Ши Чэ
Хэ Чэн
Группа Шэншан
Синхай
Чжао Чжэн
Лу Хэго
Цюнсон
Пумин
Шанхай
Ло Пин
Бэйфэн
Пумин Финанс
Шэншан Джувэлери
Цэнь Чжунъюй
Линда
Хай Лун
Ши Цунцин
Ван Цзин
Ши Сы
Группа Пумин
Ван Цзину перевалило за тридцать, а он всё ещё девственник.
Ладони у него какие-то грубоватые, мозоли толстые.
Наверное, всё потому, что у него куча хобби: чуть что — то в тир поедет, то на скалодром, то с тачками возится, вот энергия и распыляется.
Не то чтобы он совсем не обходился без женщин, и не то чтобы за ним никто не ухаживал. С малых лет за ним бегало немало девчонок, да и сам он за несколькими ухлёстывал.
Только в конце концов всё казалось не тем. Отношения неизменно стопорились перед самой чертой двусмысленности и сходили на нет.
Приятели только подтрунивали над ним, называя привередой и заявляя, что в этом деле он тот ещё перфекционист.
Чушь собачья.
Просто у него на редкость развито чувство морали: раз нет нужного настроя, незачем зря морочить людям головы.
Как-то раз он решил излить душу друзьям, и закадычный товарищ Чжао Чжэн, выслушав его, покривился: — Цзинцзы, а ты случайно не гей?
— Пошёл к чёрту.
Спасибо двоюродному брату Хэ Чэну: когда Ван Цзин только-только познавал этот мир, его попыталась соблазнить одна рослая красавица постарше. Он до сих пор помнит те длинные ноги на высоких каблуках и шлейф цитрусовых духов, оставшийся после неё.
Чжао Чжэн бросил взгляд на собственные длинные ноги, потом на ноги ещё одного члена их компартии — Цэнь Чжунъюя, которые были ещё длиннее.
На лице Чжао Чжэня отразился ужас: — Цзинцзы, ты не замечал за собой? Все твои близкие друзья — сплошь длинноногие. Ты случайно не мастурбируешь тайком на мои ноги?
— Бред не неси, вали отсюда. — Ван Цзин затянулся сигаретой и с лихим видом стряхнул пеح. — Я, мать твою, вожусь исключительно с парнями, у каких же мужиков ноги короткие?
Чжао Чжэн прикинул так и эдак: — У А-Юя есть двоюродная сестрёнка, у неё тоже ноги будь здоров — семейная генетика. Кажется, она твоя ровесница, училась с тобой в одной школе, младше на класс. Давай я вас познакомлю? Будете друг другу опорой за границей.
— Ладно уж.
А девчонка оказалась ничего так, ножки длиннее, чем у супермоделей.
Впрочем, после трёх встреч Ван Цзин понял, что ничего не выйдет: всё равно не то. В итоге он просто год опекал её как младшую сестрёнку. Стоило ей собраться на родину, как эту красотку — надо же такому случиться! — охмурил его собственный кузен, вечно волочащийся за юбками.
Вспомнишь такую относительно долгую «лавстори» — и впрямь сойдёт за позорное пятно в биографии.
Последнее время Ван Цзин был завален делами, так что ему и в голову не приходило забивать себе этим голову. Быть старым холостяком под тридцать — тоже не конец света, по крайней мере, матушка его не пилит.
По идее, он должен был и дальше жить бобылем, с сердцем спокойным, как гладь озера, но теперь...
Ван Цзин зажал сигарету двумя пальцами, тяжело затянулся, а спустя добрых полминуты выпустил густое облако дыма.
Он уставился на экран телефона, где были собраны сделанные исподтишка за последние дни фотографии в самых разных ракурсах.
В банкетном зале, на площадке саммита, в туалете, на лестничной площадке.
И везде — чужие... длинные ноги в самых разных ракурсах.
Согнутые, прямые, прислонившиеся к чему-то, расслабленно сидящие, закинутые одна на другую.
Ван Цзин засунул сигарету в рот и, нажимая на экран, приблизил снимок, чтобы получше разглядеть ноги.
Конкретно эта фотография была сделана всего пару минут назад. Тот человек всё ещё не ушёл из коридора банкетного зала.
И надо отдать должное качеству снимка — Ван Цзин не хвастался, кадр вышел отнюдь не заурядным, просто чистой воды искусство.
Человек на фото стоял на сквозняке, покуривал и перекидывался словами с ассистентом. Порыв ветра растрепал волосы, свет ламп смешался с полумраком, а тени вокруг проходящих мимо людей смазались. Его длинные ноги были намертво прикованы к этому продуваемому всеми ветрами пятачку, прямые чёрные брюки чётко выделялись на фоне красного жилета, а лицо... лицо казалось донельзя отрешенным от суетного мира.
Ван Цзин то медленно растягивал снимок, то уменьшал его обратно, но в конце концов сосредоточил взгляд на этом лице, на чужом взгляде.
В этом взгляде смешались меланхолия, холодок и острая, опасная колючесть. До чего же сложно устроенный человек.
Чертовски будоражит.
Ван Цзин вдруг подумал: если этот парень нарядится в белые шелковые чулки и прислонится, полусидя, к красному креслу, пожалуй, он и впрямь окажется точь-в-точь как та прекрасная богиня из его детских воспоминаний.
— Черт. — У Ван Цзина запылало внутри. Он с силой затушил сигарету о край урны, растирая кончик пальца, пока окурок не закрутился в мелкой крошке.
Неужели он и впрямь стал геем?
Одинокий холостяк в худшем случае просто одинок, но если он превратится в гея... Разве его мать и родственники со стороны Цзяней спустят ему это с рук? А старики из его собственного клана Ванов — неужели промолчат?
Особенно если вспомнить мерзкий характер его деда.
Он же — старший внук в старшей ветви семьи Ван, за его спиной буквально маячит «трон», подлежащий наследованию. И это вовсе не шутки.
— Черт. Вечно лезут всякие глупости в голову. Ну ты и молодец, Ван Цзин.
Ван Цзин убрал телефон. Иностранец-полукровка, его личный помощник Цюнсон, искал его уже битый час и наконец обнаружил в самом конце коридора: — Директор Ван, гости прибыли. Мы заходим?
Вдали уже никого не было, те соблазнительные ноги растворились вместе с ветерком. Укротив вспыхнувшее в груди волнение, Ван Цзин сунул руки в карманы брюк. Придав себе вальяжный вид молодого господина и отпустив лёгкую, непринуждённую реплику, он кивнул: — Пойдём.
Ван Цзин родился с серебряной ложкой во рту, он чистокровный уроженец Бэйфэна, и стоило там кому-то упомянуть его имя, как любой выказывал ему уважение в семь-восемь баллов из десяти, хотя сам он был далеко не так суров, как его влиятельная семья.
Прожив много лет за границей, он впервые вернулся на родину и впервые же пытался замутить дела в Шанхае. За исключением двух-трех близких друзей, никто толком не знал о его подноготной.
Все лишь слышали, что его отец — профессор за рубежом, семья вроде бы неплохая, а сам он неплохо поднялся на заграничном бизнесе с медицинским ИИ и располагает свободными деньгами. Выражаясь красиво — зарубежный магнат, а если говорить проще — обычный мажор-эмигрант, прожигающий жизнь за бугром.
Хай Лун, приятель Ши Чэ, именно так и обрисовал ему новичка, пересказав то, что удалось разузнать: — Четвёртый молодой господин, да это просто деревенщина, не берите в голову. Эта глупая Линда разве что на его мордашку и зарилась. Короче говоря, игнорируем его, только статус себе понизим.
Во второй половине дня на нижнем этаже проходила презентация новой коллекции Шэншан Джувэлери со звездными гостями, а ближе к вечеру в банкетном зале этажом ниже устроили праздничный банкет. Зато на самом верхнем этаже расположился закрытый VIP-салон для деловых переговоров.
Каждый из приглашенных здесь был фигурой весомой.
Все знали, что председатель Группы Шэншан Лу Хэго лично пригласил людей для обсуждения совместного проекта, и среди избранных гостей значился младший сынок из клана Пуминов.
Ши Чэ привык вести себя с размахом. Проведя приятелей во внутренний зал, он заставил подняться со своих мест абсолютно всех присутствующих — каждый поспешил подойти и услужливо с ним поприветствовать.
Кто-то из окружения поинтересовался: — А где председатель Лу?
— Председатель Лу застрял со старым знакомым, но скоро будет, — пояснил главный секретарь, находившийся в комнате.
Помощники помогли Ши Чэ сбросить зелёное пальто, а его взгляд тем временем скользнул по окну, обращенному вниз.
Пусть все собравшиеся здесь люди были элитой из самых разных сфер и ворочали огромными, гремящими на всю округу деньгами, стоило им завидеть его, как лица у всех расплывались в заискивающих улыбках.
И лишь этот выходец из Бэйфэна по имени Ван Цзин сидел внизу как ни в чем не бывало.
Между этими двумя ещё раньше пробежала чёрная кошка — они уже сталкивались пару раз.
Ван Цзин оживленно о чём-то болтал с сидевшим напротив парнем и даже не заметил шума у дверей. В этот момент он звонко рассмеялся, шутливо ткнув пальцем в собеседника, а тот мягко улыбнулся в ответ.
Пока Ши Чэ наблюдал за этим со стороны, один из его приятелей громко окликнул: — Эй, тот парень напротив, часом, не директор Ло из Тяньци? Давно не виделись, директор Ло, а вы всё хорошеете!
Все дружно обернулись на голос.
Ло Пин, сидевший напротив Ван Цзина, тут же вскочил с места с ошарашенным видом, быстро огладил складки на костюме и окликнул Ван Цзина: — Пойдём, кое с кем познакомлю.
Они зашагали друг за другом.
Ло Пин с усердием рассыпался в любезностях перед стоявшими перед ним людьми, протянул руку для рукопожатия Ши Чэ и представил спутника: — Это мой друг, Ван Цзин.
Ван Цзин и Ши Чэ переглянулись. Спустя мгновение Ван Цзин лениво протянул руку и, растягивая гласные, бросил: — Ван Цзин.
Ши Чэ фыркнул в ответ, проигнорировав его жест. Он даже не стал пожимать ему руку, оставив того стоять в неловком положении, после чего повёл свиту к диванам у противоположного окна.
Лицо Ло Пина окаменело. Он перевёл взгляд с Ван Цзина на удаляющиеся спины компании Ши Чэ, совершенно не понимая, что здесь происходит.
Ши Чэ меж тем заговорил со своими людьми, разглядывая инфраструктуру вокруг залитых неоновым светом высоток за окном: — Всё-таки виды на зелёные зоны лучше всего. Директор Ло и правда мастер планирования, я рано или поздно выкуплю у вас весь этот жилой комплекс.
Кто-то из его окружения тут же повернулся к оставшимся: — Директор Ло, чего вы стоите, бегом сюда! Четвёртый молодой господин говорит, что хочет выкупить ваш комплекс.
Ван Цзин со стороны наблюдал за этой процессией, чьи взгляды, казалось, были устремлены прямо в небеса. Он звонко рассмеялся и кивнул Ло Пину: — Иди.
Ло Пин виновато пробормотал себе под нос: — Я тогда отойду, ладно?
Та компартия мгновенно взорвалась веселым смехом.
Все присутствовавшие на сегодняшнем салоне дураками не были: этот узкий круг представлял собой чистой воды ярмарку тщеславия. Учитывая статус Ши Чэ, стоило ему демонстративно проигнорировать Ван Цзина, как любой другой желающий познакомиться с последним теперь ни за что бы не осмелился подойти к нему на глазах у этого молодого господина.
Ван Цзин остался стоять в одиночестве под лучами всеобщего внимания, впрочем, не сильно смутившись. Он сам налил себе немного рому и отправил сообщение ассистенту, который успел снова спуститься вниз: — Что там внизу происходит?
Цюнсон ответил не сразу.
Несколько минут спустя Ван Цзин, прислонившись к барной стойке и попивая алкоголь, вполголоса с кем-то разговаривал по телефону, а на его губах играла мягкая улыбка.
http://bllate.org/book/32984/4041930
Готово:
