Фань И: ?
У него что, и повышенная чувствительность стала ошибкой?
Цзян Чи говорил с абсолютной уверенностью: К тому же ты, как и Ся Чэн, вчера ничего не ел, а сегодня утром остался совершенно равнодушен к полной миске каши, оставшейся от Ся Чэна.
Фань И: ......
И что ему на это ответить? Он поел и лёг спать только в пять часов утра, так что до сих пор был сыт.
В подобных обстоятельствах зарождение подозрений — совершенно нормальное дело, Фань И мог понять опасения Цзян Чи, и его сомнения имели под собой основания.
Но Фань И обладал скверным характером, и если на него безосновательно выливали грязь, он непременно отвечал ударом на удар.
Его аж перекосило от смеха: Если бы я и вправду был аномалией, раз ты меня вот так разоблачил, я бы точно прикончил тебя первым.
Не прикончишь, — пристально глядя на Фань И, произнёс Цзян Чи. — Мы не нарушали правила, ты не сможешь ничего сделать.
Фань И сохранял бесстрастное выражение лица: Обратись к врачу, если у тебя мания преследования.
Атмосфера снова накалилась.
Фань Инь перевёл взгляд с Фань И на Цзян Чи, отступил на два шага назад к Е Мэй и дёрунул его за рукав: Е Гуй, скажи ты хоть что-нибудь.
Е Мэй, который как раз наслаждался представлением, опустил голову: ?
Я тут вообще при чём?
А Линь Сицзю часом ничего не ел тайком? — поинтересовался Фань Инь. — У меня чутье на запахи отменное, я только что в кабинете унюхал аромат быстрозавариваемой лапши.
Ты же живёшь с ним в одной комнате, должен знать.
Аномалии не испытывают чувства голода, а низкоуровневые аномалии и вовсе не способны ничего есть.
Только люди.
Верно.
Е Мэй всегда проявлял терпение к посторонним, и раз уж Фань Инь задал вопрос, он честно ответил: Только Цзюйцзы ел не лапшу, а саморазогреваемый хот-пот, он, должно быть, принёс его с собой снаружи.
Фань Инь удивился: Тогда почему ты молчал? Так он бы снял с себя все подозрения.
Е Мэй улыбнулся: Он сам об этом не говорит, так я ещё за него отдуваться должен?
Фань Инь: ?
Вы что, все безъязыкие? Изначально же бессмысленный спор! — у Фань Иня снова проснулась привычка переживать за других. — Ладно, я сам скажу!
Он силой протиснулся между Фань И и Цзян Чи, подняв руки, чтобы отгородить их друг от друга.
Хватит вам обоим ссориться!
Фань Инь поднял на них взгляд: Раз уж мешающий субъект наконец исчез, давайте все нормально поговорим, помягче друг с другом, можно?
Цзян Чи притянул Фань Иня к себе: Не подходи так близко к Линь Сицзю.
Чего ты? — Фань Инь оттолкнул его, уперев руки в бока, встал на цыпочки и сверлил Цзян Чи взглядом. — Что с тобой не так? Чуть что — сразу устраивать проверки на месте, нельзя было закрыться где-нибудь и обсудить всё тет-а-тет?
С Ся Чэном было то же самое, и сейчас всё повторяется.
Цзян Чи возразил: Ты хочешь сказать, что я виноват? Но проверку в отношении Ся Чэн затеял не я один.
Фань Инь парировал: Но Линь Сицзю же сразу раскусил твой допрос.
Цзян Чи заявил: Я пёкся о безопасности всех нас, если бы в отряд затесалась аномалия, последствия были бы невообразимыми.
И с полным напускным спокойствием озвучил свои умозаключения: И Ин, и Ся Чэн трогали пульт в руках Линь Сицзю, и с ними обоими что-то случилось.
Фань И: ......
Фань И: ....................
Фань И сейчас потерял дар речи окончательно.
Да ты шутишь, братец.
И это твоя логика?
Цзян Чи развернулся: Выходит, записка, которую он передал...
Пэй Ин закрыла блокнот, который держала в руках: Я дочитала.
Цзян Чи: ?
Фань Инь впервые ощутил всю степень бессилия: Цзян Чи, послушай меня.
Брат Цзюйцзы не то чтобы не голоден, просто он прошлой ночью тайком перекусил и никому не сказал, а мусор до сих пор валяется в кабинете.
Он очень проницателен, думаю, для брата Цзюйцзы не составило труда заметить появившуюся на книжной полке записку.
Фань И отвёл взгляд.
Ай, спалился.
......Впрочем, что за дурацкое прозвище вообще такое — брат Цзюйцзы?
Фань И с хрустом размял сустазы пальцев.
Во всём виноват Е Мэй, вечно придумывает ему всякие дурацкие прозвища! Теперь вот еще и другие подхватили.
Цзян Чи на мгновение замолчал: Перекусил?
Е Мэй в виде исключения заступился за Фань И: Да, он сказал, что был слишком голоден, поел ночью в кабинете и даже поделился со мной кусочком.
Цзян Чи в сомнениях заглянул в кабинет, чтобы во всём удостовериться.
Вернувшись, он выглядел озадаченным, а уголки его губ подёргивались: Линь Сицзю, откуда у тебя саморазогреваемый хот-пот?
Фань И не стал говорить, что его дал Е Мэй, и лишь ответил: Сам с собой принёс снаружи, была всего одна коробка, больше нет.
Цзян Чи помолчал немного и извинился перед ним: Прости, но мне всё равно кажется, что ты что-то скрываешь.
Фань И бросил: Ну, ладно, считай так и дальше.
Это была чистая правда, и оправдываться ему было не в чем.
Ладно-ладно, — Фань Инь неожиданно взял на себя роль миротворца. — Подумаешь, скрывает, у каждого есть свои секреты, лучше давайте посмотрим, что написано в записке у сестрицы Пэй Ин.
Пэй Ин уже дочитала, протянула блокнот остальным и пояснила: Это дневник старшей сестры.
Я отобрала и загнула полезные страницы, мы быстро всё изучим, — сказала она.
Так что этот небольшой эпизод быстро замяли.
Детский дневник оказался совсем коротким, каждая запись состояла от силы из пары строчек и походила на сухой отчёт, так что пробежать его глазами никому не составило много труда.
[2 марта 24 года, ясно.]
Вчера папа сказал, что отведёт меня погулять в парк, я была очень рада, вечером никак не могла уснуть и всё болтала с младшей сестрой.
В итоге незаметно заснула, а проснувшись на следующий день, обнаружила, что сестренка упала с кровати. Я уложила её обратно и отправилась с папой на улицу.
Папа купил мне мороженое, сегодняшний день был поистине прекрасным.
[28 марта 24 года, дождь.]
Одноклассница порвала платье сестрёнки, я вернулась домой и плакала папе, а папа отчитал меня за то, что я привела сестру в класс, и мы с ним поссорились.
Но вечером я увидела, как он чинит сестрёнкино платье, и мне стало так совестно, завтра обязательно извинюсь перед папой.
[14 апреля 24 года, пасмурно.]
Папа уехал по работе в другой город, снова оставив нас с сестрой дома одних, так одиноко и тоскливо.
Мне хочется поиграть в прятки, но я всегда знаю, где прячется сестрёнка, а она никогда не приходит искать меня.
Вот бы сестрёнка умела плакать.
[23 мая 24 года, пасмурно.]
Я знаю, как заставить сестрёнку играть со мной в прятки.
[31 мая 24 года, дождь.]
Папа исчез.
[1 июня 24 года, дождь.]
Перед уходом в школу сегодня я получила отправленный папой почтой подарок на день рождения — розовое платьице, но я не хочу его надевать, а для сестрёнки оно слишком велико.
Сестренка сказала, что папа привёл в дом каких-то странных людей, и сегодня вечером они будут играть вместе с нами.
Но сегодня столько уроков, у меня совсем нет времени.
Я хочу поиграть в прятки.
*
На этом дневник обрывался.
Первое июня — как раз тот день, когда они оказались в этом месте.
Судя по всему, эту часть записи старшая сестра сделала вчера.
Фань Инь снова пролистал дневник назад и бегло перечитал: Как странно...
И озвучил мучивший его вопрос: Что вообще за дела с этой младшей сестрой?
Пэй Ин ответила: В записях упоминаются именно младшая сестра и отец.
И спокойно продолжила: Сестра из дневника — это такая особа, которая не ходит с семьей в парк, не может играть со старшей сестрой в прятки, не умеет плакать и не получает подарков на первое июня.
При этом в глазах старшей сестры всё это выглядит совершенно нормальным.
Между строк дневника то и дело мелькала младшая сестра, но сколько ни вглядывайся, присутствие ощущалось лишь одного человека.
Фань И заметил: Похоже, она очень любит эту сестрёнку.
Точно! — Фань Инь хлопнул себя по лбу, словно что-то вспомнив. — Ты же сам упоминал вчера, что на кухне всего два набора привычной посуды!
Я изначально чувствовал, что что-то не так, а теперь всё сошлось!
В этом доме младшей сестры не существует, она — плод фантазии старшей.
Doll 9
Кроме младшей сестры, здесь есть ещё кое-что. — Фань И протянул руку и аккуратно перелистнул страницу блокнота.
Его длинные белые пальцы указали на строчки, датированные 31 мая.
Папа исчез, — произнёс Фань И. — Тогда кто объявил правила вчера?
И кто сегодня утром звонил Ся Чэну?
Остальные переглянулись.
Фань Инь задумался: То есть кто-то выдавал себя за отца?
Скорее всего, так и есть, — согласился Фань И.
Лицо Цзян Чи омрачилось: Если всё написанное в дневнике правда, то куда делся настоящий отец?
Пока рано делать окончательные выводы.
Фань И открыл дневник на вчерашней дате: Но подсказки определенно спрятаны в этом доме... в этих двух сёстрах.
Пока остальные погрузились в раздумья, он мысленно выстроил хронологию на основе прочитанных записей.
23 мая сестра заявляет, что нашла способ поиграть с младшей сестрой в прятки.
Младшая сестра с высокой долей вероятности была вымышленным компаньоном её детства. Старшая хотела играть с ней, и вполне могла проводить тайные ритуалы призыва.
В период с 23 по 31 мая стояло затишье, дневник пестрил незначительными деталями быта, и никаких признаков «оживления» младшей сестры не наблюдалось.
31 мая отец пропал.
1 июня Фань И и остальные попадают в это пространство городской легенды.
В этот день старшая сестра как ни в чем не бывало ходит в школу и возвращается оттуда вместе с младшей, словно всецело позабыв об исчезновении отца и всерьёз воспринимая младшую сестру как равную себе.
...А пропал ли на самом деле только отец?
Фань И бросил короткую реплику: Насколько же противоречивое содержание.
Сейчас у них слишком мало зацепок и слишком много вопросов, так что сколько ни дискуссируй впустую, к какому-то толку это не приведёт.
Они ещё немного пообсуждали ситуацию.
Пэй Ин внесла предложение: Давайте пока отложим дневник в сторону, гибель Ин Яо всё ещё остаётся нерешённой загадкой, а в нынешнем темпе мы ничего не добьёмся. Лучше разделиться и поискать в других комнатах — что обнаружите, записывайте или забирайте с собой, а в полдень соберёмся и всё изучим вместе.
http://bllate.org/book/32966/4039176
Готово:
