Вскоре прошёл уже месяц с лишним, как она приехала в деревню Вагуань. Дождливый сезон в июле закончился, август подходил к концу, наступил сентябрь. Земля на высоком склоне превратилась в совершенно голый участок, и, судя по обычаю, в этом году там больше ничего не станут сажать.
В сентябре начался учебный год, и Сюй И официально приступила к занятиям.
Всё шло размеренно, подготовка к урокам продвигалась успешно, и она полностью справлялась со своими обязанностями благодаря собственным способностиям. Ученики начальной школы Вагуань вели себя послушно: большинство усердно училось и с тоской заглядывалось на внешний мир.
Иногда, если после урока оставалось свободное время, она по просьбам детей рассказывала об élet [жизни] за пределами деревни. Все слушали с огромным интересом и даже после звонка продолжали следовать за ней по пятам с расспросами.
Вот только, к её удивлению, в первом классе обнаружился ученик с очень знакомым именем, которое она услышала в первый же день по приезде в школу: Чэнь Цзюньцзе.
В этот день к Цзян Иань нагрянули родственники, Чэнь Мин ушёл по магазинам, а Чу Гуйчжи была занята приёмом гостей, и только у неё одной не было никаких дел.
— Иань, — обратилась к ней Чу Гуйчжи. — Я сейчас немного занята, сходи в школу и забери Цзюньцзе.
Чу Гуйчжи была мачехой Цзян Иань. Раньше ее семья держала небольшой магазинчик, а родительский дом находился в добрых полутора десятках ли от деревни Вагуань. По правде говоря, учитывая скверную репутацию Чэнь Мина, кто бы вышел за него замуж? Но он, опираясь на смазливую внешность времён своей юности, умудрился заполучить новую жену.
В молодости Чу Гуйчжи отличалась крутым нравом, была неразумна и влюбилась в Чэнь Мина с первого взгляда. Родные как ни старались, удержать её не смогли, но в итоге всего через несколько лет после свадьбы Чэнь Мин один раз поднял на неё руку. У Чу Гуйчжи был старший брат, который в тот же вечер примчался посреди ночи и избил Чэнь Мина так, что того увезли на скорой в больницу.
С тех пор Чэнь Мин не смел бить Чу Гуйчжи, вымещая всю свою злость на Цзян Иань.
Цзян Иань отложила инструменты, которые держала в руках, и кивнула:
— Угу.
Мачеха не сказать чтобы хорошо к ней относилась, но и откровенно плохой её назвать было нельзя. Когда Чэнь Мин бил падчерицу, Чу Гуйчжи никогда в это не вмешивалась, но при этом ни била, ни ругала её сама. Их отношения напоминали сосуществование двух чужих людей, сошедшихся под одной крышей: порой они могли просидеть в одной комнате полдня и не обменяться ни единым словом.
Однако на этот раз сложились безвыходные обстоятельства: нельзя же было заставлять гостей ждать в одиночку, сама же она принимать гостей не умела, так что в конце концов оставалось только отправить её за Чэнь Цзюньцзе.
Цзян Иань немного привела себя в порядок и вышла из дома, чтобы забрать своего так называемого младшего брата.
Школа находилась от её дома не то чтобы далеко, но и не близко: далеко — потому что приходилось пересекать почти всю деревню Вагуань, а близко — потому что, если посмотреть от входной двери по диагонали, можно было разглядеть общежитие, где жили учителя, приехавшие по программе поддержки образования, а от него до начальной школы Вагуань оставалось всего ничего.
Она шла без особого энтузиазма, думая о том, что как раз должно было начаться время отпускать детей с уроков. Она впервые шла забирать ребёнка и понятия не имела, как среагирует Чэнь Цзюньцзе, если увидит её со своим обычным замашками скандалиста и драчуна.
Однако, едва подойдя к школьным воротам, она неожиданно увидела, как её так называемого младшего брата окружила толпа ребят в зарослях травы.
Сама она раньше училась в школе, поэтому отлично понимала, что здесь происходит.
Тем не менее, пройдя ещё пару шагов, она вдруг остановилась. Вместо того чтобы немедленно вмешаться, она молча встала в стороне и некоторое время наблюдала.
Лишь когда Чэнь Цзюньцзе, плача, сорвал с плеч ранец, прижал его к груди и принялся сквозь слёзы голосить, она сделала несколько шагов вперёд и строго бросила:
— Вы что творите!
Этот внезапный голос напугал младшеклассников. Они подняли головы, бросили на неё взгляд, и в глубине их глаз промелькнул страх — словно они увидели бессердечного владыку ада. Дети тут же сбились в кучу и уставились на неё так, будто столкнулись с грозным врагом.
Заметив, насколько они робкие, Цзян Иань, которая и не собиралась по-настоящему их пугать, смягчила суровый взгляд и произнесла:
— Только что отпустили с уроков, а вы уже задираетесь? Не боитесь, что учитель заметит?
Младшеклассники переглянулись: они никак не ожидали, что она скажет такое — ни тебе побоев, ни угроз.
После этого они во все глаза смотрели, как она говорит всё ещё утирающему слёзы Чэнь Цзюньцзе:
— Домой.
И после этого они действительно пошли домой.
Чэнь Цзюньцзе плачал недолго, и следы от слёз на его лице были едва заметны. С приходом Цзян Иань он и вовсе перестал бояться, однако они были чужими друг другу людьми, к тому же дома мальчик всегда брал пример с отца, перенимая его манеру третировать сводную сестру. Требовать от неё мести за себя он не посмел, а потому был вынужден послушно плестись следом.
Впрочем, это не мешало ему испытывать крайнее недовольство методами Цзян Иань. Поэтому всю дорогу он делал шаг, поднимал голову, чтобы посмотреть на неё, и зыркал исподлобья. Но на Цзян Иань это не производило ни малейшего впечатления, она просто игнорировала его зрительные атаки.
Пройдя полпути, Чэнь Цзюньцзе больше не смог сдерживаться и принялся жаловаться. Мысль о том, что его позорное поражение увидела та самая особа, которую он ненавидел больше всего на свете, не давала ему покоя, и он пригрозил Цзян Иань:
— Только попробуй кому-нибудь рассказать!
Цзян Иань не глянула на него и даже не сбавила шагу, лишь равнодушно бросила:
— Угу.
Чэнь Цзюньцзе показалось, что она отмахнулась от него слишком легко, и он продолжал донимать её своими претензиями.
В конце концов Цзян Иань презрительно усмехнулась, остановилась, указала на валявшуюся на земле толстую палку — толщиной с половину руки Чэнь Цзюньцзе — и, глядя на него свысока, произнесла:
— Те мальчишки ещё не ушли далеко. Хочешь, я пойду и отлуплю их за тебя, отправлю в больницу, а ты пойдёшь их навещать с тетрадками?
Чэнь Цзюньцзе остолбенел. Он не уловил её иронии, а понял лишь одно: она обладает огромной силой. Спустя мгновение он умолк и стал намного тише.
Однако, пройдя еще несколько шагов, он, похоже, всё же не успокоился и тихо спросил:
— Совсем как мой папа бьет тебя?
Цзян Иань резко остановилась, с некоторой холодностью глянула на него, её руки по бокам постепенно сжались в кулаки, а лицо слегка побелело.
Впрочем, заметив испуганное выражение на лице Чэнь Цзюньцзе, она в конце концов беззвучно вздохнула, ничего не ответила и продолжила путь.
К моменту возвращения домой глаза у Чэнь Цзюньцзе уже выглядели нормально, но он был ещё слишком мал, чтобы уметь держать секреты при себе. Чу Гуйчжи с первого же взгляда поняла, что с её сыном что-то не так.
— В чём дело? — нахмурилась она, тут же подбежала к нему и присела на корточки, чтобы осмотреть мальчика.
Чэнь Цзюньцзе покосился на Цзян Иань. Сначала он хотел пожаловаться, но, заметив грязь на рюкзаке и испугавшись, что мать узнает о стычке, выдавил из себя жалобный плач:
— Мама, я упал, мне так больно!
Получив подходящее оправдание, он осмелился разрыдаться во весь голос, давая выход накопившейся за дорогу обиде.
Чу Гуйчжи выхватила рюкзак из рук Цзян Иань. К счастью, её сын не пострадал, но всё же — стоило один раз сходить за ребёнком, как тут же приключилась такая история. На её лице промелькнуло недовольство, однако лишних слов она говорить не стала.
Спустя мгновение она обратилась к Цзян Иань:
— Иди подавай еду, мой руки и садись за стол.
Хотя тон оставался привычным, Цзян Иань уловила в нём лёгкие нотки холода.
Чу Гуйчжи винила её.
— Угу, — ответила та.
Поужинав, Цзян Иань принялась мыть посуду, а Чу Гуйчжи тем временем приступила к традиционному допросу: расспрашивала Чэнь Цзюньцзе о том, что происходило в школе — например, что объяснял учитель, чему их сегодня научили, были ли задания, с которыми он не справился...
Пусть речь шла всего лишь о первом классе начальной школы, Чу Гуйчжи очень любила слушать рассказы сына о школьной жизни, ведь это помогало сократить дистанцию между ними.
Но стоило Чэнь Цзюньцзе услышать само слово школа, как в памяти тут же всплыли неприятные воспоминания сегодняшнего полудня. Лицо его мгновенно покислело, напускная заносчивость улетучилась, он понурил голову и тихо пробормотал:
— Я больше не хочу ходить в школу...
В конце концов он всё-таки высказал свою обиду, пусть и другим способом.
Услышав, что сын испытывает отвращение к учебе и что подобное могло случиться с её собственным ребёнком, Чу Гуйчжи посерьезнела и спросила:
— Тебя в школе кто-то обижает?
Чэнь Цзюньцзе хоть и был мал, но гордился собой: теперь этот секрет, кроме обидчиков, знала только Цзян Иань, да и те хулиганы почему-то казались немного напуганными ею.
Он бросил взгляд на Цзян Иань.
Чу Гуйчжи тоже повернулась к ней, после чего сказала сыну:
— Завтра я сама пойду встречать тебя после уроков и расс обо всём учителя.
Услышав про поход к учителю, Чэнь Цзюньцзе переполошился: если мать поднимчу шум в школе, разве об этом не узнают все вокруг?
— Не надо! — испуганно выпалил он. — Не ходи за мной, я просто не хочу в школу!
Глядя на такое поведение сына, Чу Гуйчжи уже приняла твёрдое решение завтра же отправиться в школу.
Чэнь Цзюньцзе понял, что мать своего не отступится. В конце концов ему пришлось временно умерить свой норов, и он выдавил из себя обиженное:
— Не ходи ты. Пусть она за мной приходит.
Он ткнул пальцем в стоявшую рядом Цзян Иань, которая склонила голову над раковиной.
Чу Гуйчжи перевела взгляд на падчерицу и слегка нахмурилась — очевидно, ей претила мысль лишний раз связываться с Цзян Иань. Она мягко попыталась успокоить мальчика:
— Не утруждай сестру, ей ещё работать надо.
Чэнь Цзюньцзе заупрямился и принялся кататься по полу в объятиях Чу Гуйчжи:
— Нет! Я хочу, чтобы меня забирала Цзян Иань! — Он шёл до конца.
Мальчик всё ещё помнил, как разительно отличалось поведение его сестры на улице от домашнего.
Тут же подала голос и стоявшая рядом Цзян Иань:
— Ничего страшного. Буду после работы сразу идти в школу и забирать Цзюньцзе, там всего несколько шагов, мне не трудно.
В конце концов, после долгих колебаний, Чу Гуйчжи так и не смогла противостоять капризам сына. Она решила применить тактику временной передышки и сперва посмотреть, что из этого выйдет.
С тех пор как Цзян Иань начала забирать Чэнь Цзюньцзе из школы, его неприязнь к учебе куда-то испарилась. Возвращаясь домой, он всегда сиял от радости, расправлял плечи и держался с гордым видом, задрав нос кверху. Каждый раз он смотрел только на небо, а те хулиганы, что раньше задирали его, теперь были вынуждены обходить его десятой дорогой.
За ужином Чу Гуйчжи впервые увидела сына таким счастливым. Сомнения в отношении Цзян Иань на время рассеялись, и она сама спросила мальчика:
— Что такого случилось сегодня в школе, отчего ты в таком восторге?
Чэнь Цзюньцзе не терпелось поделиться новостью:
— Нас учит новая очень красивая учительница! Она так много всего знает и говорит, что если мы будем старательно учиться, то в будущем сможем полетать на настоящем самолёте!
Он с любопытством спросил:
— Мама, а что такое самолёт?
Чу Гуйчжи рассмеялась над преувеличенным тоном сына, но портить его прекрасные мечты не стала, поэтому терпеливо объяснила:
— Самолёт может летать по небу. Иногда ты слышишь над головой гул, и тогда в небе появляется очень-очень длинная белая полоса...
Цзян Иань молча слушала её, сидя на низкой скамеечке и глядя снизу вверх на вечернее небо. Сверху донесся знакомый гул, и воспоминания из глубины души потянулись вслед за той линией, прочерченной в небе...
— Мама, а что это за линия? — шестилетняя Цзян Иань, чью руку крепко сжимал Цзян Муцин, стояла на том самом высоком склоне и с любопытством указывала на небо.
http://bllate.org/book/33013/4047009
Готово:
