Не его ли наставник затворы творит уже несколько десятков лет? То, что он несколько лет странствовал, вовсе не удивительно!
Оба они всю дорогу покачиваясь спешили в Бяньчэн!
Сяо Хуа затаил глубокую обиду за то, что сын Князя Сюань был тяжело ранен, и всю дорогу ругал императора Да Ин: называл его ублюдком, бездарным правителем, безумцем, который собственной рукой вырезал весь род Князя Сюань. Он бранил его за то, что тот преследовал двух сыновей Князя Сюань, вынудив их бежать на край света. Бай Фангу уже не мог выносить его болтовню.
Успокаивающе похлопав его по плечу, он произнес:
— Сын Князя Сюань не умрет, а если умрет — я сам набью морду тому сказителю!
Сяо Хуа совсем не поверил словам Бай Фангу, окинул его взглядом с ног до головы и хмыкнул:
— С твоим-то хилым телом, где от каждого шага шатаешься из стороны в сторону, а от сна устаешь еще больше, ты кого-то собрался бить?
И действительно, как и говорил Сяо Хуа, с его собственным полумертвым телом, стоило только поднять кулак, как человека, пожалуй, уже пинком унесло бы в небеса. Заметив во взгляде Сяо Хуа сплошное презрение, Бай Фангу усмехнулся и дернул его за ухо:
— Я буду смотреть, как ты бьешь его!
Сяо Хуа обрадовался:
— Раз ты будешь стоять рядом и смотреть... но я тоже переживаю, а вдруг об этом узнает наш старший молодой господин...
Увидев, как Бай Фангу предостерегающе смотрит на него, он сверкнул глазами, бесстыдно и широко ухмыльнулся:
— Расслабься, я не позволю нашей Госпоже Бай узнать об этом! Если он узнает, то ведь насмерть меня заколотит. Моя тонкая шкура не выдержит его смертоносного меча.
Бай Фангу невольно прыснул со смеху. Сяо Хуа называл так старшего брата уже не в первый раз. Но из его уст это прозвище звучало до того комично и ласково, что на него никак не получалось сердиться. Бай Фангу прекрасно понимал в душе, что Сяо Хуа боялся вовсе не того, что старший брат отлупит его, — он страшился меча дядюшки Цяня. Старший максимум содрал бы с него три шкуры, а вот с дядюшкой Цянем все было иначе: стоило затронуть этих двоих братьев, как меч дядюшки Цяня не знал пощады ни к кому.
Бай Фангу находил забавным, что этот невыносимый ребенок, похожий на владыку небес и земли, так боится какого-то старика. Скосив глаза и тяжело переведя дыхание, он посмотрел на Сяо Хуа:
— Ты что, боишься дядюшку Цяня?
Уголки губ Сяо Хуа задрожали, на лбу выступили капли пота, и он презрительно фыркнул:
— Да я просто уважаю этого старика! Преданно защищаю хозяина, всегда сдержан на эмоции — на него и то посмотреть любо, полное уважение внушает.
Бай Фангу снова прыснул со смеху, подумав про себя: скорее уж от одного взгляда на него тебя в дрожь бросает, нет? Но Сяо Хуа умел преподносить этот страх так благопристойно и внушительно, что нельзя было не восхититься. Он не удержался и похлопал Сяо Хуа по плечу:
— Хороший мальчик, поумнел!
Уголки губ Сяо Хуа снова задрожали: он чувствовал, что за хриплым одобрением Бай Фангу скрывается неукротимая хитрость. Но, глядя на его покачивающееся из стороны в сторону тело, которое в любой момент могло рыбьим хвостом воткнуться в землю, он все же решил не спорить с ним.
Поскольку пони Бай Фангу двигался очень медленно — настолько медленно, что Сяо Хуа бросил коня и пошел пешком, — сам пони тоже был крайне низкорослым. Настолько низкорослым, что стоило Бай Фангу вытянуть ноги, как его подошвы могли чиркать о землю. Поэтому, когда он взбирался на него и упирался ногами в стремена, это выглядело так, будто переросток уселся на детскую деревянную лошадку, — донельзя комичное зрелище. Из-за этого их путь выдался на редкость тяжелым.
Солнце палило вовсю, правый глаз Бай Фангу нестерпимо болел, а от палящего солнца этот хиляк из Секты Кулака по имени Бай Фангу чувствовал головокружение и рябь в глазах.
Сяо Хуа очень переживал, что в какой-то момент тот из-за своего раскачивающегося вразнобой ритма потеряет равновесие и рухнет вниз, отвесив пони самый нижайший поклон.
Бай Фангу перевел дыхание и усмехнулся:
— Я боюсь укоротить ему жизнь!
Широкоплечий и рослый конь, что шел следом за пони, наступал тому прямо на хвост. Зверь явно больше не мог на это смотреть и то и дело издавал тихое ржание.
Эта парочка людей и пара коней привлекала всеобщее внимание прохожих.
— Такой взрослый лб, а издевается над жеребенком! Только погляди, как он его прижал, бедный конь идти уже не может.
— И то верно, совсем стыд потерял: большой конь шагом идет, а маленький — еле ползет.
— Глянь-глянь, еще и ребенка заставил коня вести, а бедный пацан даже верхом проехаться не может. Вот отец бессовестный!
У сидевшего на лошади папаши Бай в ушах звенело, и он абсолютно ничего не слышал.
Зато ведущий коня Хуа Сяотун разъярился:
— Еще хоть слово вякнете — зубы повыбиваю! Мне нравится баловать отца!
Прохожие хоть и испугались, но не удержались от искреннего восхищения:
— Какой послушный ребенок, просто золото!
Сяо Хуа взбесился еще сильнее:
— Кто тут ребенок! Мелкому господину уже полных пятнадцать! Кто тут ребенок!
Прохожие увидели, что те идут со стороны гор Тяньцзе, и перепугались настолько, что больше не посмели раскрыть рты. А пони и впрямь проявил усердие, запыхтел и прибавил шагу, пытаясь оторваться от толпы.
Но не успел он сделать и пару быстрых шагов, как Сяо Хуа наградил его увесистым подзатыльником:
— Коротышка, ты еще вздумал со мной соревноваться! Святой Бай чуть не свалился из-за твоей тряски, посмеешь еще побежать — переломаю тебе собачьи ноги!
Пони обиделся, жалобно вытянул шею и пару раз окрикнул обидчика. Больше он широким шагом не шествовал!
Стоило пони чуть ускориться и выдать пару лишних шагов, как от этой тряски у Бай Фангу снова перехватило дыхание. Он торопливо похлопал Сяо Хуа по плечу:
— Перерыв! Перерыв!
Пони отличался завидной выносливостью: помимо низкого роста, во всем остальном он был крепок сложением. Из-за того, что от его покачиваний у Бай Фангу кружилась голова, Сяо Хуа схватил его за шею и приказал стоять столбом в траве, наотрез отказываясь позволить сделать хоть один укус. Пони пустил слюни ручьями, задрал шею и принялся голосить на все лады.
И только когда Бай Фангу освободил его, пони снова весело заскакал!
Бяньчэн
Земли Бяньчэна были самыми отдаленными владениями Гугэ, а также местом пересечения трех границ: Тангу, Гугэ и Пустыни. Когда-то давно здесь царила глушь и простирались бескрайние заросли тростника, где человеческий след казался редкостью.
Место само по себе было неплохое, но из-за того, что народ Тангу то и дело совершал набеги, здешним пограничным жителям даже с учетом государственной помощи приходилось влачить полуголодное существование, кутаясь в лохмотья.
И лишь благодаря тому, что Бай Фангу обнаружил здесь хлопок, удалось освоить эту столичную полосу пустошей, принести богатство местным жителям и обеспечить надежным приютом всех следовавших за ними людей.
За то, что братья Бай сделали для этих мест, пограничный народ был им бесконечно благодарен, образовав сплоченную общину. За несколько десятилетий развития эта земля превратилась в богатейший край Гугэ. В последние годы императорский двор Гугэ стал уделять этим местам особое внимание и направил сюда немало войск, что наконец надежно защитило жителей Бяньчэна, подарив им мир и процветание.
Бай Фангу целый месяц хлопотал в Бяньчэне и наконец завершил составление всех недавних планов и регламентов. Когда он, покачиваясь, с охапкой документов в руках подошел и протянул их старшему брату,
старший брат Бай Фаньюань с болью в сердце протянул ему чашку воды:
— Этот приступ яда выдался тяжелее прежних. Раз уж так, тебе тем более не следовало так спешить в пути. Здесь есть я и дядюшка Цянь, да и Саньнян то и дело приезжает на помощь — к чему тебе было так гнать лошадей!
http://bllate.org/book/32991/4042985
Готово:
