— Что? Ты ему призналась? — Сюй Мэнъянь была потрясена. Она думала, что Ся Мяо станет действовать постепенно: сначала подойдёт поближе к Се Синвану, подождёт, пока он сам начнёт испытывать к ней симпатию, и лишь потом откроет свои чувства. Но Ся Мяо только что спокойно, без тени эмоций, сообщила ей, что уже сделала признание?
— Да, сказала, — спокойно кивнула Ся Мяо. — Больше тянуть не хочу.
— Ну и… что он ответил? — осторожно спросила Сюй Мэнъянь.
Ся Мяо закатила глаза:
— Как думаешь, если бы он согласился, я бы сейчас такая была?
— Э-э… То есть он отказал?
— Ага.
— Да ну его! — Сюй Мэнъянь от души возненавидела эмоциональную слепоту Се Синвана. Неужели он совсем дурак? Такую, как Ся Мяо, можно отвергнуть?
— Да он вообще в своём уме?
Ся Мяо не удержалась и улыбнулась.
На самом деле она была далеко не так спокойна, как казалась. Как не больно, когда тебя отвергает человек, в которого ты влюблена уже столько времени? Она вспомнила строчку из старой книги:
«Тайная любовь — почти всегда страдание.
Даже если ты опустишься до самой пыли, он, возможно, так и не заметит тебя».
Поэтому Ся Мяо решила: лучше короткая боль, чем долгая неопределённость.
Хоть ей и было больно, реакция Сюй Мэнъянь вызвала у неё лёгкое, почти злорадное удовольствие.
Она вспомнила, как два часа назад, сразу после отказа Се Синвана на лестнице, не удержалась и спросила:
— Значит, тебе нравится Сюй Мэнъянь?
И увидела, как этот обычно такой надменный и невозмутимый парень вдруг растерялся и замялся.
Ответ был очевиден.
Когда человек, в которого ты тайно влюблена, влюблён в твою лучшую подругу, возникает ощущение предательства.
Ты кричишь подруге: «Ты притворяешься? Ты же знала, что я люблю его, а он любит тебя! Зачем тогда подталкивала меня к нему? Тебе смешно смотреть, как я унижаюсь?»
Подруга вдруг всё понимает, бросается выяснять отношения с объектом твоей любви, а тот, воспользовавшись моментом, делает ей признание и настойчиво добивается её расположения — и они начинают встречаться…
Да ладно! Такие корейские дорамы с «доброжелательной подружкой-антагонисткой» — не для Ся Мяо. Она не станет помогать Се Синвану.
Если бы Сюй Мэнъянь тоже питала к нему чувства, Ся Мяо, возможно, и поспособствовала бы их сближению. Но раз Сюй Мэнъянь к нему равнодушна… Ха! Се Синван, твой путь будет долгим.
Сам же Се Синван ничего не подозревал о всей этой сложной паутине чувств. Увидев, что Сюй Мэнъянь ведёт себя как обычно, он почувствовал облегчение — значит, Ся Мяо никому ничего не сказала. И всё же в глубине души его слегка разочаровало, что она не проговорилась.
К концу семестра город Шанхай вступил в середину декабря. Зимняя форма в Минчэнской школе — тёплые куртки: мальчики носят тёмно-синие, девочки — тёмно-бордовые. Мальчикам повезло: в тёмно-синем хоть как-то опрятно выглядишь. А вот девочкам с чуть более смуглой кожей бордовый оттенок придавал деревенский вид…
— В такие моменты особенно скучается по форме из Школы №1, — сказала Ся Мяо, вспоминая зимние костюмы в японском стиле, которые носили в её прежней школе.
— По-моему, тебе идёт, — Сюй Мэнъянь прижала к рукам стаканчик с горячим улуном, купленным в чайной. — У тебя и кожа светлая, и аура хорошая. Думаю, даже в мешке ты будешь выглядеть отлично.
Ся Мяо улыбнулась:
— Ты пьёшь чай, а не мёд. Откуда такая сладость?
— Это же правда! — Сюй Мэнъянь подняла воротник и укуталась шарфом, жалуясь: — Так холодно! Я надела четыре слоя одежды, а всё равно мёрзну до костей.
— Проблема в твоём метаболизме. Сколько ни одевайся, если тело не греет само, всё равно замёрзнешь, — Ся Мяо достала из сумки грелку-пластырь. — Надела столько — прямо медведь! Слушай, приклей такую штуку на живот или поясницу. Гарантирую, будет теплее, чем от лишней кофты.
Этот способ она знала ещё с прошлой жизни, но…
Сюй Мэнъянь приоткрыла куртку, показывая внутрь.
— Ты чего?
Ся Мяо наклонилась ближе и увидела, что под свитшотом у подруги на животе пришит кармашек, а в нём — резиновая грелка с горячей водой.
— …Ты совсем безнадёжна!
Чем холоднее погода, тем сильнее хочется пить горячее. Но чем больше пьёшь горячего, тем чаще бегаешь в туалет…
Сюй Мэнъянь за день заходила в уборную по десять раз и уже сама от этого устала.
Действительно, зима — худшее время года.
Но Чэнь Айлинь думала иначе. Она мечтала, чтобы этот холод продержался до Рождества — тогда шансы на снег в Рождество значительно возрастут.
— Мы же китайцы! Зачем нам праздновать Рождество! — ворчала Сюй Мэнъянь, раздражённая холодом и не понимая радости подруги.
— А раз мы китайцы, зачем учить английский? — парировала Чэнь Айлинь.
— …
И в ту же ночь пошёл снег.
Причём такой, какого в Шанхае не видели десять лет. Школа даже разрешила ученикам первых двух курсов сходить на первую перемену после уроков погулять на школьном дворе.
Сюй Мэнъянь в прошлой жизни уже насмотрелась снега в поездках по северо-востоку Китая и не горела желанием выходить на улицу. Но Чэнь Айлинь утащила её силой.
Она была укутана в толстый шарф и перчатки, на ногах — валенки. Издалека напоминала пухлого пингвина.
Увидев, как Чэнь Айлинь скатала снежок и с хитрой ухмылкой уставилась на неё, Сюй Мэнъянь тут же закричала:
— Чэнь Айлинь! Предупреждаю: не смей в меня кидать! Если кинешь — дружбы между нами не будет…
Последнее слово «быть» растворилось в снежинках, попавших ей в рот. Она поспешно сплюнула и, разозлившись, бросилась догонять подругу.
Чэнь Айлинь взвизгнула и пустилась наутёк.
Две подруги носились по школьному двору, громко перекликаясь.
Через некоторое время появилась и Ся Мяо. На ней не было школьной формы — только толстый вязаный свитер с пуговицами-рогами. Сюй Мэнъянь даже поёжилась за неё от холода.
Как только Ся Мяо подошла, Чэнь Айлинь тут же угомонилась. Неизвестно почему, но она всегда немного побаивалась Ся Мяо.
Ся Мяо, в серых замшевых перчатках, стряхивала снег с волос и плеч. Когда она подошла ближе, уличный фонарь вытянул её тень — худую и длинную.
— В снежки играете? — спросила она равнодушно и, не дожидаясь ответа, добавила: — Детская забава.
Сюй Мэнъянь и Чэнь Айлинь в унисон: «…»
— Почему ты сегодня так поздно? — спросила Сюй Мэнъянь.
— У меня дела были. Сейчас собираюсь домой. Пойдёшь со мной?
— Сегодня же четверг. У меня ещё занятие по олимпиадной подготовке.
Стало ещё холоднее, и Сюй Мэнъянь уже мечтала бросить всё и уйти домой.
— Тогда я пойду одна, — сказала Ся Мяо.
Она попрощалась и исчезла в темноте за пределами круга света от фонаря.
Сюй Мэнъянь показалось, что в её улыбке мелькнула усталость.
Позже она узнала, что в тот день Ся Мяо задержалась не просто так.
На Рождество Ся Мяо пригласила Сюй Мэнъянь, Чжан Дай и Ду Лоцзе на ужин. Видимо, особый день располагал к тому, чтобы отбросить обычную сдержанность в еде — Ся Мяо, обычно строго контролировавшая свой рацион, на этот раз съела много.
После ужина девушки немного поболтали, в основном слушая рассказы Чжан Дай о забавных событиях в её школе.
И вдруг Ся Мяо спокойно сообщила:
— После этой зимы я уезжаю учиться в испанскую школу.
Остальные три девушки застыли, не в силах вымолвить ни слова.
— Да ты что?! — воскликнула Чжан Дай. Хотя она и не была особенно близка с Ся Мяо, благодаря Сюй Мэнъянь давно считала её подругой. — Когда уезжаешь?! Чёрт, я не готова к такому!
— Послезавтра.
Сюй Мэнъянь, Чжан Дай и Ду Лоцзе: «…»
Послезавтра уезжает, а говорит только сегодня!
Теперь всё встало на свои места: вот почему она призналась Се Синвану, вот почему сказала, что не может ждать, вот почему в тот день на школьном дворе выглядела такой задумчивой — наверное, в школе как раз оформляла документы на отчисление.
Сюй Мэнъянь почувствовала странную тоску. Она вдруг вспомнила, что на встрече выпускников в прошлой жизни кто-то упоминал, будто Ся Мяо вернулась из-за границы после учёбы. Она не думала, что Ся Мяо уедет ещё в старших классах. Теперь понятно, почему в прошлой жизни она не видела её в Минчэнской школе — думала, не поступила.
— Это давно решили? — спросила она после паузы.
— Узнала три месяца назад. Сначала вообще не собиралась поступать в Минчэн, но подумала: раз вы здесь, будет веселее, чем дома, — Ся Мяо улыбнулась, но в её голосе прозвучала несокрытая грусть. — Я никогда не говорила… Мои родители давно развелись. Я живу с мамой. А теперь её перевели на работу в Испанию, и мне приходится ехать вместе с ней.
— А здесь у тебя нет других родственников? — встревоженно спросила Ду Лоцзе. — Может, остаться до окончания школы?
— Есть. Но мама настаивает, чтобы я поехала, — ответила Ся Мяо, глядя на неё. — А ты можешь ослушаться решения своей мамы?
Ду Лоцзе замолчала. Конечно, нет. Взрослые принимают решения, и детям часто остаётся только подчиниться. В этом она разбиралась лучше всех.
Чжан Дай, обычно оптимистка, не смогла сдержать грусти:
— Надолго ты уезжаешь? Мы ещё увидимся?
— Кто знает? Может, до окончания школы, а может, навсегда останусь там…
Пусть Сюй Мэнъянь и знала, что в будущем Ся Мяо всё равно вернётся, выйдет замуж и заведёт детей, сейчас ей казалось, что после этого расставания они больше никогда не встретятся. Но она ничего не сказала. Не нужно было произносить банальные утешения. За эти три месяца Ся Мяо, очевидно, уже всё обдумала и приняла решение. Её спокойный тон — лучшее тому доказательство.
— Уезжай, — сказала Сюй Мэнъянь, стараясь, чтобы в голосе не дрожала грусть. — Пусть всё сложится удачно. Как там говорят? «Сегодняшнее расставание — ради лучших встреч завтра».
Ся Мяо кивнула и молча улыбнулась.
Когда они вышли из ресторана, Чжан Дай вдруг вскрикнула:
— Идёт снег!
Все подняли глаза к небу. Пухлые снежинки падали с небес, медленно таяли на земле. Судя по всему, скоро весь город покроется белоснежным покрывалом.
Так же, как и мечтала Чэнь Айлинь, на Рождество действительно пошёл снег.
Ся Мяо обняла каждую из подруг. Когда дошла очередь до Сюй Мэнъянь, она так сильно хлопнула её по плечу, что та чуть не подавилась собственной слюной.
«Неужели от еды столько сил набралось?» — мелькнуло в голове у Сюй Мэнъянь.
— Злюсь ужасно, — прошептала Ся Мяо ей на ухо, — но всё равно надо улыбаться.
— ??? — Сюй Мэнъянь растерялась.
Ся Мяо отстранилась и, глядя прямо в глаза, сказала:
— Сюй Мэнъянь, хорошо учись! В старших классах нельзя влюбляться!
— ??? А?
— Ты же для меня будущая Эйнштейн и Хокинг! Надежда нации! Не смей отвлекаться на глупости!
Сюй Мэнъянь: «…Ты разочаруешься. В лучшем случае я стану будущей Миядзаки».
Ся Мяо ещё раз окинула подруг взглядом и не смогла сдержать слёз:
— Мне так жаль расставаться с вами. Быть вашей подругой — настоящее счастье.
Ду Лоцзе уже рыдала, не в силах вымолвить ни слова.
Чжан Дай вытерла слёзы и сердито сказала:
— Врёшь! Если так жаль, почему только сейчас сказала!
Только Сюй Мэнъянь понимала: Ся Мяо специально дождалась последнего момента, чтобы не мучиться от прощания.
Она моргнула, смахивая слезу с ресниц, и помахала подруге рукой, не произнося ни слова.
«Надеюсь, когда мы снова встретимся, рядом с тобой будет тот, кто сделает тебя счастливой и станет твоей опорой.
Ведь ты такая замечательная».
Осенью в Шанхае улицы усыпаны золотыми листьями платана.
Воздух свеж после ночного дождя. Сюй Мэнъянь глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
Она мчалась на велосипеде по старинным улочкам, мимо зданий в стиле прошлого века, и наконец остановилась у ворот столетней Минчэнской школы.
У входа стояли два ряда учеников первого курса из дежурного класса и внимательно следили, чтобы все входящие были в форме и с бейджами. Сюй Мэнъянь одной рукой катила велосипед, другой убирала наушники в карман.
Проходя мимо вахты, охранник окликнул её:
— Девушка! У вас посылка!
Ну конечно. Видимо, она получает столько посылок, что охранник уже запомнил её лицо?
Сюй Мэнъянь смутилась, поставила велосипед и поспешно наклонилась, чтобы пристегнуть замок. Велосипед качнулся и чуть не упал, но дежурный ученик рядом ловко подхватил его.
— Спасибо, — улыбнулась она ему с благодарностью.
Парень смутился и отвёл взгляд:
— Не за что, старшая сестра.
http://bllate.org/book/3304/365023
Готово:
