Чёрные и красные глаза упорно вглядывались друг в друга, не уступая ни на шаг, тяжёлое дыхание переплеталось, казалось, даже за это невидимое пространство велась борьба. Конечно, даже проиграв, от этого не начнёшь задыхаться, но сдаваться не хотел никто.
В подобной ситуации, с какой стороны ни посмотри — хоть с двусмысленной, хоть с самой обычной, — всё выглядело невероятно ребячливо. Но участники обычно не замечают собственного ребячества и готовы насмерть стоять за свою гордость.
Даже если речь шла об университетском преподавателе с мафиозным прошлым и популярном адвокате, который всю жизнь шёл по пути безупречной элиты.
Дверь отворилась, и светловолосый юноша с янтарными глазами замер на месте, ошеломлённо глядя на двоих мужчин на диване, которые вроде бы и не боролись, но продолжали ожесточённую скрытую схватку.
Если уж на то пошло, поза выглядела крайне двусмысленно: восточный мужчина с чёрными волосами полулежал на диване, его тонкая оправа очков перекосилась, на здоровой коже проступил алый румянец, а со лба катился пот, придавая происходящему лёгкий, почти соблазнительный оттенок порочности. Мужчина с бородой крепко сжимал его руку в гипсе, а слегка сдвинутые брови выдавали боль.
Ноги двух взрослых мужчин переплетались, не соприкасаясь, но сохраняя выверенное, тонкое расстояние.
Однако это было до смешного нелепо... Похлопав глазами несколько долгих секунд, юноша молча шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь.
— Фэйци, занятия закончились? — Будучи тем, кто нависал сверху, Тэн Шэ чувствовал себя гораздо вольготнее Шуй Чжаоминя, и его красно-коричневые глаза лениво скользнули по юноше, который нерешительно сомневался, стоит ли приближаться.
— Отпусти! — заметив постороннего, Шуй Чжаоминь покраснел ещё сильнее — теперь уже от досады и смущения. Его стройное тело отчаянно заерзало, пытаясь вырваться, но его тут же грубо дернули за раненую руку и снова вжали в диван.
От этого резкого движения треснувшие рёбра заболели так сильно, что казалось, будто они сейчас сломаются окончательно, и с губ сорвался сдавленный, тяжёлый кашель.
— Да, хозяин. — Юноша посмотрел на перекошенное от боли и покрытое холодным потом лицо Шуй Чжаоминя, а затем на Тэн Шэ, который явно наслаждался происходящим и излучал откровенную злорадную насмешку, и его янтарные глаза едва заметно сузились.
— Черт возьми! Отпусти! — Не дожидаясь, пока утихнет кашель, взревел Шуй Чжаоминь. На этот раз Тэн Шэ прижал даже его ноги! Не хватало ещё такой потрясающей обучаемости!
— Хозяин, вы ранены!
Да он сам пострадал куда сильнее! У Шуй Чжаоминя натянулись все нервы в теле, он с трудом выкроил секунду, чтобы бросить на юношу яростный взгляд, но в следующую же долю секунды юноша, словно не замечая его присутствия, безжалостно дёрнул его загипсованную руку, как какую-то грязную тряпку.
Тэн Шэ охотно ослабил хватку, из-за чего Шуй Чжаоминь получил удар собственным левым гипсом: воздух застрял в груди, он даже кашлянуть не мог. От запредельной боли сознание, напротив, стало невероятно ясным, будто вымытым чистой водой, а сама боль заострилась и сделалась тонкой, как ледяная крошка.
— Хозяин... — Сладкий, мягкий голос дрожал с едва уловимым носовым оттенком, вызывая жалость.
Даже Шуй Чжаоминь в этот момент чувствовал себя так, будто проглотил горечь полыни. Он обладал большим состраданием к слабым и охотно их защищал, а сейчас, пусть и мельком, он всё же узнал фигуру юноши... Похоже, это был один из людей Тэн Шэ Брени! Действительно, мужчина только что упомянул имя Фэйци.
— Я в порядке. — Мужчина легко пожал плечами, но по-прежнему непоколебимо продолжал сидеть на Шуй Чжаомине, а из-за выбранной позы он фактически устроился прямо у того на нижней части живота.
— Кто вас ранил? Это слишком! Это просто возмутительно! — С ракурса Шуй Чжаоминя было видно, как у юноши наполнились слезами глаза, маленькие зубы до боли закусили губу, а пальцы, легко касавшиеся раны мужчины, слегка дрожали.
— Кто же знает? — Мужчина приподнял брови, и его насмешливые красно-коричневые глаза в упор смотрели на перешедшее от багрового к бледности лицо Шуй Чжаоминя, покрытое холодным потом. — Очень больно?
— Благодаря вам. — Криво улыбвшись в ответ, тот попытался свободной рукой оттолкнуть мужчину, но эта паршивая гадина прикрылась юношей, спрятавшись в слепой зоне, куда невозможно было приложить силу.
Ну погоди, продолжай прятаться! Как только я залечу раны, ты у меня узнаешь, когда твой час пробьет!
— Это ты?! — Юноша резко опустил голову и уставился на него, его бледные щеки залились яростной краской, а янтарные глаза свирепо расширились. — Какая наглость! Ты смел ранить хозяина!
— Это была моя оплошность, недооценил противника. — Мужчина равнодушно пожал плечами, однако из его уст прозвучало вполне конкретное и недружелюбное обвинение.
Черт побери! — Недооценил? С каких это пор мистер Брени стал производить впечатление человека, способного на подобное? — Взгляд юноши едва ли не прожигал его насквозь. У Шуй Чжаоминя не покидало жуткое ощущение: если бы Тэн Шэ сейчас не сидел на нём, этот парень непременно пустил бы в ход кулаки.
— К тому же я ещё и заботливый клиент. — Тихо засмеявшись, крупное тело поднялось с Шуй Чжаоминя, и он, глядя на адвоката свысока, прищурил глаза с насмешливой улыбкой. — Фэйци, а ведь адвокат Шуй занимался боксом ещё со старшей школы! В университете даже призовые места брал.
— Правда? — Те глаза, что только что были наполнены мечтательным трепетом при взгляде на Тэн Шэ, теперь таили на самом дне колючую, кровавую муть.
Правда?
У этого короткого слова могло быть слишком много значений: хороших, плохих и нейтрально-никаких. В зале суда, желая оказать давление на оппонента или вывести его из себя, он сам частенько пользовался этим словом.
— Да уж! — И что на это ответить? Он видел юношу дважды: один раз в постели, второй — на улице, и оба раза в состоянии полной чувственности, из-за чего ему было чертовски трудно точно истолковать смысл этого ответа.
Пусть пока побудет зловещим подтекстом и вызовом. Взгляд парня действительно был необычайно острым, по своей свирепости ничуть не уступающим Тэн Шэ. Какая жалость для столь прекрасных янтарных глаз.
Быстро оторвав тело от дивана, Шуй Чжаоминь бросил яростный взгляд на примостившегося сбоку мужчину, который покуривал сигарету, давясь беззвучным смехом и с восторгом наблюдая за представлением.
— Мистер Брени, позвольте напомнить: если вы не хотите, чтобы я вёл ваше дело, вам достаточно просто сказать об этом вашему боссу, не нужно устраивать столь грандиозные цирковые представления.
С самой первой встречи между ними не прекращались столкновения. Если бы это дело удалось успешно завершить в подобных условиях, их босс мог бы смело отправляться на конкурс культуристов, питаясь исключительно пончиками! Черт побери!
— Это мольба о пощаде?
Этот мужик, Тэн Шэ Брени, определенно родился на свет с чистым злом в крови! Шуй Чжаоминь чувствовал, как у него пульсируют виски и грозят лопнуть кровеносные сосуды, а лимит мысленных ругательств уже давным-давно был превышен.
В своей жизни он ещё никогда не был загнан в такие тиски, да ещё и после схватки сумел отыграться лишь на какой-то чепухе, во всех остальных аспектах проиграв подчистую — так, что даже штаны с позором потерял и в убытке остался! Черт! У него уже мозги набекрень от логики! Какие к черту штаны, разве можно отыграться, если ты уже раздет догола?
— Будем считать, что это мольба о пощаде, раз уж это заставит вас проявить хоть капельку сотрудничества. — Он знал, что у него скверный характер, но всё же не относился к числу людей, неспособных сохранять хладнокровие. В чём же, черт побери, проблема?
— Сначала встань на колени и извинись за то, что посмел ранить хозяина! Невоспитанная чернь! — Даже в гневе голос юноши звучал мягко и соблазнительно, но неужели в наши дни хоть кто-то из подростков ещё пользуется такими словами?
Чернь? Шуй Чжаоминь хмыкнул: — Фэйци, кажется, мне придется разъяснить тебе пару вещей.
— Чего ещё? — Юноша нахмурил красивые брови. Столь изящный изгиб на чересчур тонко очерченном лице одновременно ласкал глаз и почему-то заставлял Шуй Чжаоминя вспомнить о другом человеке.
О человеке, которого он лютой ненавистью ненавидел!
— Во-первых, пострадавший здесь — я, будь любезен обратить внимание на гипс у меня на левой руке. Во-вторых, вообще-то я имею полное право потребовать компенсацию за подобный ущерб, но поскольку я человек добрый, то ограничился лишь несоразмерными процентами, возвращенными с помощью вон того бокала на столе. В-третьих, если ты хочешь, чтобы твой хозяин благополучно вернулся в Италию на семейный совет, воздержись от применения ко мне неадекватных методов физического насилия.
Нахмуренные брови юноши чуть дёрнулись вверх, и его кажущиеся хрупкими руки мгновенно пришли в движение.
Черт! Эти люди вообще понимают человеческую речь? Мать вашу, они и впрямь решили, что об меня можно вытирать ноги!
В периферийном зрении мелькнул Тэн Шэ, лениво выдыхающий колечки дыма. Кровавая царапина на его лбу уже запеклась, из-за чего она теперь напоминала не рану, а какую-то причудливую татуировку.
Он и не думает вмешиваться... Ладно, понял.
Удар юноши оказался быстрым и тяжёлым. Несмотря на то, что двигаться было не слишком удобно, Шуй Чжаоминь всё же кое-как увернулся. Диван глухо ухнул, судя по образовавшейся вмятине, притись этот удар ему в корпус — и треснувшие рёбра точно превратились бы в перелом.
Похоже, этот парень отлично обучен рукопашному бою. Не останавливаясь после первой неудачи, он тут же перевёл удар в жёсткое ребро ладони и полоснул сверху вниз по направлению к Шуй Чжаоминю.
Черт возьми, он ведь тоже не пальцем деланный! С самого детства он не принадлежал к тем хорошим мальчикам, которых бьют, а они не дают сдачи! В этом мире, если ты не умеешь вовремя показать зубы и вцепиться в глотку, останется только ждать, пока загрызут тебя... До чего же всё это надоело до чёртиков!
Хотя лежать в полулежачем положении было не слишком устойчиво, но раз человек высок, то и ноги у него длинные, а верхняя часть тела хоть и повреждена, зато низ работал на совесть!
— Кхм... — Юноша сдавленно охнул и осел на пол, обхватив руками бок.
— Прости, возвращаться на больничную койку в мои планы не входит. — Нанося этот удар ногой, Шуй Чжаоминь даже не пытался сдерживать силу, и на одежде юноши остался совершенно чёткий, отчётливый след от ботинка. — Если вдруг решишь купить мне новую пару обуви, размер ты, надеюсь, запомнил, верно?
Какая дурацкая шутка... Шуй Чжаоминь мысленно отвесил себе бредовую пощёчину. Кажется, всё его чувство юмора жило исключительно в левом запястье, и стоило тому сломаться, как юмор испарился следом.
— Я запомню. — Тэн Шэ даже не шелохнулся, чтобы поднять юношу, и даже его красно-коричневые глаза не скользнули в ту сторону, прикованные исключительно к нему самому. Мужчина тихо и удовлетворённо рассмеялся.
— Хозяин, простите меня... — Стоя на коленях, юноша поднял лицо, затуманенное слезами, а губы его были искусаны до крови. — Пожалуйста, не бросайте меня, умоляю, простите!
Что за дешёвую мелодраму они тут разыгрывают, можно ему не участвовать в этом цирке? За всю жизнь он сроду не смотрел мыльных опер, предпочитая даже фильмам сугубо военные боевики, и текущая обстановка ставила его в тупик — он просто не знал, что на это отвечать!
Будь это романтическая драма, неужели ему сейчас следовало подползти к парню, принести извинения и сказать, что он пнул его совершенно случайно, просто слишком далеко вытянул ногу, а теперь пусть немедленно утирает слёзы, ведь от его плача у него самого сердце кровью обливается — разумеется, в действительности сердце у него ни капли не обливалось кровью, если только не считать ноющих от боли рёбр.
А будь это фильм в стиле Крёстного отца, должен ли он сейчас яростно орать на Тэн Шэ за то, что тот, будучи главарём, оказался столь бессердечным и чёрствым к собственным людям, неужели даже понятия чести и долга в мафиозных кругах окончательно пали на дно — хотя он никогда в жизни не понимал всей этой мафиозной чуши про верность и долг, всё равно всё сводится к контрабанде оружия, торговле наркотиками и сутенёрству, сплошная грязь и беспредел!
Шуй Чжаоминь почесал щеку и тяжело вздохнул: — Мистер Брени, быть может, вы соизволите просветить меня, что именно вы собираетесь делать дальше? Судебный процесс — ваша головная боль, меня он мало волнует, даже если я проиграю, для меня это пустяки, не говоря уже о том, что ваш противник наверняка будет вне себя от радости.
И самое главное — он хотел лишь поскорее закончить эту работу и улететь в отпуск на Тайвань! Ему ещё не доводилось встречать клиентов, которые сами же палки в колёса адвокату вставляют! Черт! Да чьё это дело в конце концов?!
Может, ему взять блендер и хорошенько взбить мозги этой змее, чтобы наконец выловить оттуда весь скопившийся мусор?
— Мой противник? — Красно-коричневые глаза сузились в улыбке. Впервые он видел у этого типа выражение лица, которое можно было бы назвать даже потешным, если бы не столь омерзительное веселье в уголках ртов.
— Насчет того типа, который заказал на вас покушение. — Дискомфорт в груди был вызван ухмылкой или травмой? Шуй Чжаоминю абсолютно не хотелось в этом разбираться.
Между пухлыми губами медленно клубился сизоватый дым. Полностью игнорируя стоявшего на коленях юношу, который продолжал смотреть на него с благоговейным, мечтательным обожанием, Тэн Шэ обошёл его и неспешно шагнул прямо к Шуй Чжаоминю.
— И много тебе известно?
— Расскажите-ка лучше, как вы планируете доказывать происхождение той пули?
http://bllate.org/book/33030/4050082
Готово:
