［Кстати, мой однокурсник попросил дать твой контакт, добавлять ли его в друзья — решай сам］
Надпись «Печатает...» держалась целых десять минут.
［Напомню тебе, мой однокурсник — би. Если он попытается за тобой ухаживать, хорошенько подумай, ха］
Юнь Чи включил беззвучный режим и с головой ушел в «Три в ряд». Потратив всю свою энергию и выйдя из игры, он только тогда заметил, что Лу Синчэнь прислал ему три сообщения.
Он проигнорировал красную точку на заявке в друзья и ответил: ［Дружище, ты слышал про пророчество Нострадамуса о конце света?］
Лу Синчэнь опешил от такого вопроса, но всё же ответил: ［Слышал, не верю］
Юнь Чи: ［О, у меня есть парень, добавлять его я не буду］
Лу Синчэнь с облегчением выдохнул, отбросив промелькнувшее в сердце ощущение странности и не испытывая ни малейшего чувства вины за то, что вставил палки в колеса. К отбросам и бабникам он всегда относился жестко.
Он бросил взгляд на экран телефона сидевшего рядом человека — там всё еще был открыт чат с ним самим. Приглядевшись к нику «xшу»...
— Что за черт?
***
Добавив Гуаньшу в друзья и не желая выходить из дома в дождливую деньгу, Юнь Чи вновь погрузился в режим затворника.
Лу Фэнъяо был только рад тому, что тот сидит дома. Он никогда не ссорился со своим парнем: до получения доказательств, как бы сильно он ни сомневался, он не устраивал холодную войну и оставался неизменно нежным и заботливым.
Поставив себя на место другого, Юнь Чи не удержался и спросил:
— Тебе не надоедает каждый день наблюдать, как я просыпаюсь, ем, а потом снова ложусь спать?
Хотя книги и сериалы, которые он читал и смотрел, менялись, Лу Фэнъяо не видел их содержания — перед его глазами изо дня в день представал лишь он сам.
Глаза Лу Фэнъяо блеснули, но он невозмутимо спросил:
— Я целыми днями занят только работой. Неужели это тебе, Чичи, надоело?
Юнь Чи покачал головой:
— Мне очень нравится жизнь без потрясений.
Раньше слишком долго тянулись бурные дни, от которых он смертельно устал.
Лу Фэнъяо улыбнулся — улыбка его была исполнена скрытого смысла, — и с легким вздохом произнес:
— Мне тоже.
Ему безумно нравилась такая спокойная жизнь.
Его парень находился прямо перед его глазами, каждый из трех ежедневных приемов пищи был известен во всех мельчайших деталях, создавая ощущение, что этот человек всецело принадлежит ему и с ним можно делать абсолютно всё, что заблагорассудится. Это невероятно удовлетворяло его потребность в тотальном контроле.
Юнь Чи прищурился, лукаво изогнув глаза:
— Тогда, может, испечь печенья и отправить тебе?
Лу Фэнъяо знал, что тот умеет готовить выпечку, и тоже улыбнулся:
— Для меня это будет честью.
Если бы была возможность, он предпочел бы получать горячее печенье сразу после окончания работы, а не ждать целый день доставки почтой — всё-таки Аньчэн и Жунчэн находились далековато друг от друга.
Время текло неторопливо, зато отношения Юнь Чи и Лу Синчэня развивались стремительно.
Только безнравственных мыслей не возникало — между ними царила самая крепкая братская любовь, чистая, как питьевая вода. Просто Юнь Чи казалось, что раз Лу Синчэнь носит фамилию Лу, то у них с его парнем удивительно схожие судьбы, в то время как Лу Синчэнь считал, что у Юнь Чи правильные взгляды на жизнь, ориентацию на мужчин, портить девушек он не собирается, а сам он хоть и производит впечатление холодного человека, но обладает колоссальной терпимостью и является одним из немногих адекватных парней в наше время.
Они быстро нашли общий язык и при любой возможности выбирались вместе поесть.
Юнь Чи безумно хотел отведать горячего пот-ола или жареного мяса, но компанию ему составить было не кому, а есть в одиночку казалось как-то одиноко. К тому же при совместных заказах попадались самые странные личности, так что искать случайных попутчиков для гастрономических вылазок он даже не думал.
Как раз вовремя Лу Синчэнь не сошелся характерами со своими соседями по комнате, поэтому решил ходить на обеды вместе с Юнь Чи. Порой, замечая, что Юнь Чи слишком уж увяз в домашней рутине, он вытаскивал его развлечься — например, сегодня в бар.
Что касается баров, Юнь Чи бывал в них только внутри виртуальных подземелий, где за каждым углом таились кровавые сцены.
Он никогда не видел, как выглядят нормальные бары, и, подумав о том, удастся ли ему вообще когда-нибудь исследовать новые карты, принял приглашение Лу Синчэня.
Сегодня вечером проходило мероприятие клуба Лу Синчэня. В их университетском клубе скейтбордистов парней было намного больше, чем девушек, и парни предложили сходить в бар развеяться. Председатель, спросив мнения девушек, назначил местом тимбилдинга бар « Тяньтянь », находившийся прямо у стен университета.
Увидев Юнь Чи, Лу Синчэнь окинул его взглядом с ног до головы и хлопнул в ладоши:
— Вот так-то лучше! Такой красавчик — и прятал лицо за такой длинной челкой, превратился в затворника. Глянь на себя, как же здорово, когда челка зачесана назад!
Выход в свет сильно отличался от обычных занятий, и по настоянию Лу Синчэня Юнь Чи зафиксировал челку укладочным спреем и даже не стал надевать очки. Его гладкий лоб и яркие, утонченные брови с глазами полностью открылись миру, и даже в медицинской маске можно было легко представить, насколько прекрасным было его лицо.
Стоило ему пробыть у входа в бар всего несколько минут, как кое-кто уже загорелся желанием подойти и познакомиться.
Юнь Чи слишком долго привыкал быть невидимкой, поэтому плохо переносил обжигающие взгляды толпы. Он уже собирался машинально поправить челку, как Лу Синчэнь его остановил:
— Не трогай, так отлично выглядит.
Глаза Лу Синчэня сияли, и он пробормотал:
— Даже представить не могу, как круто я буду выглядеть, когда познакомлю тебя со своими друзьями!
Парни в этом возрасте дорожили своей репутацией, и Лу Синчэнь не был исключением.
Его мысли были предельно просты: Юнь Чи — его друг, к тому же писаный красавец, что было равносильно обладанию невероятно крутой парой обуви. Возможно, подобное сравнение звучало не совсем уместно, но желание похвастаться оставалось абсолютно тем же.
Пока дело не касалось принципиальных вопросов, с друзьями Юнь Чи всегда вел себя щедро.
Когда они добрались до забронированной кабинки, внешность Юнь Чи действительно поразила всех присутствующих. При дневном свете на улице это было не так заметно, поскольку холодноватый темперамент Юнь Чи сглаживал его ослепительную красоту, и те, с кем он встречался взглядом, лишь смущенно отводили глаза по рефлексу, не смея разглядывать его детально.
Однако в неоновых огнях бара, где музыку едва можно было расслышать, выражение лица Юнь Чи отошло на второй план по сравнению с его чертами.
У красавцев с яркой внешностью наверняка была одна общая черта — необыкновенно притягательные глаза. При всей их внешней отрешенности, светлый оттенок зрачков и чуть приподнятые уголки глаз действовали словно крючки, заманивающие душу, и любое движение бровей или взглядов вверх дышало неповторимым очарованием.
Лу Синчэнь самодовольно обвел взглядом окрестности, с удовлетворением отмечая изумленные лица друзей, но, заметив в углу Ляо И, слегка замер.
Остальные пришли в себя, испытывая неловкость за минутное помрачение, и, подняв бокалы, принялись болтать с приятелями, хотя их взгляды все равно то и дело возвращались к Юнь Чи.
С соседями по комнате Лу Синчэнь ладил средне, зато с членами клуба отношения поддерживал неплохие.
Председатель легко кашлянул и с любопытством поинтересовался:
— Это твой парень? Он красивее любого актера из телевизора!
— Да нет, просто знакомый.
Лу Синчэнь перевел взгляд в сторону Ляо И и, нахмурившись, спросил:
— Разве не говорили, что Ляо И не придет? Он ведь собирался ухаживать за моим другом, теперь получается ужасно неловко.
http://bllate.org/book/33028/4049842
Готово:
