Маленькая Змейка перевернулась на другой бок и лениво завиляла хвостом:
— Вот именно.
Юй Цзинбай прекрасно понимал, в какой ситуации оказался. Святой Предок, чьи следы вечно теряются во тьме, наверняка с первого взгляда раскусил его маскировку. А вот насчет остальных старейшин и почтенных мужей такой уверенности не было.
Раз Святой Предок промолчал, значит, это можно считать молчаливым согласием. И неважно, было ли это искреннее разрешение войти в качестве гостя или вынужденная мера из-за сложившихся обстоятельств — отношение Святого Предка определяло позицию всего Даогуна.
Пока Святой Предок его не выгнал, он мог не опасаться, что все вокруг разом на него набросятся.
Однако вокруг было слишком много переменных. Стоило Святому Предку передумать, как окружающие мгновенно превратились бы в голодных хищников. Поэтому в глубине души Маленькая Белая Змейка предпочитала оставаться там, где обычные люди не могли его заметить или достать.
Это давало своеобразное душевное спокойствие.
Шэнь Тинсянь вспомнил, как эта змейка шарахалась от него, словно от ядовитой гадины, боясь, что бежит недостаточно быстро, и его мягкая, любезная маска едва не сползла.
Он набрался терпения и спросил:
— Так меня боишься? Я — Святой Сын, не имею привычки убивать просто так. Я ничего тебе не сделаю.
И демонам тоже не сделаю.
Маленькая Белая Змейка вытянулась на животе и потянулась:
— А раньше ты говорил, что непременно меня убьешь.
Верить в то, что Шэнь Тинсянь не отомстит, было глупее, чем верить, что сам он — могучий змей, способный отравить всех вокруг одним укусом. Змея ценится за то, что знает свое место.
Шэнь Тинсянь почувствовал, что разговор теряет всякий смысл, и, решив больше не притворяться, сел на кровать в позу для медитации. Оба прекрасно знали, кто есть кто, так к чему этот маскарад? Лишь пустая трата сил.
Похоже, чтобы сломить волю, нужен окольный путь. Этот Молодой Господин оказался не таким уж пустоголовым, как казалось на первый взгляд.
Ночь тянулась долго. Маленькая Змейка, уже выспавшаяся вдоволь, шуршала под кроватью, изучая здешние запахи.
Опочивальня Святого Сына была просторной, светлой и чистой. Змейка осторожно выбралась наружу, увидела, что Шэнь Тинсянь сидит с закрытыми глазами и медитирует, словно отрешившись от всего мирского, и, воровато оглядываясь, поползла осматривать помещение.
Добравшись до стола и заметив там полчайника, змейка обхватила хвостом ручку, налила себе чашку и, уткнувшись в нее, принялась жадно пить.
Чай был ароматным, хоть и остывшим, но для Змейки, привыкшей к самой простой пище, этого было достаточно. Довольная, она откинула крышку чайника и, засунув внутрь половину тела, продолжила свое пиршество.
Веки Шэнь Тинсяня дрогнули: он явно хотел открыть глаза, но сдержался.
Напившись, Змейка немного полежала на спине, отдыхая, а затем, полная сил, поднялась, с помощью магии вымыла чашку и чайник, поставила всё на место и принялась обыскивать опочивальню Святого Сына в поисках еды.
Наевшись и напившись, нужно было где-то найти пропитание, но, перевернув всё вверх дном, Змейка так и не учуяла ни намека на еду.
Диагноз был ясен: этот парень явно практикует полный отказ от пищи.
Когда дверь приоткрылась, чтобы выпустить маленького беглеца, человек в белых одеждах наконец открыл глаза и посмотрел на змейку:
— В чем дело?
Змейка втянула обратно высунутую голову, нервно мигая раздвоенным языком:
— Я хочу выйти, найти что-нибудь поесть.
Шэнь Тинсянь ответил:
— Ты уже такой взрослый демон, а до сих пор не отказался от мирской пищи? Твой Царь Демонов тебя не кормит?
Маленькая Белая Змейка снова высунула голову, осматривая обстановку:
— Еда, которую готовит раса людей, вкуснее.
Прожив большую часть жизни в бесплодных Землях Демонов, эта змейка, успевшая набрать пару лишних килограммов за время пребывания на территории людей, знала, о чем говорит.
В тот раз люди, подкармливающие его, смеялись, прося есть поменьше, а то чешуя вот-вот разойдется. Но на самом деле те, кто это говорил, кормили его больше всех.
Змейка молчала, только усердно поглощая угощения.
Шэнь Тинсянь заметил:
— Сейчас глубокая ночь, уличные торговцы почти все закрылись.
Змейка не сдавалась:
— Кто сказал? Разве не в это время ночной рынок самый оживленный?
Шэнь Тинсянь помолчал немного и усмехнулся:
— Ты даже про ночной рынок знаешь.
Видать, часто здесь отираешься.
Маленькая Белая Змейка тихо фыркнула:
— А как же.
Самое вкусное — это ночной рынок. Так как он спал днем и бодрствовал ночью, каждый выход на поиски пропитания заканчивался пиршеством на ночном рынке.
В глазах Маленькой Белой Змейки зажглись искорки:
— Так ты пойдешь?
Шэнь Тинсянь ответил:
— Нет.
Маленькая Белая Змейка моментально сникла и в ярости забила хвостом:
— Никчемный тип.
Шэнь Тинсянь неожиданно для себя нашел удовольствие в том, чтобы поддразнивать эту маленькую змейку.
Он встал и толкнул дверь:
— Дорогу знаешь?
Юй Цзинбай с подозрением уставился на него:
— Что ты задумал? Предупреждаю, твои планы меня не обманут.
Шэнь Тинсянь бросил на него короткий взгляд:
— Даю полчаса. Не пойдешь — я вернусь к медитации.
Маленькая Белая Змейка молниеносно юркнула за дверь.
***
— Через два дня Собрание Бессмертных Сект, — Шэнь Тинсянь стоял, скрестив руки на груди, с мечом в ножнах за спиной. В руках у него было полно пакетов из вощеной бумаги, а к его губам внезапно придвинули палочку с жирным, ароматным шашлыком. Он нахмурился и отвернулся: — Ешь сам.
Юй Цзинбай понял, что тот брезгует, и в два счета проглотил угощение, пробормотал с набитым ртом:
— Очень вкусно же, правда не хочешь попробовать?
Шэнь Тинсянь покачал головой:
— Я отказался от пищи.
— Ну и ладно.Юй Цзинбай только что выпросил немного духовных камней у Царя Демонов, который прислал их с птицей-демоном. Поскольку он временно разбогател, то ел всю дорогу от начала до конца ночного рынка, да еще и прихватил с собой немало угощений.
Время он рассчитал идеально: когда он вышел с ночного рынка, прошло ровно полчаса, ни минутой больше, ни минутой меньше.
Юй Цзинбай то подбрасывал, то ловил духовный камень. Он наелся от души, а потому произнес: — Не переживай, куда ты — туда и я. Пока ваши там не гоняют демонов, я составлю тебе компанию.
Шэнь Тинсянь бросил на Юй Цзинбая взгляд.
В тот день, когда его похитили, он осознал, что что-то не так, лишь после того, как выпил чай с «добавкой».
Он как раз ломал голову над тем, как проникнуть в центральный дворец Земель Демонов, но стоило ему выпить в постоялом дворе чашку чаю, которую поднесла восьминогая демоница, как он почувствовал неладное.
Эффект того зелья превосходил обычные одурманивающие средства как минимум в три-четыре раза, и даже Шэнь Тинсянь в расцвете сил вряд ли смог бы с ним справиться. В Порошок Гармонии Инь и Ян подмешали сильное снотворное, и Шэнь Тинсянь мгновенно потерял сознание.
Когда он очнулся, этот пользующийся дурной славой распутного прожигателя жизни Молодой Господин лежал рядом с ним, слегка прикрыв глаза — было не разобрать, то ли он спал, то ли витал в облаках.
Шэнь Тинсянь не знал, который был час, но по реакциям внутри своего тела мог судить, что лекарство действовало уже очень давно.
Вокруг всё пестрело красными свечами и красными пологами, всем своим видом изображая брачную ночь в деревенской спальне. Одежда на нем была в полном порядке, однако уже в следующее мгновение в его руке оказался кинжал, который он превентивно приставил к горлу Молодого Господина.
Молодой Господин открыл глаза. Сначала в них читались растерянность и недоумение, а затем они неконтролируемо расширились.
Ему действительно приходилось признать, что этот Молодой Господин обладал внешностью, способной вскружить голову — он идеально соответствовал стереотипным представлениям Шэнь Тинсяня о разнузданном мажоре: прямой нос, глубокий разрез глаз, густые ресницы отбрасывали тень, но не могли скрыть искрящихся в глубине зрачков крошечных звездных точек, а когда уголки его губ слегка приподнимались, казалось, что он смотрит с нежностью даже на бродячую собаку.
Юй Цзинбай подбрасывал в руке духовный камень. В человеческом обличье он был одет вовсе не в те пестрые наряды из своего гардероба — подобно своему истинному облику, он весь облачился в белое, словно слои падающего снега.
На фоне его сияющего, оживленного и красивого лица это выглядело особенно солнечно и открыто, напоминая беспечного юношу из какой-нибудь благородной семьи, которого стоит лишь немного поуговаривать, и он тут же забудет всю накопившуюся хандру.
Выходить на улицу в человеческом облике чревато тем, что одежда легко пачкается. Придя сюда, Юй Цзинбай принял человеческий облик, а уходил сытым и довольным. Заметив, что к мечу Шэнь Тинсяня привязана его добыча и тот летит горизонтально, он перевернул глазами.
Он проявил вопиющую лень, протянул руку и раздвинул узел на мешочке у рукояти меча, образовав небольшую щель, после чего обратился Маленькой Белой Змейкой и заскользил внутрь.
Здесь было чисто, прохладно и не нужно тратить силы. Маленькая Змейка счастливо свернулась клубочком среди съестных припасов, резко выделяясь на их фоне.
Шэнь Тинсянь бросил на него мимолетный взгляд, но возражать не стал, наоборот, подумав, что эта маленькая змейка отлично умеет извлекать выгоду из всего.
Шэнь Тинсянь вернулся в покои, положил меч у изголовья кровати и бесстрастно произнес: — Собрание Бессмертных Сект пройдет в Даосском Дворце Сюаньцзи. Будучи Святым Сыном расы людей, я обязан там присутствовать.
Когда это необходимо, он не гнушался поступиться гордостью.
Маленькая Змейка, похожая на бурю, всё поняла.
Ленно распластавшись на мече, Маленькая Змейка протянула: — Не волнуйся, завтра я непременно пойду с тобой.
Он обожал иметь дело с умными людьми. Вечных врагов не существует, есть лишь взаимный обмен выгодой по принципу ты мне — я тебе. Раз уж он принял чужие дары, Юй Цзинбай должен был вернуть должок.
Неудивительно, что Шэнь Тинсянь всю дорогу вел себя так любезно: то температуру регулировал, то помогал ему отбиваться от назойливых пустых расспросов вокруг, то подыгрывал, помогая скрывать истинную личность, то потакал его вылазкам за мирской едой.
После такого обращения змейку чуть не укачало от головокружения. К счастью, он твердо помнил, как в день их первой встречи главный герой, рассвирепевший от злобы, намеревался его убить, и всякий раз, когда у него начинала кружиться голова, он вспоминал тот образ, чтобы вернуть себе рассудок.
Шэнь Тинсянь тоже был человеком прямым: все хорошие и дурные намерения выкладывал начистоту, не обманывал и не водил змейку за нос. Если что-то было нужно — открыто предлагал искренние условия для обмена, помогал где следует и ненавидел кого положено, успевая делать и то, и другое.
На следующий день, вскоре после заката, Маленькая Змейка, спавшая сном праведника, сладко зевнула, высунулась наружу и бодро ткнула Шэнь Тинсяня хвостом: — Господин Святой Сын.
Сосредоточенно культивировавший Святой Сын открыл глаза и перевел на него вопросительный взгляд: — Снова пойдешь?
Маленькая Белая Змейка сдержанно кивнула.
— ...Вчерашнее уже всё съел?
Маленькая Змейка ответила: — Разумеется. Там же коту наплакал.
Маленькая Змейка от нечего делать спряталась в уголке, чтобы насладиться едой не спеша, но не прошло и много времени, как всё было уничтожено.
Шэнь Тинсянь тяжело вздохнул, бросил меч, позволяя Маленькой Змейке обвиться вокруг него, и вышел за дверь.
Он уже понял: Юй Цзинбай обожает передвигаться в истинном обличье. Послушная и мягкая Маленькая Белая Змейка, у которой даже зубки не были острыми, лишенная малейшей агрессии, стоило ей учуять манящий запах, тут же пружинисто взмывала вверх и мчалась вперед — он просто обожал вести дела в таком безобидном виде.
Разве демоны не старались изо всех сил вырастить свои истинные обличья грозными и свирепыми, чтобы пугать врагов?
http://bllate.org/book/33038/4052104
Готово:
