С наступлением сумерек в лагере зажглись фонари вдоль коридоров. Сегодня многие получили тяжёлые ранения, поэтому ужин закончился довольно быстро, во внутреннем дворе воцарилась тишина, и почти все огни погасли.
Пэй Ланьсюэ и Чжоу Уинь шли рядом, перебрасываясь редкими фразами.
— Мужчина, которого мы сегодня сдали на попечение, — это ответственный за лагерь господин Пэй Цзинцюэ, супруг госпожи Бу, — сказал Пэй Ланьсюэ. — Поэтому я предполагаю, что госпожа Бу сейчас, возможно, находится в палатке для раненых.
Чжоу Уинь задумчиво произнес:
— Хм, в первый раз, когда мы встретились с госпожой Бу, она уже упоминала об этом. Только вот раны господина Пэя... боюсь, обычный лекарь здесь бессилен.
При воспоминании о том, как выглядел господин Пэй в момент, когда они его спасли, — с обнажёнными внутренностями, — лицо Пэй Ланьсюэ заметно помрачнело.
— Во всем лагере Куньлунь лекарей, достигших Сферы Золотого Ядра, всего двое: госпожа Бу и Цай Юй. Цай Юй — лекарь, недавно переведённый сюда по распоряжению Собрания Восьми Врат, — Пэй Ланьсюэ ускорил шаг. — Человек он… гм, мне трудно его судить, сам увидишь, когда встретишь.
В палатке для раненых во внутреннем дворе было светло, как днем. Не успели Пэй Ланьсюэ и Чжоу Уинь войти, как оттуда донеслись звуки ожесточенного спора.
— Госпожа Бу, если из-за этого возникнут какие-либо проблемы, я ответственности не несу! — раздался слегка резковатый мужской голос, грубо прерывая возражения Бу Хунсю.
Бу Хунсю изо всех сил сдерживала подступавшую ярость и вздохнула:
— И не требую, чтобы ты нёс ответственность. Раны Цзинцюэ больше нельзя затягивать, раз ты не смеешь ставить иглы, тогда это сделаю я.
Раздвинув занавеску, Чжоу Уинь вошел внутрь вместе с Пэй Ланьсюэ. Перед их глазами предстали ряды временных коек. Бу Хунсю стояла на проходе, отделенном бамбуковыми перегородками, рядом с мужчиной в алых коротких одеждах.
Чжоу Уинь подумал про себя, что этот человек, должно быть, и есть тот самый лекарь Ступени Золотого Ядра по имени Цай Юй, о котором только что упоминал Пэй Ланьсюэ.
На лице Пэй Ланьсюэ не было и следа удивления, он мягко обратился к обоим:
— Что здесь происходит?
— Госпожа Бу непременно хочет сперва применить рассеивающий разум порошок, и только потом ставить иглы. Если из-за этого лекарства ци демонов рассеется по кровеносным сосудам, господин Пэй испустит дух без малейших шансов на спасение! — Цай Юй бросил косой взгляд на Бу Хунсю.
Бу Хунсю нахмурила изящные брови, сгорая от гнева, взмахнула рукавом и направилась к Пэй Цзинцюэ, но Цай Юй преградил ей путь. Не зная, что и поделать с этим человеком, она была вынуждена с мольбой посмотреть на Пэй Ланьсюэ.
Пэй Ланьсюэ вежливо произнес:
— Госпожа Бу долгие годы культивировала в Мопу. Пусть она и молода, но в исследованиях ци демонов достигла непревзойденных высот. Господин Цай, вы сегодня тоже изрядно устали, а госпожа Бу — жена господина Пэя, она непременно сделает все возможное, так что беспокоиться не о чем.
Цай Юй покраснел так, словно его оскорбили до глубины души, и, шумно собирая свои вещи, с издевательской интонацией произнес:
— Как же хорошо иметь влиятельных покровителей! Те, кто знает, подумают, что вы соблюдаете субординацию, а те, кто не знает, решат, что вас связывают тайные нежности.
— Не говори чепухи! — в ярости воскликнула Бу Хунсю.
— Разве я не прав? По-моему, ты просто ждешь, пока этот неудачник на постели подорожник сыграет в ящик, чтобы присмотреть себе нового ухажера. Таких женщин, как ты, я повидал немало.
Цай Юй презрительно усмехнулся и уже собирался продолжить, как Чжоу Уинь заступил ему дорогу и нахмурился:
— Госпожа Бу, приступайте к иглоукалыванию.
Бу Хунсю шмыгнула носом, коротко бросила «угу» и, сосредоточившись, с зажатым в руке свитком подошла к постели Пэй Цзинцюэ, готовясь зашивать рану.
— Разве это не тот самый продажный питомец, которого Собрание Восьми Врат прислало Владыке Меча? Этот мальчишка для развлечений тоже смеет показываться на людях, совсем стыд потерял? — Цай Юй презрительно скользнул взглядом по Чжоу Уиню и, переведя глаза ниже, злобно добавил: — С такой мордашкой, если продаться в какой-нибудь весёлый дом в качестве мальчишки-потаскуна, к тебе даже мухи лететь перестанут.
Чжоу Уинь никак не ожидал, что Цай Юй станет лаять во все стороны, словно обезумевшая от страха собака. Ему еще никогда не доводилось встречать столь ядовитого и мелочного человека; сейчас он испытывал не столько злость, сколько глубокое недоумение.
— Если из-за твоей задержки времени погибнет господин Пэй, законы Собрания Восьми Врат — не просто украшение, — голос Чжоу Уиня не дрогнул. — Ты ведь неоднократно нарушал правила секты в Ваньцзюаньмэнь, за что тебя и сослали в Мир Дикунь. Если сошлют еще ниже, как думаешь, куда ты попадешь?
Цай Юй издевательски рассмеялся:
— Я не вы, ничтожества. Захочу — и вернусь обратно, боюсь еще, умолять меня будете не уходить. Сколько раз Бу Хунсю подавала в Собрание Восьми Врат заявку на перевод Мастера талисманов и массивов? И что, помогло? Кому охота тащиться в эту глушь? Угрожать мне вздумал? Посмотри сначала в зеркало и оцени свой собственный вес!
Пэй Ланьсюэ больше не мог этого выслушивать. Обладая от природы превосходным нравом, на этот раз он действительно вышел из себя. Лицо его похолодело, он вытащил из ножен меч на поясе и произнес:
— Сегодня я очищу дом от имени твоего друга, чтобы ты больше не марал его доброе имя!
— Ты? Да ты еще кто такой? Ты мне вовсе не друг. Я отродясь не слыхал, чтобы у моего наставника был такой приятель, — Цай Юй было зашелся от смеха, но тут же увидел, как Пэй Ланьсюэ рассек воздух мечом. Разлетевшаяся ци меча в мгновение ока разорвала занавеску позади него в клочья, и на его лице наконец проступил страх. Пятясь назад, он подкосился в ногах и шмякнулся задом на землю.
— Ты сам сказал: законы Собрания Восьми Врат сюда не дотягиваются, почему же я не смею? — лицо Пэй Ланьсюэ было мрачным, губы крепко сжаты, а в глазах мерцали холодные искры звезд. — Впредь держи язык за зубами в моем присутствии. Скажешь хоть слово — я вырежу твой язык и сделаю тебя настоящим немым.
Цай Юй бросил на Пэй Ланьсюэ зловещий взгляд, молча подобрал уроненные на землю вещи и в страхе заковылял прочь.
Пэй Ланьсюэ вернул меч в ножны и холодно посмотрел на убегающую фигуру Цай Юя.
Чжоу Уинь заметил:
— Почему ты не довел тот удар до конца? Его учитель, пожалуй, даже не станет мстить за ученика.
Пэй Ланьсюэ повернулся к Чжоу Уиню и удивленно спросил:
— Неужели старший знаком с Цинцзяном?
Чжоу Уинь поднял валявшуюся рядом метлу, чтобы убрать беспорядок, и ответил:
— Мой учитель состоял с ним в многолетней дружбе. Даос Цинцзян не обращает внимания на условности и со мной тоже общался на равных.
Пэй Ланьсюэ подумал, что Чжоу Уинь сейчас выглядит гораздо более живым, чем при их прошлой встрече. Неужели на него так повлиял наставник?
В его памяти и Чжоу Уинь, и Чжоу Буку были людьми суровыми, лишенными улыбок, однако Чжоу Уинь казался куда более чопорным, чем его учитель.
Сердце Пэй Ланьсюэ колотилось о рёбра, но в то же время собственные догадки казались ему нелепыми и глупыми.
Как же он самоуверен.
Сохраняя видимость невозмутимости, он отвернулся от Чжоу Уиня и взглянул на то, как обстоят дела у Пэй Цзинцюэ.
Бу Хунсю не заметила, как Пэй Ланьсюэ опустился на стул напротив нее. Полностью сосредоточившись, она неотрывно смотрела на пораженную демонической ци плоть Пэй Цзинцюэ и с помощью духовной силы вместо нити осторожно лавировала между поврежденными кровеносными сосудами.
Хотя ранее она уже сшила иглой огромную рану, провела базовую обработку и остановила кровотечение, именно заражение было самым трудным в травмах, нанесенных духами-монстрами Мопу. От целителя требовалось предельно сконцентрироваться, чтобы отделить переплетения меридианов и духовной силы пострадавшего от чужеродной демонической ци. Уже одно это под силу лишь лекарям в Сфере Золотого Ядра.
Но еще важнее была чувствительность целителя к ци демонов. Капли пота скатывались со лба Бу Хунсю, серебряная игла в ее руке слегка качнулась, и демоническая ци, подобно струйкам зыбучего песка, медленно рассеялась на кончике иглы. Только тогда ее нахмуренные брови разгладились.
Бу Хунсю срезала сияющую серебристо-белую нить:
— Готово. Теперь демоническая ци полностью очищена, а остальное зависит исключительно от его собственных сил.
Она с нежностью и тревогой посмотрела на погруженного в бессознательное состояние Пэй Цзинцюэ:
— Дотерпелся же ты до беды. Вот очнешься — я приготовлю тебе столько всего вкусного.
Пэй Ланьсюэ тоже вздохнул с облегчением и окликнул Чжоу Уиня:
— Разве ты не хотел о чем-то поговорить с госпожой Бу?
Бу Хунсю вздохнула:
— Видимо, я совсем закружилась. Раз вы пришли искать меня так поздно, значит, у вас и вправду есть дело. Простите, я вам не помешала?
— Госпожа Бу, я пришел сказать, что добиться от Собрания Восьми Врат перевода мастера талисманов и массивов из Семьи Чжоу, скорее всего, не удастся, не тратьте зря силы, — Чжоу Уинь вернул метлу на место, вытер руки платком и добавил: — Я сам разберусь с этим вопросом и сегодня же отправлю письмо в свой родной клан.
Бу Хунсю одновременно удивилась и обрадовалась:
— Неужели? А я-то думала, почему Собрание Восьми Врат раз за разом отвечает отказом на запросы Семьи Чжоу. Большое вам спасибо!
Слова Чжоу Уиня ничуть ее не расстроили; то, что он согласился взять эту заботу на себя, уже означало решение проблемы, которая отнимала у нее покой последние дни.
— Не за что.
Торопясь вернуться к написанию письма, Чжоу Уинь сказал Бу Хунсю:
— Тогда мы больше не будем вас тревожить.
Бу Хунсю кивнула в ответ.
На обратном пути Пэй Ланьсюэ то и дело нерешительно открывал рот, но так ничего и не произнес.
Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как в траве шуршат насекомые, перебирающие опавшую листву. Они шаг за шагом шли по деревянному настилу крытой галереи, и Пэй Ланьсюэ искоса поглядывал на спутника. Чжоу Уинь по-прежнему хранил бесстрастное выражение лица, а его слегка сжатые губы неизменно создавали у незнакомцев впечатление человека холодного и черствого.
Заметив его взгляд, Чжоу Уинь с недоумением повернулся к нему:
— В чем дело?
Пэй Ланьсюэ покачал головой.
Добравшись до комнаты, оба хранили молчание. Едва переступив порог, Чжоу Уинь направился прямо к письменному столу, разложил бумагу и лишь на середине строки вспомнил, что у него нет духовной силы, поэтому ему пришлось жестом подозвать Пэй Ланьсюэ.
Пэй Ланьсюэ безропотно устроился рядом:
— Что такое?
Чжоу Уинь обмакнул кисть в тушь:
— Сейчас придется побеспокоить Владыку Меча, нужно написать передающий послание талисман.
Ошеломленный Пэй Ланьсюэ ответил:
— Но я не умею писать талисманы Семьи Чжоу.
Чжоу Уинь даже не поднял головы:
— Я научу.
Разве подобные вещи не запрещено передавать посторонним?
Закончив писать письмо, Чжоу Уинь поднял глаза и, заметив, что тот по-прежнему сидит рядом с растерянным видом, на мгновение замер и не удержался от улыбки:
— Владыка Меча очень похож на одного моего давнего знакомого.
— М? — сухо отозвался Пэй Ланьсюэ.
— Тот тоже имел привычку выставлять все свои мысли напоказ.
Опустив глаза, Чжоу Уинь аккуратно сло-жил послание, вытащил чистый лист бумаги и произнес:
— Владыка Меча, пожалуйста, внимательно следите за движением моей кисти.
Лишенная духовной силы кисть Чжоу Уиня оставляла на белой бумаге тонкую линию блеклых чернильных иероглифов. Пэй Ланьсюэ, при всей своей сообразительности, принялся подражать ему, копируя кошку с тигра, и внешне вышло даже похоже, но суть ускользала от него — начертанный талисман никак не поддавался наполнению духовной энергией.
Чжоу Уинь понимал причину: в конце концов, ученики клана тренировались с трехлетнего возраста, и даже самые смышленые овладевали этим искусством лишь к десяти годам. Подойдя к Пэй Ланьсюэ сзади, он спросил:
— Владыка Меча, вы не возражаете, если я направлю вашу руку, чтобы вы написали это еще раз?
Пэй Ланьсюэ, разумеется, ответил, что не возражает.
Сразу после этих слов он пожалел о сказанном. У Пэй Ланьсюэ от природы была чуть более прохладная кожа, и когда ладонь Чжоу Уиня легла поверх его собственной, от нее исходило какое-то необъяснимое тепло. Из-за этого ему захотелось провалиться сквозь землю от неловкости, но приходилось изо всех сил брать себя в руки и внимательно следить за тем, как Чжоу Уинь чертит талисман.
Чжоу Уинь не замышлял ничего дурного — он просто медленно и тщательно, безо всякого подтекста вывел знак еще раз, после чего немного отстранился и спросил:
— Теперь вам понятны тончайшие различия?
http://bllate.org/book/32999/4044649
Готово:
