Тогда Шэнь Ю думал, что никакой другой наряд не может подойти Вэй Уцзю лучше, чем длинный халат.
Но в этот самый момент Бай Ланьчжоу был одет в нечто похожее на то, что носил Вэй Уцзю, словно они были единомышленниками из одной эпохи, а Шэнь Ю — всего лишь чужак.
Шэнь Ю невольно подумал, что Бай Ланьчжоу до чего же уродлив и совсем не заслуживает носить этот интеллигентный длинный халат.
Недовольство Шэнь Ю было видно невооруженным глазом любому встречному, однако Бай Ланьчжоу вел себя так, будто ничего не замечает. Игнорируя явное нежелание Шэнь Ю общаться, он неспешно подошел к нему и Вэй Уцзю и произнес на чистейшем местном диалекте:
— Вэй Уцзю, я Бай Ланьчжоу.
Должно быть, он долго тренировался, потому что этот диалект звучал настолько аутентично, ничем не отличаясь от речи коренного жителя Вэй Уцзю.
В противовес ему Шэнь Ю говорил на совершенно чуждом для этих мест путунхуа, выглядя здесь случайным прохожим.
Подобные мысли, промелькнувшие в голове Шэнь Ю, заставили его помрачнеть еще сильнее.
Шэнь Ю стиснул зубы, и всем своим видом показывал, что так и жаждет кому-нибудь набить морду.
Но Вэй Уцзю держался на редкость спокойно — настолько спокойно, будто общался с полузнакомым одноклассником, с которым поддерживал редкую связь. Мягко, вежливо, без малейшей отчужденности, но в то же время без волнения, которого следовало бы ожидать после долгой разлуки.
Вэй Уцзю лишь произнес невозмутимым тоном, в котором не было ни единой ряби:
— О, это ты. Чего это тебя сюда занесло? И даже не предупредил заранее.
— Я пришел попросить у тебя прощения, — голос Бай Ланьчжоу был полон раскаяния. — Тогда я ничего не знал о случившемся с Велориусом. Когда же узнал и захотел тебе все объяснить, тебя уже не получалось найти.
Стоило прозвучать этим словам, как вокруг воцарилась тишина.
Ванцай тоже, видимо, что-то почувствовав, принялся непрерывно лаять на Бай Ланьчжоу. Пес был так взволнован, что, если бы Шэнь Ю не держал поводок мертвой хваткой, тот наверняка бросился бы на Бай Ланьчжоу и непременно заставил бы его сделать несколько уколов от бешенства.
Сам же Шэнь Ю, сжимавший поводок, чувствовал лишь пустоту в голове. Его взгляд был прикован к Бай Ланьчжоу, а на дне глаз бушевали темные водовороты.
Долгое время никто не отвечал, и Бай Ланьчжоу, никогда прежде не сталкивавшийся с подобным холодным приемом, уже собрался было что-то добавить, как вдруг Вэй Уцзю сам задал встречный вопрос:
— С чего это тебе вдруг извиняться?
Помедлив, он неуверенным тоном уточнил:
— Велориус? Его так звали? Он... кто он такой? Кажется, имя звучит знакомо.
Такой вопрос совершенно ошеломил Бай Ланьчжоу.
Кто такой Велориус?
Подобное еще могли бы спросить его родители, но почему об этом спрашивает Вэй Уцзю?
Кто такой Велориус?
Это был тот самый главный виновник, который в порыве безрассудства помчался на мотоцикле прямо на Вэй Уцзю, из-за чего тот до сих пор оставался слепым и был вынужден навсегда оставить свое любимое дело — живопись.
Но теперь Вэй Уцзю спрашивал, кто такой Велориус?
Бай Ланьчжоу инстинктивно перевел взгляд на Шэнь Ю и увидел, как тот грозно оскалил зубы, беззвучно произнеся по губам: Заткнись.
Бай Ланьчжоу остолбенел.
Следом за этим он услышал, как Шэнь Ю, беря Вэй Уцзю под руку, произнес:
— Я знаю того парня, это двоюродный брат Бай Ланьчжоу. Когда он заходил к Бай Ланьчжоу, то случайно испортил вещи, которые ты оставил в студии. Он хотел возместить тебе ущерб, но не смог тебя найти.
— Подумаешь, мелочь какая, — беззаботно рассмеялся Вэй Уцзю. — Мне оно все равно уже было без надобности — сломалось и сломалось. Стоило ли вообще из-за такой ерунды специально ехать сюда.
Бай Ланьчжоу с недоверием посмотрел на Вэй Уцзю, а затем перевел полный тревоги и сомнения взгляд на Шэнь Ю. Каких бы возможных сценариев он ни воображал по дороге сюда, он никак не ожидал, что Вэй Уцзю отреагирует подобным образом.
Он думал, что Вэй Уцзю разъярится, станет тыкать в него пальцем и бранить, а то и вовсе схватится за какую-нибудь палку, чтобы избить его. Бай Ланьчжоу считал, что заслужил это — в конце концов, он был в долгу перед Вэй Уцзю.
Это он вхлам пьяным выболтал зависть к Вэй Уцзю, это он напоил Велориуса большим количеством спиртного, из-за чего у того ударила в голову моча, и он, потеряв голову, на полной скорости поехал на мотоцикле прямо на Вэй Уцзю.
В конечном счете во всем был виноват он сам, и как бы Вэй Уцзю ни поступил с ним, он заслужил любое наказание.
Но Бай Ланьчжоу и помыслить не мог, что, подготовившись ко всему худшему, перед ним предстанет Вэй Уцзю, который абсолютно ничего не знает и во всем прибывает в неведении.
Вэй Уцзю не знал ни Велориуса, ни истинной причины своей слепоты, он даже относился к Бай Ланьчжоу с теплотой старого друга.
На фоне этого Бай Ланьчжоу чувствовал себя последним ничтожеством, подлым и мерзким людишкой.
В угрызениях совести Бай Ланьчжоу опустил голову.
Проводив Вэй Уцзю до дома, Шэнь Ю снова вышел на улицу под покровом лунного света. Поджав губы и храня молчание, он вышел из старого здания, сплошь обвитого диким виноградом.
Тусклый лунный свет пал на плиты синеватого камня, и отраженные им слабые лучи осветили стены с ползущими по ним побегами. Легкие лианы покачивались под дуновением ветерка, издавая шуршание, которое делало все пространство вокруг тихим и безмятежным.
Однако поведение Шэнь Ю совершенно не вписывалось в эту мирную обстановку. Покинув небольшой дом, он раздраженно дернул воротник рубашки, отчего галстук съехал и повис на нем как попало, полностью потеряв свой прежний аккуратный вид.
Брови Шэнь Ю слегка сошлись на переносице, его взгляд был острым, а в глазах, устремленных на Бай Ланьчжоу, плескался целый океан негативных эмоций.
По сравнению с ним Бай Ланьчжоу выглядел куда более умиротворенным. Он даже смог вытащить из кармана сигарету, протянуть ее Шэнь Ю и спокойным тоном поинтересоваться:
— Почему ты ему не сказал?
Шэнь Ю взял сигарету, но закуривать не стал, лишь зажав ее в пальцах. Свысока глядя на Бай Ланьчжоу, он смотрел на него столь холодно, что в этом взгляде не осталось никаких чувств. Уголки губ Шэнь Ю чуть дрогнули, и он произнес:
— Я не считаю нужным рассказывать об этом А Цзю.
Он походил на распустившего хвост павлина, который мерит окружающих мужчин самой черной меркой и всей душой желает, чтобы любой, кто посмеет посягнуть на его жену, убирался подальше.
Бай Ланьчжоу остро почувствовал, что Шэнь Ю ему не рад. Непонятно чему улыбнувшись, он не стал отвечать на реплику Шэнь Ю, а вместо этого задал встречный вопрос:
— Чего не куришь? Помню, раньше, когда мы виделись, ты выкуривал чуть ли не по пачке в день. Завязал?
http://bllate.org/book/32976/4040833
Готово:
