Но, по правде говоря, Ши Чэн и помыслить не мог, что после этого тот снова и снова станет искать предлоги для обсуждения гонорара: то заявлял, что компания не отпускает, то утверждал, будто другая работа предлагает куда большую плату, а потому ему нужно всё переосмыслить. Туда-сюда — и терпение Ши Чэня по отношению к Ся Линем почти иссякло.
— У этого персонажа яркий характер, любой сыграет — и тот сразу взлетит, неужели он всерьёз думает, будто мне без него никуда?
Сун Нин испуганно ахнул:
— Такие слова лучше не произносить.
Он окинул взглядом окрестности и, убедившись, что никто вокруг не обращает на них внимания, понизил голос:
— Подобное можно ворчать только у себя за спиной, а ты уже столько лет вертишься в кругах шоу-бизнеса, но до сих пор за языком не следишь.
Ши Чэн чувствовал лишь глухое раздражение внутри и тихо пробормотал:
— Я ведь ничего не сказал такого.
Все не могли дожидаться одного лишь Ся Линя: съёмочная площадка, рабочие руки и расходные материалы — каждая статья расходов влетала в копеечку, и любая потерянная минута оборачивалась пустой тратой времени, так что Ши Чэн принял волевое решение:
— Плевать, оставляем его.
Так называемая церемония начала съёмок служила лишь залогом доброго знамения и удачного старта. В конце концов, Ши Чэн и Чэн Юйчэнь под всеобщими взорами представителей СМИ сорвали красную ткань, покрывавшую камеру. Се Цяньцянь наблюдал за происходящим со стороны и почему-то счёл эту сцену смутно знакомой.
— Брат Тунтун, они тут небеса и землю почитают?
— Пф-ф. — Стоявший рядом с ним репортёр не выдержал и рассмеялся, а У Тунтун тут же поспешил пояснить:
— Конечно нет, сейчас уже не модно поклоняться небесам и земле.
— А что модно?
— Модно давать клятвы.
Се Цяньцянь склонил голову набок:
— Это ещё что такое?
— Это когда клянёшься перед небесами, что в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии никогда не оставишь и всё в таком духе.
Се Цяньцянь уразумел:
— Обычно после таких слов сразу начинают творить пакости, в сериалах всегда так показывают.
Впервые наблюдая за съёмками вживую, Се Цяньцянь был возбуждён точно деревенщина, впервые попавшая в грандиозный сад семьи Лю, и любопытствовал обо всём подряд.
— Брат Тунтун, а это что такое?
— Брат Тунтун, а они что делают?
— Брат Тунтун, а какие отношения между этими двумя?
У Тунтун устал от расспросов пуще прежнего и попросту решил нагрузить его работой:
— Сходи-ка купи прохладительных напитков, скажи, что это угощает брат Чэнь, только не забудь расспросить про вкусовые предпочтения остальных артистов.
Се Цяньцянь тотчас откликнулся и побежал исполнять поручение, и в мире наконец воцарился долгожданный покой. Впрочем, наслаждаться умиротворением ему довелось недолго: спустя всего несколько минут после ухода Се Цяньцяня снаружи донёсся шум и гам, мгновенно приковавший к себе внимание всех присутствующих.
— Это что ещё за происшествие?
— Это Ся Линь пожаловал.
У Тунтун бросил взгляд на вход и с первого же мгновения почувствовал, что его глаза едва не слепит от блеска.
Молодой человек с невероятно крутой причёской в окружении свиты шествовал внутрь; на нём красовался пестрый брендовый наряд, увешанный металлическими цепями, которые позвякивали в такт каждому шагу, а огромные солнцезащитные очки скрывали большую часть черт лица, источая со всех сторон отчетливые сигналы несовершенного хулигана.
— Разойдись, все разошлись! Съёмочная зона, посторонним вход воспрещён!
Охрана выстроилась живой стеной, однако им было не сдержать фанатов, которые так долго ждали встречи с кумиром: охранников отбросило назад, шаги их стали шаткими, но те всё равно не смели грубо оттолкнуть толпу, смертельно боясь причинить кому-нибудь вред.
— Сяся, Сяся, я так сильно тебя люблю-у-у!
— Сяся, кушай хорошо, ты опять похудел.
— Сяся, береги себя, не позволяй никому обижать тебя, мы же будем переживать.
В ушах стоял сплошной какофонический гул голосов. Ся Линь с каменным лицом хранил молчание до тех пор, пока одну из фанаток не оттеснили вперёд, и та впопыхах ухватилась за полу его одежды.
— Тц.
Ся Линь с рывком сорвал с лица солнцезащитные очки и одарил девушку крайне недовольным взглядом:
— Неужели трудно уберечь себя?
После этого он перевёл взгляд на регулировавших порядок охранников и отчитал их резким тоном:
— Они же девчонки, чего вы их толкаете?
Охраннику было горько на душе, а потому охранник ответил:
— Это съёмочная площадка, посторонним сюда нельзя!
— А нормально сказать ты не мог?
— Именно! Подумаешь, охранник, возомнил о себе невесть что.
— Наш Сяся ведь ничего такого не сказал.
Толпа разом зашумела и заспорила. Лицо охранника сделалось еще мрачнее, как вдруг какая-то девушка внезапно вытащила смартфон и включила камеру:
— Мы пришли навестить съёмочную группу, а персонал тут же распускает руки и бьёт людей!
Увидев эту сцену, Ся Линь помрачнел лицом и протянул руку, чтобы заслонить объектив:
— Барышня, здесь запрещено фотографировать.
Однако девица не унималась:
— Видали? Он ещё и мой телефон разбить пытается!
У входа творился настоящий балаган, и Ся Линь вовсе не желал раздувать скандал: пускай сам он ни в грош не ставил эту съёмочную группу, но здесь всё-таки находился Чэн Юйчэнь, так что выпадал прекрасный шанс, а потому он вовремя выступил вперёд, заслонив собой девушку:
— Прошу прощения, мои фанаты не со зла, не придирайтесь к ним.
С этими словами он повернулся к стоявшим позади поклонникам:
— И вы тоже не засиживайтесь здесь, я угощаю вас молочным чаем.
Затем он бросил многозначительный взгляд на приведённого с собой ассистента, и тот мгновенно сообразил:
— Все за мной.
Фанаты были тронуты до глубины души и галдя гуртом двинулись за ассистентом. Наконец у входа воцарилась тишина. Ся Линь вновь водрузил на нос тёмные очки и сунул руки в карманы:
— Пойдёмте.
У Тунтун заметил ту самую круглолицую девушку, которая помогала им с дорогой:
— Учитель Ся Линь, прошу за мной, я провожу вас в гримрёрку.
Ся Линь даже не взглянул на неё, зато его собственный ассистент с лёгкостью сунул ей в руки свой багаж. Улыбка на лице девушки заметно застыла, но она всё же молча приняла поклажу.
Этот Ся Линь с первого взгляда казался редкостной дрянью: мало того, что он не только не усмирил поведение фанатов, но и потворствовал им, подталкивая к травле съёмочной группы, а вдоволь насладившись зрелищем, вышел сухим из воды изображать благодетеля.
У Тунтун пробыл подле Чэн Юйчэня столь долго, что нагляделся на подобные фокусы сполна. Индустрия развлечений издавна славилась умением судить о людях по их положению, и многие артисты, которых долго зажимали в те времена, когда они ещё не прославились, стоило им наконец выбиться в свет, сами превращались в тех самых заносчивых старших. В водовороте славы и богатства труднее всего оказалось сохранить изначальные помыслы.
Чэн Юйчэнь как раз завершил съёмку очередной сцены. Исполнитель роли главного героя Лу Фэн выступал в амплуа известного автора детективных романов, который ради поиска вдохновения отправился на машине в этот удалённый прибрежный городок, чтобы расследовать дело о пропаже человека десятилетней давности. Ради сбора материалов он заглянул в местную ветхую библиотеку и там столкнулся с героиней Цзян Инсюэ. Она работала библиотекарем и, заметив, что Лу Фэн копается в том давнем деле, невнятно предостерегла его в нескольких словах, чего, однако, никак не ожидала — это лишь сильнее разбудило любопытство главного героя.
Для Чэн Юйчэня этот эпизод не представлял никакой сложности, однако исполнительница роли героини Цзян Инсюэ оказалась начинающей актрисой по имени Му Шияо. Возможно, та впервые играла на пару с Чэн Юйчэнем и потому испытывала некоторое напряжение, да к тому же сказывалась нехватка актёрского опыта, так что держалась она крайне деревянно, и простейшую парную сцену запороли аж больше десятка раз.
— Стоп, стоп, стоп! Шияо, что с тобой творится? Ты наблюдаешь за ним, а не тайком влюблена в него, понимаешь?!
— Стоп! У него на лице что, буквы написаны? Смотри ему в глаза, ты должна уловить эмоции на дне его взгляд, чтобы раскусить цель и позицию этого человека!
— Стоп-стоп-стоп-стоп! Ладно, подойди, я тебе объясню, а учитель Чэн пока отдохнет.
Му Шияо увели со слезами на глазах, а Чэн Юйчэнь получил короткую передышку.
— Брат Чэнь, выпей воды.
— Угу.
Чэн Юйчэнь принял стакан и стал делать маленькие глотки, однако взгляд его то и дело блуждал по сторонам, словно он кого-то выискивал.
У Тунтун пояснил:
— Цяньцянь побежал за напитками.
Выражение лица Чэн Юйчэня на мгновение сделалось неестественным:
— Кто о нём спрашивает?
Ладно-ладно, никто не спрашивал.
— Я просто подумал, что должен доложить.
Чэн Юйчэнь хмыкнул и ничего не ответил, но спустя пару мгновений его брови снова сошлись на переносице:
— Чего так долго?
У Тунтун возразил:
— Он же только что ушёл.
Чэн Юйчэнь протянул «о» и снова умолк, а через несколько секунд бросил:
— Сходи поищи его.
Этот краб впервые попал в незнакомые места, никого здесь не знает, а сообразительностью особо не отличается, как бы не заблудился.
— Раз уж так долго не возвращается, смотри мне, не натвори каких-нибудь бед.
В то время как на съёмочной площадке кипела работа, Се Цяньцянь со всех ног летел обратно, сжимая в руках только что купленные несколько десятков стаканчиков с молочным чаем. Поскольку обе руки были наглухо заняты, он даже не услышал звонка У Тунтуна.
— Странно, почему не отвечает?
У Тунтун почувствовал, как у него ёкнуло сердце, и всё же решил отправиться на поиски.
Сотрудник реквизиторского цеха тем временем издалека заметил странный предмет, который медленно двигался в его сторону, и жутко заинтересовался. Когда расстояние сократилось, он наконец узнал в новоприбывшем того миловидного юношу, что вечно крутился при кинозвезде Чэне. Юноша волок в обеих руках по огромному пакету, и казалось, ещё секунда — и его тоненькие ручки просто оторвутся. Работник испуганно бросился ему на помощь:
— О матушка моя, учитель Се, как это вы в одиночку притащили столько стаканов молочного чая? Такая тяжесть, вы ведь наверняка жутко устали?
Помочь толком было не сообразить как, но Се Цяньцянь с улыбкой покачал головой:
— Не устал, у меня очень много сил. — При этом он со смешком согнул руку в локте, подражая позе культуриста.
Глядя на его тоненькие ручки, напрочь лишённые рельефа мускулов, реквизитор не выдержал терзаний совести и волевым решением отобрал у него все стаканы из одной руки. Тут же сам содрогнувшись от этого веса: там набиралось по меньшей мере сорок порций. В тот самый миг, когда он перенял ношу, его руки резко потягло вниз. Работник воззрился на Се Цяньцяня, но тот дышал ровно, а лицо его оставалось свежим и румяным — совсем не похоже на человека, который протащил на себе добрые несколько десятков килограммов напитков.
И впрямь встречают по одёжке.
Хотя вообще-то можно было воспользоваться тележкой.
Вернувшись на съёмочную площадку, Се Цяньцянь стал раздавать молочный чай окружающим согласно заранее составленному списку вкусов.
— Ой, спасибо! И спасибо кинозвезде Чэну за угощение.
— Н-не за что, — Се Цяньцянь покраснел и смущённо улыбнулся.
Чай разошлся быстро. Се Цяньцянь, потягивая из трубочки собственный стаканчик и прижимая к себе две порции, оставленные для Чэн Юйчэня и У Тунтуна, собирался сперва отнести их в гримёрку — там стоял небольшой холодильник, так что к их возвращению напитки останутся приятно холодными.
Кто же знал, что едва он толкнёт дверь, как обнаружит внутри целую компанию незваных гостей.
Ся Линь уже успел наложить грим и сидел перед зеркалом, ковыряясь в телефоне. Услышав шорох, он поднял голову, увидел стоявшего в дверях Се Цяньцяня и на миг замер.
http://bllate.org/book/32971/4040429
Готово:
