Когда он говорил, его слова звучали излишне чётко, неизменно оставляя ощущение какой-то прохлады. Се Ли перевёл взгляд на его лицо лишь после того, как почувствовал на себе его взор: черты по-прежнему оставались глубокими, как и прежде. Вот только в тех глазах с опущенными угольками больше не было прежней наивности — напротив, они напоминали колодец, глубокий и пустой.
— Мм, хотел сначала показать строительной бригаде, чтобы оценили состояние, — Се Ли ответил слишком быстро, так что последние слова вышли смазанными.
— Твой дом мне осматривать ни к чему, я и так всё помню.
Тао Юньчан держался непринужденно и спокойно, словно перед ним был не старый знакомый, с которым они не виделись семь лет, а приятель, с которым они видятся едва ли не каждый день.
— Ого, вы так близки! Тогда я тут просто зря суечусь! — хозяин дома с удивлением покачал головой, чувствуя, что атмосфера стала странной и непередаваемой.
— Нет, Тао Юн... мастер Тао всегда обладал отличной памятью, он никогда не забывает то, что однажды увидел, — Се Ли поспешил с объяснениями. Разумеется, он и в мыслях не допускал, что Тао Юньчан помнит планировку его старого семейного оседлого дома с каким-то скрытым подтекстом.
Это было бы слишком самонадеянно с его стороны.
— Дом Тетушка Чэнь и впрямь староват, фундамент в прошлом заложили мелкий, так что ремонт предстоит масштабный, — Тао Юньчан не проявил никакого интереса к тому, насколько близки или далеки их с Се Ли отношения, и просто заговорил о перестройке.
— Поэтому я планирую снести его и построить заново. Мама при жизни говорила, что хочет пруд и небольшой внутренний дворик, да и саму планировку дома попроще и посимпатичнее.
— Снести? — Тао Юньчан был искренне удивлен. — Тетушка Чэнь сама занималась ремонтом этого дома в молодости, это была её воля?
Се Ли почувствовал себя неловко от такого вопроса. Казалось, в представлении Тао Юньчана только он один способен на всякие безрассудства.
Но всё же он пояснил:
— Да, это её желание, она говорила об этом ещё пять лет назад.
— Что ж, ладно.
Тао Юньчан не стал развивать эту тему и лишь спросил:
— Значит, ты уже обсуждал чертежи с Шэнь Цюэ?
Его вопрос прозвучал настолько уверенно, что Се Ли невольно удивился:
— Шэнь Цюэ тебе говорил?
— Нет, угадал.
Тао Юньчан улыбнулся, отпуская шутку, но Се Ли показалось, что его взгляд пуст даже сильнее, чем при встрече с незнакомцем.
Тао Юньчан на мгновение замолк, а затем натянул строительные перчатки:
— Сегодня нужно закончить крышу, боюсь, завтра опять целый день будет лить дождь.
Он повернулся к хозяину дома:
— Ван-сене, сегодня во второй половине дня мы закончим укладывать черепицу, и основные работы на этом завершатся. По поводу отделки можете связаться с мастером Чжао из нашей бригады, он всё с вами подробно обсудит.
Хозяин кивнул:
— Без проблем, тогда трудитесь, а я пока поброжу тут с твоим другом.
С этими словами он попытался увести Се Ли за собой.
Однако Се Ли не сдвинулся с места. Он теребил в кармане пачку сигарет, выглядя нерешительным.
— Можешь посмотреть мои чертежи после окончания работ? — неожиданно выпалил Се Ли.
Он указал на свой телефон, глядя на Тао Юньчана:
— У меня сохранены все пять чертежей.
Тао Юньчан остановился на полпути к развороту, на его лице застыла полуулыбка. Се Ли стало немного грустно: он понял, что тот снова решил, будто он несёт какую-то чушь. Но всё же, придерживаясь философии, что самообман тоже может увенчаться успехом, Се Ли принялся откровенно врать Тао Юньчану:
— Я сегодня без машины, и как далеко вообще топать до Северного Чжэня? Раз уж выдался повод приехать.
Услышав это, Тао Юньчан едва заметно усмехнулся, и Се Ли показалось, что в этой усмешке кроется немая насмешка.
Тао Юньчан указал на свою серо-зеленую, сплошь измазанную грязью спецовку и с видимым затруднением произнес:
— Но чтобы изучать чертежи, нужно вникать, а мне сначала домой надо переодеться.
— Тогда я пойду с тобой, — не раздумывая выпалил Се Ли.
Тао Юньчан с бесстрастным лицом посмотрел на Се Ли и ничего не ответил.
Стоявший рядом хозяин дома, заподозрив, что между ними кроется какая-то старая обида, поспешил мягко усовестить гостя:
— Ой, мастер Тао сегодня очень устал, вы же можете договориться с ним в другой раз.
— Ладно уж.
Тао Юньчан поколебался пару секунд и неожиданно согласился, после чего резво взметнулся обратно на крышу.
Уже забравшись наверх, он о чём-то вспомнил, подошел ближе к самому краю свеса крыши, перевёл взгляд на карман джинсов Се Ли, где отчетливо выделялись очертания ключей от машины, и с тихой меланхолией бросил стоявшему внизу Се Ли:
— Только я сегодня без машины, придется побеспокоить тебя, подбросишь меня.
Сказав это, он вернулся к коньку крыши и принялся укладывать черепицу, больше не обращая внимания на двух мужчин внизу.
— Ты же говорил, что без машины, с чего это он тебя просит подвезти? — озадаченно спросил Се Ли мужчина средних лет.
Се Ли ошеломленно смотрел на то, как проворно работает Тао Юньчан, чувствуя полнейшую растерянность. На этой запыленной стройке время словно выплеснули в невысохшие лужи. Казалось, не изменилось ничего — и в то же время изменилось абсолютно всё.
В конце концов ему оставалось лишь пожать плечами, обреченно вздохнуть и произнести:
— Да потому что от него ничего не скроешь.
В Южном Чжэне всего одна главная улица.
Чэнь Мэйцзюань говорила, что жизнь жителя Южного Чжэня укладывается ровно в десять километров. В начале улицы — детский сад и начальная школа. В середине — средняя школа и техникум. В конце улицы — дом престарелых. Вот тебе и так называемая судья. Раз уж родился здесь, остаётся только покориться судьбе.
Се Ли не знал, можно ли нынешнего Тао Юньчана назвать истинным жителем Южного Чжэня, но он точно знал: когда-то тот был одним из тех, кто меньше всего на свете хотел здесь оставаться.
Он наблюдал, как Тао Юньчан ряд за рядом укладывает черепицу, как напоследок тщательно выкладывает коньковый желоб, как, окинув всё критическим взглядом, ловко спрыгивает с крыши. Подойдя к Се Ли, который сидел во дворе и делал вид, что копается в телефоне, тот произнес:
— Заждался.
Се Ли убрал телефон и с невероятно великодушным видом отозвался:
— Ничуть.
Затем он посмотрел на уходящую вдаль черепичную крышу и пораженно выдохнул:
— Какая площадь! Сколько же всего черепиц ушло?
— Сегодня я уложил две тысячи четыреста восемьдесят две штуки, — Тао Юньчан принес две бутылки воды, протянул одну Се Ли и продолжил: — На весь дом работают шесть человек, а в общей сложности тут около шестидесяти тысяч штук.
Се Ли кивнул, принимая воду, и невпопад бросил:
— Ну тогда тебе снова придется считать до тех пор, пока бессонница не начнется.
Едва вымолвив это, он тут же пожалел о сказанном — прозвучало так, будто он пытается набиться в друзья.
— Теперь уже нет.
Тао Юньчан накинул чистую куртку и, выводя Се Ли со двора, пояснил:
— И в исправительном учреждении, и на стройке всё держится на монотонном труде, привыкаешь настолько, что спишь даже крепче.
Перед самым уходом он порылся в ящике с инструментами, отыскал чистый большой пластиковый пакет, аккуратно сложил его и засунул за пазуху.
Услышав это, Се Ли потерял дар речи. Он молча шагал позади Тао Юньчана, тупо уставившись на его резиновые сапоги. Кажется, такие же резиновые сапоги Се Ли видел у него ещё в старшей школе — на них красовался логотип какого-то близлежащего завода, их обоим в сезон дождей подарила бабушка Тао Юньчана. Свои сапоги Се Ли давно выбросил, а Тао Юньчан, вполне возможно, носил их все семь лет.
Они шли друг за другом в полном молчании по направлению к главной улице, точь-в-точь как когда-то, возвращаясь домой после занятий.
Се Ли подошел к машине, разблокировал двери и, усевшись внутри, заметил, что Тао Юньчан открыл дверь, но садиться не спешит: достав из кармана сложенный пакет, он развернул его, аккуратно постелил на сиденье и лишь после этого шагнул в салон.
http://bllate.org/book/32955/4037311
Готово:
