Шу Мо хотел спросить его, не специально ли тот всё подстроил, но, вспомнив жалкий вид Гу Сюдо в тот момент, решил, что просто накручивает себя.
— Хорошо, что ты в порядке. Но раз ты прекрасно знаешь, что у тебя аллергия на креветок, да и лук с кинзой ты не ешь, почему не сказал мне? Думал, я так сильно растрогаюсь?
На лице Гу Сюдо не дрогнул ни один мускул:
— Если бы я перечислял тебе каждое блюдо, которое заказываю, ты бы точно решил, что я цепляюсь по пустякам. Я вообще-то просто хотел поесть утиной крови, откуда мне знать, что она окажется такой острой? И уж тем более я не ожидал, что в панике ты станешь пихать мне в рот не воду, а какую-то еду.
Шу Мо приоткрыл рот, но тут же передумал спорить.
В этой ситуации каждый был по-своему виноват, но злого умысла ни у кого не было.
Гуши Гу Сюдо из-за остроты и аллергии всё ещё слегка припухли, и Шу Мо с улыбкой произнес:
— Если так посмотреть, твои губы даже выглядят довольно сексуально. Болит?
— Болит, ужасно болит. Поцелуй меня, и сразу пройдет.
Шу Мо сначала хотел со смешком отчитать его за то, что тот губы раскатал, но, подняв взгляд и заметив серьезное выражение лица Гу Сюдо, подумал, что сегодня всё-таки был неправ в первую очередь он сам. Оглядевшись по сторонам, он перевел тему:
— Сразу договоримся: я извиняюсь за то, что из-за меня ты сегодня загремел в больницу.
Гу Сюдо проследил глазами за тем, как Шу Мо медленно подался вперед, легко коснулся губами его губ и тут же отстранился.
Настолько быстро, что Гу Сюдо даже сообразить ничего не успел:
— И это всё?
Шу Мо кивнул:
— Тут люди туда-сюда ходят, с меня хватит и одного поцелуя. Я купил тебе кашу в больничной столовой, поешь немного. Как закончишь, я пойду домой.
Гу Сюдо кивнул на пустую кровать по соседству:
— Здесь же больше никого нет, неужели ты не можешь побыть со мной всю ночь? С тех пор как ты завел собаку, мы и так сколько уже не спали вместе?
— Ты не думаешь, что спать, просто обнявшись, — это скучно?
Гу Сюдо цыкнул:
— Очевидно, что я не хочу просто обниматься. Шу Мо, ты всё еще злишься? Поупрямился — и хватит, ты же знаешь, что у меня отроду терпения не было.
Шу Мо не удостоил его ответом. Оставив кашу на тумбочке, он развернулся и хотел было уйти.
Но Гу Сюдо в последний момент схватил его за руку:
— Это что еще значит? На что ты злеешься? Разве я был неправ? Я велел тебе сидеть в той съемной квартире, а ты на третий день нанял Таохуа, чтобы дверь вынесли, — я хоть слово тебе сказал? Будь на моем месте тот я, что был три года назад, я бы давно запер тебя в четырех стенах, не оставив даже окна.
Уголки губ Шу Мо изогнулись в улыбке, но в глубине глаз заледянела пустота:
— Ты считаешь это милостью? Во-первых, я человек. Мне нужны солнце, движение, работа, чтобы зарабатывать на жизнь, и общение с людьми, чтобы выражать чувства. Гу Сюдо, неужели ты до сих пор думаешь, что я та самая собачка трехлетней давности, которая прибежит по первому зову и уйдет по щелчку?
— Я никогда не говорил, что ты собака.
Гу Сюдо в упор смотрел на Шу Мо, и в его взгляде читалось то самое упрямство и безумная одержимость, которые Шу Мо по-прежнему был не в силах понять.
Пожалуй, пропасть между людьми порой бывает куда глубже, чем между человеком и собакой.
Холодным тоном Шу Мо произнес:
— Я не хочу с тобой спорить, Гу Сюдо. Раз ты до сих пор не понимаешь, в чем твоя проблема, то и разговаривать не о чем. У меня тут дела, я сначала вернусь в компанию, спишемся позже.
Шу Мо чувствовал, что с его головой определенно что-то не так. Как мужчина, чья одержимость доходит до уверенности, что тюремное заключение — это высшая форма любви, мог до сих пор не отпускать его сердце? Почему он сам никак не может выбросить Гу Сюдо из головы?
Выйдя из больницы, Шу Мо решил временно забрать Яньян к себе домой — в конце концов, собаку нужно было зарегистрировать, а для некоторых дел требовалось его личное присутствие.
Но едва он успел навести порядок в съемной квартире, как в дверь постучали.
Глазок в потрепанной деревянной двери давно сломался, и Шу Мо пришлось просто открыть её:
— Здравствуйте, вы...
На пороге стоял А Шо. Его растерянный взгляд метался из стороны в сторону, а завидев Шу Мо, парень и вовсе начал смущенно прятать глаза.
— Шу Мо, я пришел к тебе.
Сначала Шу Мо собирался пригласить его войти, но А Шо по какой-то причине упорно мялся на пороге. Тогда Шу Мо решил просто взять с собой Яньян и выйти на улицу — заодно выгулять собаку.
А Шо на самом деле был очень целеустремленным парнем. И хотя сам Шу Мо был ненамного старше его, он постоянно видел в А Шо отражение самого себя.
Быть может, это было проявлением скрытой надежды. А быть может — попыткой хоть кого-то спасти.
— А Шо, разве я в прошлый раз не говорил тебе, что нужно как следует учиться? Если ты разыскал меня сейчас, неужели дело снова в нехватке денег?
— Нет.
А Шо был одет в спортивный костюм, а его аккуратно подстриженные короткие волосы переливались в лучах солнца, излучая присущую молодежи уверенность и задор.
Шу Мо не стал торопить его, и они молча продолжили прогулку с собакой.
Проходя мимо университетских ворот, А Шо вдруг спросил:
— Брат Шу Мо, почему ты приехал в город Нинюань? Ты же раньше говорил, что терпеть не можешь это место, поэтому и ехать сюда не хотел?
— У меня были причины, из-за которых пришлось приехать.
— А, это всё из-за Чжун Тинхе, да?
На лице А Шо промелькнула нескрываемая зависть, и он тут же сам додумал за Шу Мо оправдание:
— Как же ему повезло.
Впереди плитка на тротуаре лежала неровно, и Шу Мо, испугавшись, что Яньян наступит на грязную лужу, торопливо подхватил пса на руки.
В этот самый момент из университетских ворот выбежала компания из нескольких модно одетых парней и девушек. Заметив А Шо, они принялись не просто здороваться, а шумно галдеть:
— А Шо, так вот он какой, твой парень?! Какой же он красивый! Говорят, ту солидную студенческую стипендию на десятки тысяч проспонсировал именно он!
Легкая улыбка мгновенно исчебла с лица Шу Мо, хотя по его выражению по-прежнему было трудно понять, сердится ли он:
— А Шо, это ты им рассказал?
— Они сами догадались, брат Шу Мо, честно, не я.
Шу Мо с ног до головы окинул его взглядом, и, заметив еле заметную искру веселья в глазах юноши, слова, вертевшиеся на языке, так и застряли в горле.
Вероятно, это и была юношеская «гордость», та самая граница, которую пытаются выстроить за счет денег.
А Шо, судя по всему, был просто рад той шутке про «парня», которую бросили его друзья.
Шу Мо, который и сам прошел через чувствительный студенческий возраст, не мог винить А Шо за «тщеславие», но на душе всё равно скребли кошки.
Несколько студентов окружили Шу Мо, перебивая друг друга, и не успели они связать и трех слов, как уже попросили его WeChat.
Глядя на их бехитростные лица, Шу Мо невольно вспомнил, в каком положении сам стоял когда-то у этих самых ворот.
В юности из-за страшной бедности он носил здесь ростовой костюм, раздавая листовки, впаривал однокурсникам сим-карты, торговал крошечными ночниками и воздушными шарами... пока не встретил Гу Сюдо.
http://bllate.org/book/33027/4049784
Готово:
