Чэнь Синцань стремительно шагнул вперед, заслоняя собой сына, и, обернувшись, увидел сцену, повергшую его в крайнее изумление. Если бы слова этого человека не были столь заносчивыми, он бы почти невольно воскликнул вслух. Молодой мужчина лет двадцати с небольшим стоял на парящем мече; всего одно мгновение — и он преодолел путь от подножия горы до самой вершины. Хотя до него оставалось еще больше десятка шагов, голос незнакомца звучал так отчетливо, будто он говорил прямо над ухом.
Этот молодой человек свысока смотрел на отца с сыном, а в его глазах читалось презрение, с каким обычные люди смотрят на ничтожных букашек. Спрыгнув с парящего меча и заметив настороженного Чэнь Синцаня, он холодно усмехнулся и равнодушно произнес:
— Всего лишь смертный, а смеет бросать вызов лавке сокровищ Чжэньбаочжай.
Лицо Чэнь Синцаня изменилось. Он понятия не имел, когда успел насолить лавке сокровищ Чжэньбаочжай. Кроме того, перед ним стоял явно не простой человек. Вспомнив о том, что внизу, у подножия горы, бушевало пламя, но не было слышно ни единого человеческого голоса, и сопоставим это с только что услышанными словами, он невольно подумал, что этот чужак вырезал всю деревню подчистую. Лицо Чэнь Синцаня посинело от гнева; он никак не мог смириться с тем, что кто-то так легко пренебрегает человеческими жизнями:
— Ты убил их?
Молодой человек в ответ лишь громко рассмеялся, но в его смехе прорезались нотки зрелого возраста — на деле он выглядел далеко не так молодо, как казалось с первого взгляда. Скользнув взглядом по Чэнь Синцаню, он перевел глаза на ребенка за его спиной, и выражение его лица слегка изменилось, сменившись диким восторгом:
— И впрямь Тело Духа Хаоса! Не ожидал отыскать столь превосходный самородок в этакой глуши. Не зря я предпринял этот спешный путь.
Чэнь Синцань не знал, что в глазах обычных людей милый ребенок для тех, кто практикует боевые искусства и заклинания, выглядит совершенно иначе. Если бы он сам постигал тайные методики, то понял бы, что Гоудань без устали поглощает туманную духовную Ци из окружающего воздуха. Правда, в их маленькой деревушке духовная Ци была невероятно скудной, а скорость поглощения — столь медленной, что заметить ее было практически невозможно.
Пусть Чэнь Синцань и не ведал, что такое Тело Духа Хаоса, он отчетливо уловил зловещий блеск в глазах заклинателя, и холодным, резким тоном потребовал:
— Чего тебе нужно?
Молодой человек же ни во что не ставил простолюдина, но сообразив, что раз ребенок обладает Телом Духа Хаоса, то от его отца тоже может быть какая-то польза, он резко протянул руку, намереваясь схватить Чэнь Синцаня. У того сердце ушло в пятки: он стремглав подхватил мальчика на руки и покатился вниз по горному склону, а не успел преследователь опомниться, как бросился бежать в самую гущу леса.
Заклинатель явно не ожидал, что букашка, каковой он считал этого смертного, сможет ускользнуть у него прямо из-под носа. Разъяренный, он уже собирался пуститься в погоню. Стоило ли говорить, что Тело Духа Хаоса в крупной секте почиталось бы величайшим сокровищем, но любой практик знал и другое: если скультивировать и подчинить Тело Духа Хаоса с самого детства, пусть оно и не принесет столько пользы, как обладание им с рождения, выгода все равно будет колоссальной. Не будь этого, стал бы он вообще возиться из-за какой-то кражи в лавке сокровищ Чжэньбаочжай?
Ценность Тела Духа Хаоса заключалась в том, что даже без сознательных усилий тело непрерывно впитывало окружающую духовную Ци, и по темпам культивации оно ничуть не уступало Небесным Корням Духа. Но больше всего зависти вызывало то, что такое тело способно вмещать духовную Ци любых корней. Стоило обладателю добиться успеха в культивации, как даже обладатели грозного боевого Корня Духа Молнии были бы вынуждены отступить на три чи.
И теперь этот обладатель потенциального Тела Духа Хаоса был всего лишь беззащитным ребенком. Разве мог этот заклинатель упустить такую возможность? Даже если не удастся сделать из него марионетку, мальчишку можно превратить в живой накопитель духовной Ци, что, возможно, позволило бы прорвать давнишний застой в собственном уровне культивации. При этой мысли глаза заклинателя покраснели, и он, больше не спеша, бросился в погоню за беглецами.
Чэнь Синцань бежал куда глаза глядят, а в голове у него проносились мириады мыслей. Сельские слухи о лавке сокровищ Чжэньбаочжай всплывали один за другим: неужели те люди решили, что он похитил главное сокровище их лавки? Какая же это чудовищная несправедливость! И тем не менее останавливаться было нельзя: этот человек отличался жестоким нравом и без лишних слов вырезал целую деревню. Опоздай он хоть на мгновение — и сам наверняка падет жертвой чужого клинка.
Чэнь Синцань не знал, что именно из-за того, что Гоудань обладал Телом Духа Хаоса, мальчик, оказавшись внутри лавки сокровищ Чжэньбаочжай, бессознательно впитал всю духовную Ци трех духовных камней, из-за чего проспал целые сутки. Поначалу лавка сокровищ Чжэньбаочжай вела поиски среди знатных и богатых людей, часто заглядывавших к ним, ведь у тех было больше шансов соприкоснуться с миром заклинателей. Лишь проверив всех по очереди, они спустя больше месяца вышли на отца и сына Чэнь, заглянувших в магазинчик всего один раз.
В лавке сокровищ ошибочно приняли Чэнь Синцаня за могущественного заклинателя и поначалу не решались действовать опрометчиво, запросив подкрепления у главного филиала и вызвав для подстраховки мастера. Простые смертные ничего не знали, но заклинатели понимали: обычный практик, даже с Небесными Корнями Духа, не способен высосать всю духовную Ци из камней, не прикасаясь к ним, если только не обладает особой врожденной конституцией.
Увидев отца и сына, этот заклинатель сразу отбросил мысль о вмешательстве какого-то старца-мастера. Перед ним были смертный и ребенок, причем вокруг мальчика то и дело клубилась духовная Ци — явный признак аномального телосложения. Присмотревшись, заклинатель пришел в неописуемый восторг, решив прибрать Гоуданя к рукам.
И каки же шансы у простого смертного против заклинателя? Сердце Чэнь Синцаня сжалось от паники. Бросив взгляд на ребенка, который тихо сидел у него на груди, широко распахнув большие глаза и, казалось, тоже понимая, что происходит, он почувствовал острую волну жалости. Ладно он сам — он прожил уже больше двадцати лет, и с него хватит, но Гоудань только что появился на свет. Неужели он уйдет, так и не успев познать всю красоту этого мира?
Эта мысль неожиданно успокоила Чэнь Синцаня. Слепой бег не мог спасти положение: у того человека имелся парящий меч, и судя по прежней скорости, даже обладай он взрывной спринтерской скоростью олимпийского бегуна, преследователь настигнет его рано или поздно. Единственное, что он мог использовать — это та самая маленькая брошюрка. Чэнь Синцань сжал зубы: пробежав еще немного, он установил смертоносный взрывной массив, надеясь хоть немного задержать неприятеля.
Старания Чэнь Синцаня не пропали даром. В глазах смертных этот заклинатель казался бессмертным небожителем, но на деле он был лишь мелкой сошкой на Третьем уровне Очищения Дыхания, к тому же ничтожным обладателем Пяти Корней Духа. Иначе его бы не сослали в мир смертных обычным патрульным стражем, разгребающим мелкие проблемы. Пускай он выглядел молодо, ему уже перевалило за пятьдесят — прямое свидетельство скромных способностей. Именно поэтому он так отчаянно рвался схватить ребенка.
Установи Чэнь Синцань свой взрывной массив с умом, он мог бы справиться с противником ниже Стадии Закладки Основания, но, к сожалению, в качестве материалов он использовал обычные камни, какие валялись повсюду, и с таким препятствием легко справились бы даже практики Третьего или Четвертого уровней. К счастью, этот заклинатель ни во что не ставил простых людей, а отец и сын давно казались ему рыбой на разделочной доске. Проявив беспечность, он с разгону угодил в цепочку массивов, изначально предназначавшихся для крупного зверя.
Это была система связанных массивов, где несколько взрывных ловушек служили заслоном, а в центре находился сковывающий массив. Стоит признать, что талант Чэнь Синцаня к созданию массивов поражал воображение: даже простейшие построения, наложенные друг на друга, проявили колоссальную разрушительную мощь. Сработав одновременно, они в одно мгновение разнесли в щебень пол-леса.
Заклинателя заперло внутри ловушки, и ему пришлось в спешке возводить защитный артефакт. Когда взрывы стихли, артефакт оказался расколот на мелкие кусочки, из-за чего заклинатель едва не сскрежетал зубами от ярости. Любой мало-мальски приличный артефакт для скромного практика Третьего уровня Очищения Дыхания был на вес золота, а эту вещь, как и парящий меч, ему выдали центральные власти при отправке в мир смертных. Мужчина ужасно дорожил этой вещью, а теперь ее разнесло вдребезги.
От боли в сердце лицо заклинателя исказилось. Изначально он планировал прикончить этого смертного быстро, а ребенка просто забрать, но теперь, если он не покажет этому наглецу всю глубину своего гнева, он не простит себя. Разъяренный заклинатель бросился вперед. Хотя частые заросли не позволяли использовать парящий меч, стоило ему применить технику сокращения расстояния, как он мгновенно заметил беглецов.
Остальные массивы на пути уже не могли причинить заклинателю вреда: наученный горьким опытом, он без труда преодолевал расставленные в спешке ловушки Чэнь Синцаня, которые теперь служили лишь досадными помехами под ногами. Однако чем дальше он продвигался, тем сильнее росло его изумление. Как мог обычный смертный за столь короткий срок смастерить подобные массивы? Это выдавало незаурядный природный дар. Если вначале тот монах видел в Чэнь Синцане лишь жалкую букашку, а после уничтожения артефакта пылал слепой яростью, то теперь его сердце пронзила жгучая зависть: он сам постигал путь культивации столько лет, а в искусстве массивов уступал какому-то смертному.
Напряженный бег быстро истощил силы Чэнь Синцаня. Если бы не последние несколько месяцев, в течение которых излишки духовной Ци, испускаемые Гоуданем при ее поглощении, неизменно доставались находившемуся ближе всех отцу, сейчас он наверняка валялся бы на земле, ожидая участи жертвы. Но даже так Чэнь Синцань чувствовал, что ноги наливаются свинцом, а позади все отчетливее доносились звуки взрывов, означавшие, что преследователь неумолимо приближается.
Бросив взгляд на прижатого к груди сына, который, похоже, осознал опасность и крепко вжался ему в грудь — мягкий, беззащитный комочек вызывал щемящую жалость, — Чэнь Синцань наклонился, поцеловал ребенка, а затем решительно отыскал укромное местечко. Засунув мальчика в укрытие и окружив его несколькими камнями, чтобы активировать скрывающий массив, он в последний раз посмотрел на Гоуданя и твердо решил уходить. Он должен отвлечь преследователя, чтобы у малыша остался хоть крошечный шанс на выживание.
Видя, что Чэнь Синцань собирается уйти, Гоудань вдруг покраснел до корней волос и громко, взахлеб заплакал. Чэнь Синцань никак не ожидал, что всегда послушный ребенок вдруг взбунтуется. Ему пришлось снова достать мальчика из укрытия. Сердце обливалось кровью при виде крупных слез на пухлых щечках Сяо Гоуданя, но он мог лишь целовать его личико, успокаивая:
— Гоудань, послушный, папа пойдет уведет того дядю подальше, а как станет безопасно — вернется за тобой. Не плачь, спрячься здесь, хорошо?
Однако на этот раз малыш, казалось, совсем не понимал его слов: он протянул короткие ручконки, мертвой хваткой вцепившись отцу в шею, и заливался горьким плачем всякий раз, когда тот пытался опустить его на землю. Не в силах совладать с сыном, Чэнь Синцань бросил взгляд на заплаканное, раскрасневшееся личико ребенка и, наконец, решительно взвалил его себе на спину, безмолвно усмехнувшись про себя:
— Ну ладно. Видимо, нам с тобой, сынок, суждено жить и умирать вместе. А уж на том свете папа продолжит баловать тебя по-прежнему.
http://bllate.org/book/33029/4049985
Готово:
