и речи. Тун Цю лежал на постели молча, стоило ему хоть чуть-чуть нахмуриться, как Хо Чжисин тут же замедлял движения. Он понятия не имел, испытывал ли Тун Цю наслаждение, но сам он точно ничего не чувствовал.
Сначала он думал, что Тун Цю просто по своей природе такой человек, и решил: ну и ладно, не устраивать же ему скандалы из-за того, что в постели недостаточно круто, это выглядело бы по-зверски.
Но в один прекрасный день он случайно услышал, как Тун Цю разговаривает по телефону с другом. Всего несколько коротких фраз перевернули все представления Хо Чжисина с ног на голову.
Тун Цю говорил: Я чувствую, что скоро сорвусь. Ты можешь себе представить ощущение, когда тебя только-только начинает штырить, а тебе на голову выливают ушат холодной воды? Особенно учитывая, что у него там довольно крупный размер, мне тогда жутко хотелось вцепиться в него и попросить выебать меня до смерти.
Тогда Хо Чжисин подумал, что ему послышалось: тот самый Тун Цю, который дома целыми днями вёл себя невероятно интеллигентно и никогда не повышал голос, на самом деле жаловался кому-то по телефону на их интимную жизнь.
Это звучало чересчур будоражаще.
По идее, в тот же вечер Хо Чжисин должен был, как и говорил, прижать его к постели и выебать как следует. Но Хо Чжисин не стал этого делать: будучи благородным человеком, он решил сначала понаблюдать.
После того дня Хо Чжисин начал замечать всё больше странностей. Находясь дома и общаясь с ним, этот человек словно носил маску идеального возлюбленного. Хо Чжисин наконец понял, где именно они оступились в своём браке. Слово было всего одно — фальшь.
Хо Чжисин изначально планировал при первой же возможности поговорить с Тун Цю: ему требовалось вернуть этот сбившийся с пути брак на правильную дорогу. Он должен был сказать Тун Цю, что на самом деле способен удивить его в постели самыми разными новыми трюками, и доставить ему такое блаженство как на ложе, так и вне его, от которого земля уйдёт из-под ног, ум зайдёт за разум, а душа покинет тело — стоит только тому захотеть.
Однако он никак не ожидал, что ещё до этого разговора Тун Цю сам предложит развод.
Ну развод так развод. После развода Тун Цю больше не придётся притворяться перед ним. С самого дня оформления документов Хо Чжисин твёрдо решил вернуть его обратно, причём вернуть именно настоящего, неподдельного Тун Цю.
Тун Цю, едва открыв глаза утром, машинально шарил рукой рядом и тут же полностью проснулся, потому что рядом никого не было.
За целый год совместной жизни с Хо Чжисиным он членораздельно выучил расписание того на работе: когда ночная смена, когда утренняя, когда его внезапно срывали с места по срочному делу среди ночи, а когда можно было не вставать рано и отправиться в участок только после обеда.
Каждое утро, ещё даже не открывая глаз, он по привычке щупал пространство рядом: наличие или отсутствие человека и глубина его сна давали ему полное понимание того, какой сегодня день недели.
Но этим утром в двуспальной кровати он находился абсолютно один, и никаких следов того, что рядом кто-то спал, не наблюдалось.
Тун Цю перевернулся на другой бок, глядя на свет, пробивающийся сквозь занавески, и внезапно почувствовал лёгкую тоску.
Привычка — страшная штука. Ему нужно было срочно приучить себя к этому непривычному состоянию.
Он встал, умылся, привёл себя в порядок, спустился вниз перекусить в блинную, а затем неспешной походкой направился к школе.
Жить близко к работе — это просто благодать: не нужно выходить из дома спозаранку и мучиться в пробках.
У ворот с ним поздоровались ученики, а Фэн Кайвэнь догнал его сзади и спросил:
— Брат Тун, результаты прошлогоднего теста, часом, не сегодня будут готовы?
— Почти, — ответил Тун Цю. — Вчера уже выставили оценки по математике и физике, а остальные предметы — ну, наверное, сегодня во второй половине дня. До конца занятий все работы раздам вам на руки.
— Приоткрой завесу тайны, а? — загадочно придвинувшись к нему, зашептал Фэн Кайвэнь. — Я вообще нормально написал? Я тут поспорил с батей: если у меня будет лучший общий балл в классе, он больше не станет лезть в наши с Юэюэ дела.
Тун Цю улыбнулся:
— А ты ловкач.
— То-то же! Ради любви я готов на любые жертвы!
— Те два предмета, что уже проверены, ещё куда ни шло, а вот получится ли занять первое место — зависит от твоих результатов по китайскому и английскому.
Фэн Кайвэнь повесил нос и поплелся за Тун Цю в учебный корпус: из-за сильного перекоса в сторону любимых предметов его сердце снова тревожно затрепетало.
Тун Цю не стал заходить в учительскую, а сразу направился в класс. Как и положено любому классному руководителю, он встал у дверей и окинул взглядом всю эту непутёвую шпану, за которую отвечал.
Фэн Кайвэнь побежал болтать с Кань Юэ. Эта парочка вовсе не собиралась устраивать драмы из-за устроенного родителями в выходные скандала. Тун Цю вдруг позавидовал своим ученикам: молодые, они не боятся ошибаться, не боятся совершить неверный шаг или полюбить не того человека. К тридцати с лишним годам люди становятся всё более трусливыми, боятся абсолютно всего, превращаясь в жалкихиспуганных существ.
Он рассеянно понаблюдал за ними ещё немного, пока не прозвенел звонок на утреннюю самостоятельную работу. Учитель английского подошёл, чтобы провести чтение, а сам он вместе с классным руководителем соседнего класса вернулся в учительскую.Прошлая неделя была отмечена месячными контрольными, а сегодня стали известны результаты. Все учителя сбились с ног, проверяя работы. Провозившись всю первую половину дня, Тун Цю наконец закончил сводить воедино еще и оценки по китайскому языку. Остаток дня прошел в непрерывной череде занятий и разборе успеваемости учеников: кто и в чем ошибся, с чем это было связано, кто сдал хорошо, а кто сплоховал. До стодневного отсчета до вступительных экзаменов в вузы оставалось всего полмесяца, и вновь наступила пора, когда школьники и преподаватели суетились так, что хоть дым из голов пускай.
На последнем уроке во второй половине дня Тун Цю попросил старост по учебной части во главе с каждым предметом разобрать бланки с результатами. По заведенному у них порядку все оценки раздавали единым махом, чтобы на вечерней самоподготовке ученики могли самостоятельно поискать ошибки и исправить задания, а уже на следующий день учителя приступали к разбору самих тестов.
Тун Цю отдельно обратил внимание на баллы Фэн Кайвэня и Кань Юэ. Кань Юэ держалась стабильно: в этот раз она заняла четвертое место в классе по общей сумме баллов. Фэн Кайвэнь хоть в лидеры и не выбился, но по сравнению с прошлым разом все же поднялся на одну строчку выше. А то, что ученики, занимающие второе и четвертое места в классе, крутят роман — что ж, Тун Цю в роли учителя и впрямь был слишком ленив, чтобы читать им лишние нотации.
В данный момент принуждать их расстаться могло лишь одно — это наверняка сказалось бы на их успеваемости.
Тун Цю взял со стола настольный календарь, взглянул на число и решил подобрать время, чтобы побеседовать с родителями обоих подростков.
Многие классные руководители уходили сразу после начала вечерней самоподготовки, однако Тун Цю, независимо от того, были ли у него собственные уроки, всегда оставался в школе. Изредка он заглядывал в заднюю дверь класса, чтобы украдкой понаблюдать за учениками, но в подавляющем большинстве случаев ему просто казалось, что сидеть здесь надежнее — случись у ребят какое-то дело, они могли отыскать его в любой момент.
В нынешнем выпускном классе было в общей сложности три урока вечерней самоподготовки, и последний заканчивался лишь в половине десятого.
В перерыве между вторым и третьим уроками вечерней самоподготовки Тун Цю заглянул в класс, и едва он появился, как несколько ребят тут же обступили его с вопросами.
Он объяснял сложные моменты вплоть до звонка на третий урок, пока в кармане не завибрировал мобильный телефон, заставив его покинуть помещение.
— Как ты там?
Звонила Чу Яо, подруга детства Тун Цю. В свое время их семьи даже заключили помолвку в детском возрасте, вот только никто не ожидал, что Тун Цю свернет с проторенной дорожки.
— В смысле как? — отозвался Тун Цю. — Кручусь-верчусь. Скоро же экзамены на носу.
— Да я не об этом, кому интересны твои малолетки! — возмутилась Чу Яо. — Вы с твоим мужиком и правда развелись? Я утром встретила твою маму, она ведь еще ничего об этом не знает, да? Я даже заикнуться не смела.
Мать Тун Цю безумно любила Хо Чжисина и с самого их брака и впрямь относилась к нему как к собственному сыну.
— Еще ничего ей не говорил, боюсь ее нравоучений. Мы действительно развелись, — произнес Тун Цю. — Я съехал еще вчера.
Чу Яо всплеснула руками:
— Так ты теперь живешь один?
— Ты к чему клонишь?
— Да ни к чему. Моя подружка открыла бар, подтягивайся сегодня вечером, считай, отметим твое обретение свободы.
И что тут праздновать? Если не считать постельных моментов, в которых не хватало огонька, Хо Чжисин ни в чем его не ущемлял.
Тун Цю искренне считал этого человека прекрасным парнем, днем с огнем такого не сыщешь. Упустив его сейчас, он, пожалуй, больше никогда не встретит по-настоящему своего человека. Но в человеческих отношениях мало того, чтобы партнер был хорошим — это не значит, что с ним проживешь всю жизнь.
Он ценил заботу Хо Чжисина и в то же время полагал, что развод — это верное решение для них обоих.
— Во сколько и где?
— Приезжай прямо сейчас, — предложила Чу Яо. — Твои ученики — сплошь круглые отличники, твоя опека им без надобности.
Тун Цю немного тревожился, подумал и ответил:
— Давай чуть позже. В половине десятого у них кончатся занятия, тогда и приеду. Скинь мне адрес.
Сбросив вызов, Тун Цю заглянул обратно в класс. Стоя у задней двери и заглядывая внутрь через стеклянное окно, он заметил, что Фэн Кайвэнь пересел на соседнее с Кань Юэ место. Они склонились над учебником вместе, разбирая задание, и по их лицам было понятно, что подошли они к делу со всей серьезностью.
Мешать он не стал. Понаблюдав пару минут, Тун Цю вернулся в кабинет. Когда в девять тридцать прозвенел звонок об окончании занятий, он поймал у ворот школы такси и прямиком направился в тот бар.
Бар подруги Чу Яо располагался в отличном месте — на пешеходной улице, где гуляла сплошная молодежь. Раньше Тун Цю сам был не прочь погулять по ночным клубам, но после женитьбы на Хо Чжисине почти перестални бывать в подобных заведениях. С друзьями Чу Яо он был знаком мало, и одного из них девушка представила ему отдельно.
— Это мой сокурсник, — Чу Яо обвила руку Тун Цю вокруг локтя, знакомя его с сидевшим рядом мужчиной. — Его зовут Фан Байчэн.
Пару лет назад Чу Яо от нечего делать решила поступать в аспирантуру и к своему удивлению действительно успешно прошла отбор. Теперь она совмещала работу с учебой и попутно познакомилась с сокурсником, который был младше ее на два года.
— Тоже гей, — шепнула Чу Яо на ухо Тун Цю. — Неплохой вариант.
Тун Цю понял ее намек и с улыбкой покачал головой:
— Ты чего? Уже успела нас посватать?
— Смотрю по обстоятельствам. Вдруг вы действительно понравитесь друг другу, и ты сегодня же уйдешь с ним, — Чу Яо с улыбкой хлопнула его по плечу. — Детка, хоть у моего сокурсника и нет форменного кителя, в этом плане он вашему офицеру Хо и уступает, но поговаривают, что в наших кругах по нему многие сохнут, да и в постели хорош.
— Госпожа Чу Яо, до чего же вы становитесь раскованной.
— Ничего особенного, — отмахнулась она. — Это все твоими молитвами.
Смеясь, Чу Яо убежала к остальным выпивать, а Тун Цю подумал про себя, что такую славу он примерять на себя точно не намерен.
Обычно всякими кислыми тайными мыслями Тун Цю делился именно с Чу Яо, но сама она жила куда более бурной жизнью — в свое время его первое в жизни гей-видео было подарком на день рождения как раз от нее.
Компания продолжала есть, пить и шуметь, а спустя какое-то время к Тун Цю подсел Фан Байчэн, чтобы пропустить с ним стаканчик.
Тун Цю вообще-то любил заводить знакомства: в конце концов, в этом мире больше друзей — шире дорога. К тому же собеседник не говорил ничего лишнего и не позволял себе никаких вольностей, да и внешне не вызывал раздражения — почему бы не выпить и не пообщаться в нормальной обстановке.
В таком веселье пролетело время почти до полуночи, как вдруг в заведение нагрянула полиция с внеплановой проверкой. Тун Цю столкнулся с подобным впервые и даже нашел это забавным.
Впрочем, уже через пару минут ему стало совсем не до наблюдений со стороны, потому что в толпе он заметил Хо Чжисина.
Тот все так же был облачен в полицейскую форму, и стоило ему появиться среди людей, как он сразу приковал к себе все взгляды: высокий, длинноногий, с прямой осанкой — от одного его вида у Тун Цю ослабли коленки.
В этот момент Тун Цю услышал, как Чу Яо подскочила к нему и восторженно шепнула на ухо:
— Мамочки, твой муж!
http://bllate.org/book/33049/4054092
Готово:
