Цинь Сяо-гун:
— Верно.
Вэй Хуэй-ван:
— Поэтому я и пришел.
Цинь Сяо-гун:
— ?
Вэй Хуэй-ван:
— Я могу помочь тебе привлекать мудрых и талантливых людей. Если сомневаешься, то после того, как я заманю их к себе, могу сначала как следует их оскорбить и только потом отправить к тебе — даю гарантию, пользоваться ими будешь с полным спокойствием.
Цинь Сяо-гун крепко сжал руку Вэй Хуэй-вана:
— Пойдём! Внутри поговорим!
Все эти слова… конечно же, были шуткой. И Цинь Сяо-гун, и Вэй Хуэй-ван прекрасно понимали: если Вэй Хуэй-ван и способен привлекать таланты, то исключительно благодаря Царству Вэй, а вовсе не собственному личному обаянию. И тем не менее Цинь Сяо-гун решил приютить Вэй Хуэй-вана.
Оставить у себя бывшего правителя враждебного государства — кто знает, когда он может пригодиться?
*
Прошло ещё со дня на день после завершения второго видео, прежде чем появилось третье.
[Восьмой: Лю Шань, последней династии Шу Хань.]
Лю Бан пробормотал, повторяя:
— Династия Шу Хань?
На его лице не было ни малейшей тени улыбки.
Цзи означает конец; Династия Шу Хань — это значит последний Хань?
Моя Великая Хань пала?!
……
Кто? Лю кто?
Лю Бэй вытаращил глаза. Осознав услышанное, он опустил уголки рта и помрачнел.
Чжугэ Лян, покачивая птичьим веером, неторопливо вошёл в комнату:
— Почему повелитель не в духе?
— Военный советник, скажи, с чего это А-Доу попал в этот список?
Да еще и в список тех, кто промотал семейное состояние. Он поднялся с низов, плетя соломенные сандалии, и добился разделения Поднебесной на три части с Сунь и Цао, накопил такое богатство — разве это далось ему легко?
Лю Бэй опустил голову, пощупал дряблые мышцы на бедрах и вздохнул:
— Если я окажусь не в силах возродить ханьский дом, придется уповать на следующее поколение, но А-Доу…
Чжугэ Лян опустился на колени напротив Лю Бэя, и его красивые глаза лучились улыбкой:
— Повелитель, не спешите тревожиться. Расточительство тоже бывает разным: иное подобно поступкам императора У-ди династии Лян, который транжирил государственную казну ради личных прихотей, а иное — поведению Вэй Хуэй-вана, надменного, заносчивого и не умеющего ценить людей. Но кем бы ни были эти правители, ни один из них не назовешь заурядным или бездарным. Младший же господин ныне еще мал годами; если он и любит роскошные одежды да прекрасные украшения, если тешится ловлей с ловчими птицами и гончими псами…
Птичий веер Чжугэ Ляна замер.
С чего это… описание звучит до боли знакомо?
Лю Бэй — в молодости страсть как любивший роскошные одежды, украшения, а также ловчих птиц с гончими псами — кашлянул:
— Я понял твою мысль, военный советник, давай продолжим смотреть Небесный экран. Если можно всё исправить, я заставлю А-Доу измениться.
Небесный экран —
[— Ой-ой-ой, отец-наставник, после твоей смерти на кого же мне положиться? —]
Вэй Хуэй-ван: А? Почему эти слова звучат так знакомо?
[На экране круглолицый пухлый юноша на коленях перед ложем старика утирал слёзы и задавал вопрос.]
[Старик тяжело перевёл дыхание и ответил ему:]
[— Если со мной случится несчастье, государственные дела можно доверить Цзян Ваню.]
[— Ой-ой-ой-ой, хорошо… —]
[На этот раз старик не умер. Но вскоре старик скончался в Учжанъюане.]
[А затем малыш пухляк действительно, как и велел отец-наставник, переложил все государственные дела на плечи Цзян Ваня, назначив его главой секретного приказа Шаншулин, а вскоре пожаловал ему звания помощника главнокомандующего и правителя с верительными полномочиями, назначив инспектором области Ичжоу, после чего возвысил до великого полководца, ведающего делами Шаншулин, даровал титул Аньянского цюйского хоу, а сам послушно превратился в живой талисман.]
[Спустя несколько лет — всё та же больничная койка, всё тот же разговор. Разница была лишь в том, что на этот раз на ложе лежал вовсе не Чжугэ Лян, а Цзян Ван.]
[— Ой-ой-ой-ой, господин Цзян, после твоего ухода на кого же мне опереться? —]
[— Кхе-кхе-кхе, по мнению слуги… кхе-кхе, государственные дела можно вверить Фэй И.]
[— Ой-ой-ой-ой, хорошо… —]
[Малыш пухляк вновь без малейших колебаний назначил Фэй И, и тогда Фэй И точно так же сосредоточил в своих руках всю военную и гражданскую власть, заняв пост главы секретного приказа и дослужившись до великого полководца. Сам же он продолжал оставаться живым талисманом по принципу: делами ведает клан Чжэге, а жертвоприношениями — одинокий я.]
Лю Бэй озадаченно произнес:
— Разве А-Доу не всё делает правильно?
Он прекрасно осознает собственные пределы. Какой прекрасный ребенок! Не умею — так и не лезу!
Девятая глава: Лю Бэй и Чжугэ Лян сходятся во мнении: без ремня с детьми нельзя!
— Разве умение делегировать власть — это расточительство?!
— Ой-ой-ой-ой, как бы мне хотелось, чтобы это был мой сын!
Первый возглас принадлежал Вэй Вэнь-хоу, второй — Вэй У-хоу.
В особенности Вэй У-хоу, вперив взгляд в Небесный экран, утирал слёзы.
Его сын упустил столько талантливых людей, как же ему было жаль! Сам он столько не растерял! Если бы его сын был похож на этого Лю Шаня — послушно принял бы рекомендацию Гуншу Цзо насчет Вэй Яна и преспокойно назначил бы его на службу, — тогда к вершинам взлетело бы Царство Вэй, а вовсе не Царство Цинь!
Почему этот Лю Шань не его сын?!
Погодите-ка! У меня есть отличная идея!
Вэй У-хоу погладил щетину над верхней губой, и в его голове мелькнула яркая искра:
— Эй, люди! Одинока желает сменить имя сыну! Никакого Ин, отныне звать его — Шань!
Что же до смены наследника… бросьте, у этого наследника полно всяких изъянов, но судя по тому, что он смог успешно взойти на престол, до сих пор удерживает власть и в стране не произошло народных бунтов, очевидно: достоинств у него больше, чем недостатков. Поставишь другого — еще неизвестно, что за чудовище вылезет.
*
Эпоха Чжэньгуань династии Тан.
Император Тай-цзун Ли Шиминь похлопал по плечу своего сына Ли Чэнцяня:
— Чэнцянь, отец вовсе не призывает тебя во всём подражать последнему правителю Шу, но умение вовремя уступить власть и прислушаться к честным советам приближенных — вот залог долговечности государства.
Младший наследник торопливо поднялся с циновки и ответил глубоким поклоном:
— Сын запомнит отцовские слова!
— Почему этот ребенок рядом со мной так нервничает? Я что, такой страшный? — бормотал про себя Ли Шиминь, после чего вернулся к обычному тону: — Взять хотя бы твоего дядюшку: если бы в свое время он согласился смиренно прислушаться к мнениям Вэй Чжэна и воспользовался моментом, чтобы снести мне голову, то не оказался бы в сегодняшнем положении, да и я бы тоже не был там, где я есть.
Он-то говорил беззаботно, а вот бедного Ли Чэнцяня эти речи едва не довели до мертвенно-бледного лица.
Вэй Чжэн, служивший ныне при дворе Ли Шиминя, услышав такое, тут же без обиняков возразил:
— Ваше Величество, слуга никогда прямо не призывал к пролитию крови. Слуга лишь советовал князю Си-вану не пренебрегать заслугами Вашего Величества и заблаговременно позаботиться о собственной безопасности!
Ли Шиминь со смешком отчитал его:
— Ах ты ловкач! Завуалированно предложить князю Си-вану убить меня — разве это не значит советовать ему убить меня?
— Ваше Величество — государь уровня Яо и Шуня, обладающий великим талантом и грандиозными замыслами. Будь Вы врагом, бедствий от Вас не оберешься. Когда слуга служил под началом князя Си-вана, его долгом было заботиться о планах своего господина, и убеждать князя Си-вана действовать на опережение — разве в этом был чей-то злой умысел?
http://bllate.org/book/33003/4045275
Готово:
