У входа поднялась новая суета: запоздалый Лу Хэго наконец прибыл.
Ши Чэ неторопливо поднялся, бросил взгляд в ту сторону и, заметив шедшего рядом с ним человека, слегка удивился. Его привычная самоуверенность и напускная дерзость поубавились почти наполовину, а лицо приняло куда более серьёзное выражение.
Шагнув к самому входу, он окликнул:
— Дядя Лу…
Директор Лу обвел взглядом присутствующих и, не обращая на него внимания, бросил:
— О, Сяо Чэ.
Женщина-секретарь напомнила ему взглянуть на барную стойку.
Заметив наконец нужного человека, директор Лу звонко окликнул его, высоко подняв руку, с искренней, радостной теплотой:
— Сяо Цзин.
Ши Чэ замер от изумления.
Затем он перевёл взгляд на высокого, холодного и величественного юношу, стоявшего рядом с директором Лу. Тот возвышался над ним на полголовы, обладал длинными ногами и держался с безупречной осанкой — они только что вошли вместе.
Ши Чэ выдавил осипшим голосом:
— М-маленький дядюшка.
Ши Цунцин бросил короткое, небрежное «угу» и замер рядом с ним в идеально сшитом костюме. А директор Лу уже махал рукой:
— Цунцин, иди сюда, я кое с кем тебя познакомлю.
Это знакомство затевалось главным образом ради Ши Цунцина, словно его собирались кому-то представить. Директор Лу дружески обратился к Ван Цзину:
— Вот тот самый человек, о котором я тебе так долго уши прожжужжал. Ты же спрашивал, нет ли у меня нужных связей? Говорил, что собираешься открыть компанию в Шанхае, а местных знакомств и ресурсов не хватает. Ну вот, я тебе его привел.
Он представил гостя:
— Ши И ведь в курсе, да? Младший дядя Ши И, Ши Цунцин, генеральный директор Ши. Недавно вернулся из-за границы, новый преемник Пумин Финанс, их семейного холдинга.
Ван Цзин тепло улыбнулся и протянул руку, словно видя его впервые:
— Ого, так вы дядюшка гендиректора Ши! Наслышан, наслышан. Я человек в Шанхае новый, никого не знаю, так что в будущем очень рассчитываю на вашу поддержку, генеральный директор Ши.
Ши Цунцин пожал ему руку.
В комнате воцарилась абсолютная тишина — все следовали за этой сценой глазами.
Лицо Ши Чэ то зеленело, то бледнело, и сейчас на нем застыло трудночитаемое выражение.
А Ро Пин и вовсе застыл на месте, словно лишившись рассудка.
Через некоторое время помощник Ван Цзина вернулся, и Цюнсон обменялся контактами с Тивом, помощником Ши Цунцина.
Салон подошел к концу.
Лу Хэго лично проводил обоих до выхода.
Уже у лифта они должны были попрощаться, но Цюнсон произнес:
— Генеральный директор Ван, вашу машину только что протаранили. Если вызывать другую, боюсь, вы не успеете в Сюйхуэй.
Лу Хэго удивился:
— Надо же, какая неприятность! Как это ее угораздило попасть под удар?
— Внизу толпа взбесилась. Машину припарковали не по правилам, началась давка, и ее по ошибке заделе фанаты каких-то звезд — решили, будто внутри кто-то есть.
Лу Хэго отмахнулся: пустяки, мол. Он предложил отправить Ван Цзина на своей служебной машине, а затем, взглянув на Ши Цунцина, с улыбкой добавил:
— Цунцин, ты ведь живешь в Сюйхуэе? Как раз по пути, подбрось Сяо Цзина, тебе же не трудно сделать небольшой крюк.
Ши Цунцин лишь слегка повел плечом и чуть закусил губу.
Ван Цзин расхохотался:
— Вот и отлично! Спасибо, генеральный директор Ши.
Они уселись на заднее сиденье. Цюнсон не поехал, а секретарь Ши Цунцина занял место впереди, на пассажирском кресле. В салоне стоял восхитительный аромат — легкие нотки лимонной цедры переплетались с волнами спелого апельсина.
В «майбахе» Ши Цунцина не было роскошных авиационных кресел, и двоим рослым мужчинам с длинными ногами в салоне было тесновато.
Ван Цзин не решался приоткрыть окно, чтобы не выветривать этот запах. Заметив, что после посадки Ши Цунцин углубился в планшет, сохраняя безупречную осанку — облегающий костюм идеально подчеркивал талию, — он просто сидел рядом, и даже от этого простого созерцания Ван Цзину делалось как-то особенно тепло на душе.
Он и сам не заметил, как долго вот так завороженно на него пялился.
Спустя несколько минут Ши Цунцин наконец почувствовал, что этот назойливый, липкий взгляд не исчезает. Сначала его разглядывали исподлобья, с полминуты назад в упор жгли лицо, а теперь внимание и вовсе переместилось куда-то ниже пояса.
Ши Цунцин шевельнул ногой.
Он отложил планшет в сторону, рассчитывая, что собеседник теперь угомонится, повернул голову и холодно произнес:
— Когда генеральный директор Ван прибыл в Шанхай?
Стоило ему повернуться, как он опешил.
Взгляд этого человека не просто цеплялся за него — он был наглым до предела. В глазах читалось искреннее восхищение прекрасным, они лучились светом, и даже выражение лица было каким-то восторженным.
Лицо Ши Цунцина стало еще холоднее, губы снова сжались в тонкую линию.
Ван Цзин поспешно подобрал неукротимую часть своего тела, плотно сдвинул колени, напустил на себя вежливую улыбку и мягко ответил:
— Месяц назад…
БАХ.
В машину кто-то врезался.
Удар был такой силы, что обоих пассажиров качнуло вперед, и Ван Цзин, совершив невольный кувырок, рухнул прямо на Ши Цунцина. Сопротивляться было невозможно.
— Ох ты ж мать твою! — взревел Ван Цзин.
Ухватившись за спинки сидений, он попытался отстраниться.
ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!
Сзади последовала новая серия ударов — машина врезалась снова и снова.
Ван Цзин окончательно завалился на Ши Цунцина.
Ближайший контакт.
Он прижался к тем самым длинным ногам, о которых грезил дни напролет.
И не выдержал.
Машина наконец замерла.
Каким бы ледяным ни было лицо Ши Цунцина, ощутить эту упругость и остаться невозмутимым он уже не мог. Щеки его порозовели, а глаза сузились, когда он уставился на прижавшегося к нему Ван Цзина.
Тот дышал ему прямо в лицо, глядя с полуулыбкой и явной насмешкой.
— Генеральный директор Ван, в последнее время совсем закрутились и времени на разрядку не было?
Черт.
У Ван Цзина онемело все тело.
От близости густой аромат апельсина ударил в нос.
Оказывается, это пахло от самого человека.
Ван Цзин ощутил этот запах со всей отчетливостью.
Он уже собирался что-то ответить, как из носа хлынуло — горячая струйка побежала прямо на сшитый на заказ костюм Ши Цунцина.
Ван Цзин машинально коснулся носа, опустил глаза: ярко-красное, обжигающее.
Затем он взглянул на лицо человека под ним — благородное, но отчужденное. В этих глазах читалась глубокая обида и подавленный гнев.
Эмоции балансировали на самом краю обрыва, грозя выйти из-под контроля.
— Черт! — взвыл Ван Цзин.
Докатился.
Опозорился так, что хуже некуда.
Цзинцзин умеет рассмешить, хотя ума ему не занимать, так что прошу отнестись к нему с пониманием~
Каменная статуя на ветру
Ван Цзин превратился в маньяка.
Словно юнец, сроду не видевший женщин.
Черт побери.
И это притом, что речь шла о взрослом мужике.
Стоило только подумать.
Стоило вспомнить, как Ван Цзин, откинувшись на сиденье, снова почувствовал возбуждение.
В последнее время он не так уж сильно уставал, чувствовал себя прекрасно, и стоило чуть-чуть освежить в памяти то ощущение, ту картинку, запах духов в тесном салоне машины и дыхание того человека на своем лице...
Разве можно устоять перед чем-то подобным?
Кто бы смог?
Тот, кто смог бы устоять, — вовсе не нормальный мужчина.
Попивая коктейль в баре у старого знакомого и размышляя об этом, Ван Цзин весело усмехнулся. Смеялся долго.
Чем больше думал, тем сильнее смеялся; чем сильнее смеялся, тем больше думал.
Уткнувшись кулаком в губы, он трясся от беззвучного хохота.
— Чему это ты радуешься? — спросил Бэй Чжао, смешивая за стойкой новый коктейль.
Ван Цзин опустил руку и улыбнулся:
— Вспомнил одну историю. Про тот случай, о котором я тебе рассказывал. Ты же знаешь мои вкусы: встретил человека по душе, и тело меня подвело.
— Все еще думаешь об этом? Если так нравится — бери быка за рога. Побалуйся, не жениться же ты на нем собрался. А перед учителем я тебя прикрою, не переживай.
— Отстань.
Бэй Чжао подвинул к нему бокал с новым коктейлем:
— Мужчина, женщина — какая разница? Ты же не ведешь его под венец.
Ван Цзин пригубил напиток, проигнорировав его слова — алкоголь обжег язык.
— Тьфу, крепкий какой.
Бэй Чжао устроился напротив:
— Расскажи брату подробности, я помогу сориентироваться.
Ван Цзин покачивал бокал. Обычно он привык дурачиться с людьми, держался просто, без всякой спеси, и своим открытым нравом создавал впечатление полного дурачка.
Но стоило столкнуться с ним поближе, как становилось ясно: этот парень умом не обижен, а порой бывал резок и совсем не так прост, как казалось.
Впрочем, его манера поведения зависела от человека.
Например, глядя на Бэй Чжао, Ван Цзин прищурился куда острее прежнего — такой взгляд у него увидишь нечасто:
— Брат Чжао, к делам сердечным я отношусь серьезно. Нравится — значит нравится, баловаться — значит баловаться. Это разные вещи.
От такой неожиданной серьезности Бэй Чжао сперва опешил, пару секунд молчал, а потом только махнул рукой.
Ван Цзин тут же расслабился и снова приложился к бокалу:
— Твоя личная жизнь — сплошной бардак, и я в нее не лезу. Но это тебе предупреждение: хватит мне тут устраивать слепые свидания. Я хожу на эти твои курсы для топ-менеджеров, а ты вечно протаскиваешь туда своих людей и пытаешься свести меня со всякими девицами. Если так продолжится, я не выдержу.
— Да ладно тебе, ладно, — выдохнул Бэй Чжао. — Ты из-за Линды, что ли? Так я ее не звал! Сяо Цзин, у тебя ж харизма прет, она сама нарисовалась. Я-то тут при чем?
Линда была топ-менеджером в консалтинговом отделе его компании.
Что касается самого Бэй Чжао...
Он был любимым учеником старого Ван Цзина — его отца. Старик Ван много лет назад преподавал в Шанхайском университете, а потом уехал за границу заниматься наукой и даже снискал некоторую известность, а в последние годы вернулся на родину — сказывалась ностальгия по альма-матер.
С легкой руки своего старшего ученика Бэй Чжао он и открыл те самые курсы для руководителей. Сразу чувствовалось, что идея принадлежала Бэй Чжао — затащить старика красоваться на вывеске и восседать в качестве почётного гостя.
Так совпало, что Ван Цзин как раз приехал в Шанхай, и отец зачислил его в самый первый поток слушателей.
Бэй Чжао был старше Ван Цзина лет на десять, выбрал путь предпринимательства, оставив гуманитарные науки, и характером походил на старика: от интеллигентских замашек у него осталось самую малость — главное было делать деньги.
Выходец из провинции, он ухватился за главного покровителя в лице отца Ван Цзина и с тех пор вцепился мертвой хваткой, отпугивать и не думал.
Каждый раз он строчил длиннейшие благодарственные письма, по праздникам засыпал поздравлениями, а его пафосные и страстные тирады порой доводили отца Ван Цзина чуть ли не до сердечного приступа и слез умиления.
Сколько Бэй Чжао знал его отца, столько же его знал и сам Ван Цзин.
Сначала Бэй Чжао занимался совсем другим бизнесом — держал рестораны и супермаркеты, а узнав, что Ван Цзин за рубежом разрабатывает медицинский искусственный интеллект, присоседился к нему, решив развивать производство медоборудования в Китае, да так удачно, что в два счета сколотил состояние.
А в последнее время он увлекся антиквариатом. Настоящий франт.
Приехав в Шанхай, Ван Цзин попросил его об услуге, а в благодарность согласился трижды посетить те злополучные курсы.
Три визита — и все три раза Линда, Миньминь, Фейфэй и прочие девицы не давали ему прохода.
И все три раза он сталкивался с Ши Цунцином, и все три раза ему так и не удавалось перекинуться с ним словом.
Со стороны могло показаться, что он явился на эти курсы исключительно ради съема.
Вылитый хулиган.
Так что, если подумать, тот вечер стал их первой по-настоящему осознанной встречей.
Машину Ван Цзина разбили, и Бэй Чжао одолжил ему свой роскошный автомобиль. Сам Ван Цзин непривередлив — он вел себя скромно и не зацикливался на марках, но Цюнсон бы такого не стерпел: на машинах дешевле десятка миллионов он принципиально не ездил.
http://bllate.org/book/32984/4041931
Готово:
