Его волосы всё время капали, словно он только что выбрался из реки; так ведёт себя ёкай, который лишь недавно принял человеческий облик и ещё не научился даже вытираться. Ткань на груди пропиталась влагой, просвечивая бледную кожу.
Бай Фэннянь невольно вздохнул и тихо произнёс: Подойди сюда, я вытру тебе волосы.
Сам он сидел в глубоком кресле, а Бай Жуйсюэ расположился на диване.
Услышав это, Бай Жуйсюэ, обнимая игрушку, поднялся и направился к Бай Фэнняню. Не зная, куда присесть, он просто опустился на корточки и положил голову на колени брату.
Видимо, кости показались ему слишком твёрдыми, поэтому он немного поерзал и прижался лицом к бедру — наконец стало удобно.
Бай Фэннянь приподнял его волосы, собрал их в пучок толщиной с монету и, сжав пальцы, выжал немало воды — та каплями застучала по полу. Затем он накинул на голову Бай Жуйсюэ полотенце и своими жилистыми руками принялся мягко массировать кожу головы.
Полотенце закрыло Бай Жуйсюэ обзор, он не видел, что происходит впереди, и потому опустил взгляд на игрушку в своих руках.
Он ковырял пуговицу вместо глаза у куклы с белыми волосами.
Та безмолвно смотрела на него в ответ.
Сяо Сюэ, — раздался голос сверху. Бай Фэннянь не скрывал своих чувств, и в его голосе отчётливо слышался сильный гнев: В деревне тоже были те, кто хотел с тобой поиграть?
Бай Жуйсюэ хотел кивнуть, но голова была прижата рукой брата, поэтому он лишь тихо угукнул.
Они что, пытались раздеть тебя? — гнев стал ещё сильнее. Бай Жуйсюэ нисколько не сомневался: если бы те люди сейчас оказались перед ними, брат непременно ударил бы их.
Они хотели проверить, девочка я или нет. Я говорил, что нет, но они не верили.
А потом? — процедил сквозь зубы Бай Фэннянь.
Он невольно вспомнил, как сам в детстве был слабым и терпел издевательства, пока его не спас Цинь Фэн.
Но… как же Сяо Сюэ?
В той закрытой маленькой деревне у него была только бабушка, с которой они жили душа в душу. Бабушка такая старая, кто мог его защитить?
Бай Фэннянь почувствовал острую душевную боль.
Ты спрашиваешь, что с ними стало? — Бай Жуйсюэ обернулся, но, поняв, что всё ещё ничего не видит, приподнял край полотенца и с поднятым лицом ответил: Они все умерли.
А? — выражение лица Бай Фэнняня застыло.
У-умерли? — он смотрел в глаза младшего брата — такие чистые, как родниковая вода. Он даже засомневался, не ослышался ли.
Бай Жуйсюэ глядел на брата с невинным видом: Умерли. Один утонул, другого съел какой-то дикий зверь, в деревне говорили, что это был волк, а третий… О, третий не умер, он сошёл с ума.
Бай Фэннянь был потрясён до глубины души.
У него пропал дар речи.
Разве та река в нашей деревне не по колено? Разве в ней можно утонуть?
Это была не река. Это был таз для воды, — Бай Жуйсюэ отбросил игрушку, развернулся всем корпусом и показал жестами: Вот такой большой деревянный таз. Говорят, он умывался, умывался — и умер. Бабушка сказала, что он оскорбил Бога Драконов.
Бай Фэннянь бесстрастно ответил: Та река в нашей деревне такая мелкая, там точно нет никакого Бога Драконов.
Бабушка сказала, что есть, значит, точно есть, — Бай Жуйсюэ сморщил нос, явно недовольный его сомнением.
Бай Фэннянь опустил взгляд, пристально наблюдая за братом.
Маленький подросток, свернувшийся у его ног, казался таким хрупким. Его голова всё ещё была накрыта нелепым полотенцем, но Бай Фэннянь не находил это смешным — холод пробирал его до самого сердца.
Чертовщина, сплошная чертовщина!
Он смотрел на Бай Жуйсюэ, гладил его по тёплой щеке и в итоге решил промолчать.
***
Яояо чувствовала, что с мамой происходит что-то странное.
Ужин, который она приготовила сегодня, был необычайно вкусным. Папа похвалил: Ты что, заказала еду из ресторана? Слишком уж вкусно!
Госпожа Чэнь улыбнулась: Если тебе нравится, буду готовить так каждый день.
Папа ответил: Нравится, очень нравится!
Госпожа Чэнь повернулась к Яояо: А тебе не нравится, Яояо?
Яояо тут же принялась активно поглощать рис.
Снаружи было шумно — люди столпились вокруг Правил пользования лифтом и что-то обсуждали. Мужчина посмотрел на Госпожу Чэнь и сказал: Неважно, из-за чего они шумят, не вмешивайся. Мало ли какие там правила. Один лишь шум и беспокойство.
Госпожа Чэнь улыбнулась: И правда, очень шумно. Не волнуйся, я больше не буду пользоваться лифтом.
Вот и хорошо.
После ужина Госпожа Чэнь убирала посуду, и Яояо заметила родинку на её левом указательном пальце.
Странно. Она была уверена, что родинка на указательном пальце у мамы находится на правой руке.
Шум снаружи стих.
Прибыли сотрудники управляющей компании, они принесли инвентарь и, разогнав толпу, принялись за работу.
Чжан Юэ с осторожностью спросила: Кто это устроил, вы смотрели записи с камер?
Вы всё ещё здесь? — ответил сотрудник. — Смотрели. Какой-то незнакомец, сумасшедший. — В его голосе сквозила ненависть к человеку, добавившему им работы.
Чжан Юэ кивнула и поднялась по лестнице.
В этот момент у неё в голове снова раздался голос: Правила пользования лифтом, пункт третий: пожалуйста, относитесь к лифту с уважением. Плевать в лифте, бросать мусор, пинать его и совершать иные действия повлечёт за собой ответный удар.
Чжан Юэ тут же обернулась и посмотрела на ту самую стену. Там действительно появился третий пункт.
Более того… она перевела взгляд на сотрудника.
Мужчина никак не реагировал на появившиеся из ниоткуда надписи, он словно не видел их и не осознавал аномалии. Его рука с губкой медленно двигалась по поверхности, и, почувствовав взгляд Чжан Юэ, он обернулся и совершенно естественно спросил: Что-то ещё?
Чжан Юэ дёрнула уголком рта, пытаясь изобразить улыбку, но та вышла вымученной.
Она наконец поняла, что имела в виду Сюй Цуйцуй под словом скверна.
И поняла, почему та считала этих живых людей игровыми персонажами.
Они другие!
Поздно ночью лифтом почти никто не пользовался.
Три игрока снова собрались вместе. В качестве места встречи они выбрали комнату Е Чжэнь на седьмом этаже — отсюда было удобно добираться и Чжан Юэ, и Сюй Цуйцуй.
Первой заговорила Сюй Цуйцуй, как лидер группы:
Появился третий пункт Правил, а также наказание за нарушение. В этот раз всё довольно полно, хотя наказание и не самое суровое.
http://bllate.org/book/33000/4044758
Готово:
