Его штанины и обувь насквозь промокли от талого снега, а плечи и волосы были усыпаны хлопьями. Выглядел он невероятно жалко и растерянно.
Он стоял перед дверью реанимации, не двигаясь ни единым мускулом.
Одетый в очки врач хлопнул его по плечу сзади, пытаясь протянуть стакан с горячей водой:
— Цзи Суй, не переживай. Столько лет уже позади, твой младший брат невероятно живуч. Операция прошла вполне успешно, как только жизненные показатели стабилизируются, его переведут в обычную палату. На вот, выпей немного, согрейся.
Цзи Суй ничего не ответил, лишь крепко вжался ногтями в ладони.
-
Сколько Цзи Чжицы пробыл в отключке внутри, столько Цзи Суй простоял на страже снаружи.
Родственникам запрещалось находиться в реанимации, пускали лишь в строго отведенные часы. Всё остальное время Цзи Суй проводил в больничном коридоре, просто ожидая.
На пятый день, отправляясь навестить брата в реанимации, Цзи Суй, как и в предыдущие раззы, облачился в продезинфицированную одежду.
Его голова и тело были с ног до головы укутаны защитной пленкой. Стоя у койки Цзи Чжицы, он нежно взъерошил тому волосы. Через упаковочный пакет согрел влажную салфетку, вскрыл ее и принялся аккуратно протирать брату лоб и тело.
Хотя Цзи Чжицы был еще мал, с пеленок он рос большим чистюлей. Родители каждый день обмывали его тело, а вот Цзи Сую почти не доводилось этим заниматься.
Цзи Суй был старше Цзи Чжицы на двенадцать лет.
Цзи Чжицы был совсем крошечным — макушкой доставал лишь до пояса Цзи Сую, а ручонки у него были крошечными, чтобы ухватиться за полу старшего брата, приходилось прикладывать все силы. Впрочем, подобные трогательные картины случались редко: Цзи Суй не любил пустых слов, не умел выражать чувства, отличался холодным нравом, и никто не ведал, о чем он думает.
Разумеется, сблизиться с ним было непроще простого.
Цзи Суй закончил протирать брата, и время посещения почти подошло к концу. Перед уходом он протянул руку и взъерошил волосы Цзи Чжицы.
Из-за слабого здоровья с самого детства волосы Цзи Чжицы были не чисто-черными, а с заметной желтизной, на ощупь они казались невероятно мягкими.
— Цзи Суй уже отдернул руку, собираясь уходить, как вдруг кто-то ухватил его за полу одежды.
В следующий мгновение из больничной койки раздался нежный и сладкий детский голосок:
— Брат?
— Ты мой брат?
— Брат!
Цзи Суй прикрыл веки, бросив взгляд на постель, и встретился взглядом с парой огромных, распахнутых глаз.
-
— Сяо Цзи восстанавливается так быстро! Просто невероятный храбрец, он ведь совсем не боится уколов, правда?
Как только жизненные показатели вернулись в норму, Цзи Чжицы перевели в прежнюю палату.
Цзи Чжицы вцепился в полу одежды Цзи Суя и не отпускал. Стоило медсестре сделать шаг вперед со шприцем наперевес, как его тело тут же забивалось в дрожи, и он пятился назад, пока худенькая спинка намертво не вжималась в изголовье кровати — всем своим видом выказывая яростное сопротивление.
Он совершенно не походил на себя прежнего, послушно терпевшего любые уколы, словно в него вселился другой человек.
И Цзи Суй, и медсестра сразу же заметили неладное.
— Брат, я не хочу делать укол, — Цзи Чжицы отступил к самому краю, бежать дальше было некуда, и ему оставалось лишь искать спасения у Цзи Суя.
— Сяо Цзи, ты что, не узнаешь сестричку? — медсестра опустила шприц, решив проверить догадку.
Цзи Чжицы спрятался за спину Цзи Суя и покачал головой.
Медсестра достала корочку малинового мармелада — любимого лакомства Цзи Чжицы — и слегка помахала ею перед ним:
— А это? Тоже не помнишь?
Цзи Чжицы осторожно поглядел на угощение с минуту, но снова покачал головой.
Хорошая новость: с Цзи Чжицы все было в порядке.
Плохая новость: Цзи Чжицы абсолютно все позабыл.
В памяти остался лишь один Цзи Суй.
-
После возвращения из реанимации Цзи Чжицы сделался невероятно привязчивым, то и дело норовя обхватить руку Цзи Суя и принявшись ластиться.
— Брат, почему ты совсем не любишь разговаривать?
— Брат, ну поговори со мной, а?
Малыш напоминал задыхающуюся рыбку: то обвивал Цзи Суя за талию, то висел у него на руке, то теребил его пальцы.
Совсем кроха, а сил в нем оказалось немало — так цеплялся, будто боялся, что Цзи Суй сбежит.
Прежде Цзи Сую было совершенно не о чем с ним говорить, но теперь, зажатый этим липучкой, он лишь обреченно выдавил:
— О чем тебе говорить?
— Поиграй со мной в игру, братик, — Цзи Чжицы легонько пощипал мизинец Цзи Суя. — Мне же так больно было, когда я болел, у меня на животе вон какая огромная рана. — При этом Цзи Чжицы надул губы и собрался приподнять одежду, чтобы показать шрам.
Цзи Суй среагировал молниеносно и тут же опустил край обратно:
— Не балуйся.
— Дернешься еще раз — и я уйду.
Цзи Чжицы тут же выпрямился с глухим стуком, в его глазах заблестели слезы, и он робко зацепился за мизинец Цзи Суя:
— Братик, умоляю, не бросай меня, ладно?
Заметив, что Цзи Суй не сопротивляется, Цзи Чжицы откинул оделяло, забрался к нему на колени, обвил руками шею и прижался мягкой щекой к его груди. Мягкие пряди волос скользнули по шее Цзи Суя, оставляя после себя легкий зуд.
Словно маленький котенок, Цзи Чжицы приподнял голову, заглядывая снизу вверх, и задорно захлопал огромными влажными глазами. Он снова потерся о грудь Цзи Суя, а его голос зазвучал донельзя жалобно:
— Ну пожалуйста.
Цзи Суй явно испытывал некоторое раздражение от такой назойливости, но после подобных ласк всё же капитулировал, едва слышно откликнувшись:
— Мм.
Младшего брата скоро выучат на свою голову, ха-ха-ха.
День третий, как я люблю брата
Хотя ответ Цзи Суя состоял всего из одного слога, для Цзи Чжицы он прозвучал слаще меда. На душе у него сразу стало так тепло и радостно, что он прилип к брату еще сильнее, продолжая усердно тереться о его грудь. Его ножки тоже не сидели на месте: умостившись верхом на бедрах Цзи Суя, он крепко обхватил его за талию.
Цзи Суй чувствовал, как пушистая макушка щекочет ему подбородок, и попытался отвернуться, чтобы увернуться. Но малыш обладал невероятной чуткостью — он тут же решил, что Цзи Суй передумал.
— Брат, — Цзи Чжицы переместил руки с шеи Цзи Суя ему на пояс и выпятил влажные губы донельзя: — Давай поспорим на мизинцах, а?
— Не буду.
Поблизости находились медсестры, и Цзи Суй отказался напрямую.
Медсестру позабавило обиженное выражение лица Цзи Чжицы, и она не удержалась от смеха:
— Сяо Цзи такой липучка? Того и гляди на брате верхом усядешься.
Ребенок еще не умел распознавать шутливый тон, и его уши покраснели до самых кончиков, отчего он снова отчаянно уткнулся лицом в грудь Цзи Суя.
— Ой, смутился.
— …Ничего подобного, — мягкий голосок Цзи Чжицы был абсолютно безоружен, и медсестра рассмеялась еще веселее.
Дав Цзи Сую последние указания насчет приема лекарств, она с улыбкой удалилась, и спустя мгновение в палате снова остались только они двое.
Пока присутствовали посторонние, Цзи Суй стеснялся оттаскивать малыша, но стоило людям уйти, как он тут же поднялся на ноги, сорвал с себя Цзи Чжицы и буквально забросил того в постель.
Сколько он себя помнил, Цзи Суй впервые находился настолько близко к Цзи Чжицы, и это вызывало определенный дискомфорт. Он зачесал волосы назад и закусил губу.
От его одежды отчетливо пахло молочным запахом, исходившим от Цзи Чжицы.
Цзи Суй сглотнул вязкую слюну и направился с кружкой за горячей водой.
У Цзи Чжицы было слабое здоровье, и ему полагалось ежедневно выпивать по чашке теплого молока — так заведено с самого его рождения, так что от мальчика никогда не пахло лекарствами, лишь чистым молоком.
— Проголодался? — Цзи Суй опустил стакан с молоком в горячую воду и бросил косой взгляд на Цзи Чжицы, которого только что водворил на больничную койку, и замер.
— Малыш в неизвестный момент успел заплакать, его глазки покраснели, а крупные капли слез скатывались из уголков глаз, вмиг увлажнив изрядную часть подушки. Круглые глазенки заволокла пелена влаги.
Сердце Цзи Суя неожиданно кольнуло, и он слегка пожалел, что сорвал этого маленького предка со своей шеи.
Утешать детей он совершенно не умел, и теперь проблемы казались неизбежными.
— У-у… Брат меня выбросил, — запричитал Цзи Чжицы, лежа на кровати словно оживший мертвец. — А мне больно.
На этот раз Цзи Чжицы не просто оттопырил губу, а вцепился в нее зубами. Губы у него были такие тонкие, и после реабилитации прошло совсем мало времени, так разве они могли выдержать подобное издевательство?
Цзи Суй с досадой потер виски, чувствуя полное бессилие перед Цзи Чжицы, и был вынужден сдаться:
— Что сделать, чтобы перестало болеть?
— Поспорить на мизинцах! — сорванец в мгновение ока перестал хныкать, шмыгнул покрасневшим носом и подался вперед: — Поспорь со мной, брат, и сразу перестанет!
В конце концов Цзи Суй с каменным лицом все же сцепился с ним мизинцами. Малыш тут же остался доволен, обхватил коробочку с молоком и принялся жадно пить, смакуя каждую каплю — до чего же сладким оно казалось.
-
После возвращения из реанимации Цзи Чжицы выглядел куда более живым и сделался значительно привязчивее, чем прежде.
Цзи Суй вечно ходил с угрюмым лицом и молчал. По детским меркам он казался невероятно суровым, и раньше Цзи Чжицы очень его боялся. Но теперь все изменилось: мало того, что страх исчез, так он еще и прицепился банным листком, желая ежесекундно висеть на Цзи Суе.
Шел ли Цзи Суй в столовую за едой — тот тащился следом.
Направлялся ли в туалет — и тут увязывался за ним.
Отправлялся домой за одеждой — Цзи Чжицы снова следовал за ним по пятам.
Тело Цзи Чжицы еще не до конца восстановилось, швы еще не сняли, и ему с трудом давался даже подъем с кровати, не говоря уже о ходьбе.
Цзи Суй решительно отказывал ему, но малыш со слезами на глазах цеплялся за полу его одежды, не позволяя уйти. Загнанный в угол бесконечной возней, Цзи Суй в конце концов приноровился проворачивать все дела лишь тогда, когда Цзи Чжицы засыпал.
-
Палата, в которой сейчас находился Цзи Чжицы, по-прежнему оставалась двухместной, но соседняя койка пустовала. Малышу требовался постоянный усмотр, и все эти дни Цзи Суй неотлучно провел рядом с ним.
В школе не разрешалось брать отгулы на столь долгий срок, приходилось отпрашиваться день за днем, в противном случае требовалось личное присутствие родителей для объяснений. Цзи Суй счел это лишней морокой и попросту махнул рукой, забросив учебу. В конце концов, на тот номер, который он оставлял прежде, дозвониться все равно было невозможно.
Днем, пользуясь тем временем, пока Цзи Чжицы спал, Цзи Суй отправлялся домой, чтобы разобраться с делами покойных родителей. Семья Цзи перебралась сюда из других мест, и никаких родственников поблизости не имелось. Хоть Цзи Сую исполнялось семнадцать-восемнадцать лет и он почти достиг совершеннолетия, ему впервые довелось столкнуться с подобным горем — разлукой со смертью, — отчего он чувствовал себя растерянным и толком не знал, за что хвататься.
К счастью, соседи попались на редкость отзывчивые: зная положение семьи Цзи, они вызвались добровольно помочь с похоронами родителей.
— Сяо Суй, как там твой младший братишка, обошлось без серьезных последствий? — распорядитель общины с лопатой в руках счищал наледь во дворе. — Слышал, на днях он снова загремел в реанимацию?
Цзи Суй как раз прибирался в главной комнате среди вещей родителей и, услышав вопрос, отозвался:
— Угу. Сейчас все хорошо, ничего страшного.
Снег таял, превращаясь в воду, и наледь на дорожках делалась донельзя скользкой — неосторожное движение грозило сбить человека с ног. Управляющий кое-как удержал равновесие, ухватившись за ствол росшего рядом хурмовника:
— Ну и славно, у парнишки крепкая судьба.
http://bllate.org/book/32945/4035912
Готово:
