Место, днем гостеприимно распахивающее двери для гостей, в этот миг преобразилось, превратившись в пожирающую всё плавильню.
Юнь Цинъу нахмурился: этот плач доносился не от людей, а от ёкаев.
Он огляделся по сторонам: плач доносился отовсюду — из каждой столбовой балки, каждой плитки пола, из каждого дуновения воздуха, с отчаянным надрывом повествуя об их страданиях и несбывшихся чаяниях.
Портреты Бай Цзэ на дверях каждого дома подрагивали от подземных толчков, являя свою божественную мощь и прочно удерживая собственные владения.
Юнь Цинъу смотрел на самого себя, и на сердце у него было тяжело.
Государство Цзэ представляло собой гигантскую печь для выплавки ёкаев.
Топ.
Топ.
Среди пронзительных воплей и стенаний внезапно послышались размеренные, до ужаса механичные шаги — кто-то поднимался по ступеням снизу вверх.
Юнь Цинъу обернулся и посмотрел вниз: источником шагов оказался молодой человек в легкой одежде; хотя его глаза были открыты, взгляд оставался совершенно тусклым и мертвенным, выдавая явное ненормальное состояние.
Мужчина прижимал к груди ребенка лет пяти, и Юнь Цинъу узнал в нем того самого мальчика, который накануне на рынке показывал Цюй Вэню сделанный своими руками фонарик.
Сейчас этот малыш с закрытыми глазами лежал на руках у мужчины, потеряв сознание.
Юнь Цинъу качнул стопой, собираясь шагнуть вперед и остановить их, но заметил, что неподалеку от мужчины появились другие жители, точно так же прижимающие к себе детей.
Помедлив всего мгновение, Юнь Цинъу сделал несколько шагов в сторону мужчины — ему требовалось во всем разобраться.
Путь мужчине преградили, но он даже не пытался обойти препятствие, лишь остекленевне шагал на месте, словно продолжая путь к своей цели.
Юнь Цинъу воспользовался моментом и поднес указательный палец к носу ребенка, его брови сошлись на переносице.
Ребенок не дышал.
Посмотрев на людей, которые вот-вот должны были обогнать их, он в конце концов отступил на шаг в сторону.
Мужчина не замечал преграды и никак не отреагировал на то, что она исчезла, продолжая шагать вперед.
Юнь Цинъу последовал за ним по пятам: ему нужно было воочию увидеть, какие же демоны и монстры бесчинствуют в этих краях!
Толпа добралась до вершины горы. Местность, днем охранявшаяся со всей строгостью, сейчас стояла без всякой стражи, ворота были распахнуты настежь, и люди с детьми беспрепятственно вошли внутрь друг за другом, направляясь вглубь территории.
Когда Юнь Цинъу уже подумал, что они направятся прямо во дворец, те вдруг свернули в сторону и вошли на территорию сада.
Стояла зима, но цветы в саду пестрели весенними красками — впрочем, и это определение было не совсем точным, ведь здесь одновременно цвели и весенние пионы, и зимняя сливовая ханмэй, собрав воедино почти всю красоту четырех времен года.
Все хорошо в меру, но сейчас это чрезмерное буйство жизни казалось Юнь Цинъу не просто жутким, а начисто лишенным всякой красоты.
Миновав сад, взору открылся вход в скрытую подземную пещеру.
Мужчина, шедший впереди, первым спустился вниз, остальные последовали за ним.
Юнь Цинъу некоторое время ждал у входа в пещеру, пока вошедшие люди один за другим не стали возвращаться обратно — вот только детей в их руках уже не было. Дождавшись, пока они уйдут той же дорогой, он направился в глубь пещеры.
Длинные ступени уходили круто вниз, средняя часть пути почти не освещалась и погрузилась в непроглядную тьму, к счастью, его природное ночное зрение позволяло смутно различать окружающую обстановку.
Поначалу стены были сложены из обычной глины, но чем дальше они уходили, тем заметнее становились следы отделки — судя по всему, пещеру регулярно приводили в порядок.
Миновав поворот, на стенах начали появляться масляные лампы; их тусклый свет с трудом разгонял тьму. Взгляд Юнь Цинъу слегка задержался: в неверных отсветах лампы на стенах виднелись причудливые неправильные тени, напоминающие застарелые, никем не леченные шрамы — безобразные и пугающие.
Он подошел ближе и понял, что эти тени — оплетшие стены пещеры безымянные древесные корни. Причем чем глубже они спускались, тем больше становилось корней, и оттого некогда ровная дорога под ногами превратилась в сплошные ухабы.
Когда корни на земле сравнялись по высоте с потолком пещеры, перед глазами Юнь Цинъу открылся простор: прямо перед ним возвышалось гигантское дерево, способное поспорить высотой с самим дворцом. На самом деле это была не просто пещера, а внутреннее пространство целой горы.
Какой-то ёкай выпотрошил эту гору, обустроив здесь свое логовище.
Сейчас в лоне горы царил полумрак, и лишь мерцающие точки света, плавающие на ветвях и в воздухе, освещали пространство.
Вглядевшись повнимательнее, Юнь Цинъу почувствовал, как у него перехватило дыхание, а руки сами собой сжались в кулаки по бокам.
В этом сиянии скрывались ряды ледяных гробов!
И в каждом из них, без исключения, лежали дети в возрасте от нуля до десяти лет.
При дуновении ветерка раздавался тихий перезвон, похожий на звучание целой связки колокольчиков-фэнлин.
Юнь Цинъу больше не сомневался. Он закрыл глаза и едва заметно повел носом, силясь отыскать по запаху знакомый след.
Спустя мгновение он открыл глаза и устремил взгляд на ветки вблизи выхода: Цюй Линь находилась именно там.
Однако следов Сяо Дао по-прежнему не ощущалось.
Юнь Цинъу вытащил из-за пазухи тесак — он прихватил его из двора семьи Цюй перед самым уходом. Духовные силы к нему еще не вернулись, поэтому применить Ледяное копьё он не мог.
Придется довольствоваться тем, что есть.
К счастью, ветка, на которой висела Цюй Линь, находилась невысоко, и длины тесака вполне должно было хватить.
Сделав рывок вперед, он изо всех сил взмахнул клинком по намеченной ветке.
Хрясь.
Ветка надломилась, крошечный ледяной гроб тут же рухнул на землю, и при падении мгновенно растаял, обратившись в лужицу воды, посреди которой тихо лежало крошечное тело Цюй Линь.
Юнь Цинъу шагнул вперед, намереваясь проверить состояние девочки, но в тот самый момент, когда он приблизился, маленькая девочка, до того державшая глаза закрытыми, внезапно распахнула их и нанесла прямой удар ладонью.
В последний миг Юнь Цинъу увернулся в сторону, одновременно перехватив обе руки Цюй Линь и заломив их назад, лишая противницу возможности продолжать атаку.
Прежде чем он успел предпринять что-то еще, налетел свирепый порыв ветра, от которого подвешенные мелкие гробы заходились в неистовой качке, а звон колокольчиков слился в непрекращающийся стон, подобный плачу гор.
Посреди бури раздался пронзительный визг, и доселе неподвижные ветви дерева вмиг ожили, начиная извиваться и плотным кольцом оплетать Юнь Цинъу.
— Демон, прекрати бесчинствовать! — Юнь Цинъу двигался с кошачьей грацией, уворачиваясь от ветвей. Он прикусил палец и быстрой каплей крови вывел на клинке защитное заклинание, после чего прежде неуклюжий тесак вспыхнул ярким светом и под действием мощного толска со свистом полетел прямо в эпицентр бури.
Раздался приглушенный стон, и ярость урагана пошла на спад.
Пусть духовная сила, черпаемая извне, не шла ни в какое сравнение с прежней, ее вполне хватало, чтобы заставить ёкая явить истинный облик.
Чудище сплошь покрывали перья, туловище было человеческим, а венчали его целых девять голов. Взвевая крылья мощными взмахами, тварь приготовилась вновь броситься на Юнь Цинъу.
Это была Гухоняо.
Но не совсем обычная Гухоняо.
Юнь Цинъу увернулся от атаки в полете, от его тела с грохотом во все стороны брызнул ослепительный белый свет, и исполинский зверь с телом льва и оленьими рогами стремительно ринулся на зависшую в воздухе птицу-мать.
Раздался пронзительный крик, и еще больше лиан устремилось наперерез Бай Цзэ.
Тот тряхнул мощным крупом, и хотя лианы попытались опутать зверя, он с легкостью разорвал их на куски, так что обломки градом посыпались на землю.
Разница в размерах между противниками была колоссальной: все смертоносные приемы Гухоняо, достигая тела Бай Цзэ, теряли львиную долю своей мощи. Однако, будучи лишенным собственной духовной силы, Юнь Цинъу мог лишь за счет природного превосходства в силе едва удерживать хрупкое равновесие, оставаясь не в силах одолеть врага.
Ему было необходимо отыскать ее уязвимое место, чтобы нанести один решающий удар.
Уклоняясь от атак Гухоняо, Юнь Цинъу внимательно озирался по сторонам и вскоре уловил ту самую зацепку.
Он заметил, что стоило ему приблизиться к стволу гигантского дерева, как ярость атак чудища возрастала многократно — казалось, она не в силах вынести этого ни секунды и стремится отбросить его от ствола как можно быстрее. При этом, какая бы из голов ни вела бой в качестве главной, взгляды остальных неизменно были прикованы к стволу.
Эта Гухоняо отличалась от остальных: ее демоническая ци была не до конца чистой, и, судя по его познаниям о ёкаях, перед ним с наибольшей вероятностью находился полудемон.
Полудемоны обычно делятся на два типа: одни, подобные Лэн Ци, рождаются от союза человека и ёкая и являются полукровками с рождения; другие же обретают демоническую сущность насильственным путем с помощью внешней силы. Существо перед ним явно принадлежало ко второй категории.
Чтобы поддерживать свою демоническую силу, последним требовалось постоянно подпитываться тем внешним источником, с помощью которого они обратились, и они не могли надолго покинуть его.
А значит, стоило отыскать сердце этого исполинского дерева, и победа будет достигнута одним ударом.
Но.
Когда Юнь Цинъу в очередной раз был вынужден отступить подальше от ствола, ему пришлось признать, что сейчас ему это не по силам.
— А-а!
У входа послышался чей-то испуганный крик, за которым последовал глухой звук падения на землю от потери равновесия.
Юнь Цинъу перевел взгляд на вход в пещеру и вздрогнул — новоприбывшим оказался Цюй Вэнь.
— Цюй Вэнь! На земле лежит тесак, поищи, нет ли на стволе дерева светящихся мест, и сруби их тесаком!
Цюй Вэнь сглотнул слюну и, глядя на Бай Цзэ, проговорил дрожащим от страха, но полным благоговения голосом:
— Великий... Великий Бог Бай Цзэ.
Заметив, что Цюй Вэнь замер на месте, Юнь Цинъу поторопил его:
— Быстрее!
Рассудок вернулся к Цюй Вэню, он живо вскочил на ноги, подобрал с земли тесак и бросился к стволу дерева.
Заметив это, Гухоняо взмахнула крыльями, пытаясь броситься следом, но Бай Цзэ преградил ей путь мощным тараном, не позволив сделать ни шагу вперед.
Цюй Вэнь благополучно добежал до ствола и принялся тщательно осматривать каждый его дюйм. Чем дольше он вглядывался, тем тревожнее становилось его лицо: кора была испещрена следами веков, но никаких светящихся участков на ней не было и в помине.
Все девять голов Гухоняо разом издали пронзительные птичьи крики, и в тот же миг, подобно бесчисленным птахам, возвращающимся в гнезда, ветви гигантского дерева устремились вперед, мгновенно удлинившись в несколько раз. Переплетясь в единую сеть, они вознамерились разорвать Цюй Вэня на куски.
— Цюй Вэнь, берегись!
Бай Цзэ свирепо боднул врага рогами, пытаясь вцепиться в Гухоняо и заставить ее прекратить атаку, но та продемонстрировала удивительную проворность и вновь увернулась.
На сердце у Юнь Цинъу тяжело рухнуло: он не мог рисковать жизнью Цюй Вэня.
И когда он уже собирался развернуться, чтобы броситься тому на выручку, смертельная опасность вдруг оборвалась на самом полуслове.
http://bllate.org/book/32954/4037195
Готово:
