Раздался свисток.
Судья показал жестом, что матч окончен.
Гу Цзяньчуань, успевший нанести последний удар по воротам прямо перед финальным свистком, ступал по зелёному газону, опустив голову. По его утончённому лицу струился пот, а под густыми ресницами скрывался холодный, равнодушный взгляд, в котором не читалось никакой радости.
— Цзяньчуань!
Одурманенные восторгом сокомандники бросились к нему с объятиями:
— Только что был потрясающий гол! Держу пари, ты снова попадешь на первые полосы всех газет. Твои фанаты до сих пор сходят с ума на трибунах…
Заметив его отрешенность, один из игроков тут же обеспокоенно окликнул:
— Цзяньчуань?
Гу Цзяньчуань рассеянно бросил короткое «угу».
Стоя посреди рёва многотысячной толпы, он выглядел так, будто его душа унеслась куда-то за тысячи ли, тревожась о ком-то, кто вовсе этого не стоил. Кожа Гу Цзяньчуаня ослепительно белела в лучах солнца.
Товарищ по команде обхватил его за талию, подчеркивая его изящные, точёные пропорции.
Спохватившись, Гу Цзяньчуань нахмурился:
— Орист, ты обнимаешь слишком крепко.
Гу Цзяньчуань не любил телесных контактов. На беду, его товарищи по команде отличались чрезмерной страстностью, да и футбол — игра командная; ради сохранения здоровой атмосферы в коллективе ему приходилось идти на уступки.
Орист Эзра был отличным напарником.
Талантливый, с живым и открытым характером.
Вот только… у него совершенно отсутствовало чувство личных границ.
Каждый раз, когда Гу Цзяньчуань делал ему замечание о том, что не стоит сжимать его так сильно и здороваться поцелуями в щеку каждый божий день, тот лишь наивно хлопал своими зелёными глазами и послушно отвечал: «Хорошо-хорошо», — чтобы в следующий раз снова совершить ту же ошибку.
Гу Цзяньчуань слегка оттолкнул Ориста Эзру:
— Отпусти.
— Не хочу, — Орист моргнул, прижимая легкие каштановые пряди к шее Гу Цзяньчуаня. — Мы с таким трудом пробились в четвертьфинал, дай мне отпраздновать.
— Цзяньчуань, ты ведь не хочешь, чтобы в прессе написали о разладе в нашей команде?
Гу Цзяньчуань: «……»
Он беспомощно вздохнул и позволил товарищу по команде приобнять себя за плечи, направляясь в сторону раздевалки.
Связанная с ним система не удержалась от едкого комментария:
— *Что за странные реплики. Цзяньчуань, у меня есть подозрение, что он хочет тебя того самого, уж слишком часто распускает руки.*
Гу Цзяньчуань не придавал этому особого значения.
В конце концов, все его мысли были заняты исключительно выполнением заданий.
Его задача заключалась в том, чтобы отыгрывать роль преданного и влюбленного второстепенного персонажа из романа.
Мир, в котором он сейчас находился, назывался «Любовь, бабочки и золотые монеты».
Действие происходило в стране М.
История повествовала о романе между элегантным, холодным сыном богача и свободолюбивым нищим бродягой со дна общества. А Гу Цзяньчуань был одной из тех многочисленных рыбок, которых цеплял на крючок главный герой-потаскун — Теодор.
Самой преданной рыбкой с самой трагичной судьбой.
Сколько бы ни требовалось Теодору денег, Гу Цзяньчуань переводил всё до последней монеты; если Теодору требовалось общество, Гу Цзяньчуань прогуливал матчи; из-за постоянных эмоциональных качелей и холодности Теодора Гу Цзяньчуань отвлекся и получил серьезную травму ноги…
В конце концов он с позором ушел из футбола, потеряв доброе имя.
И даже сбережений у него почти не осталось.
Ему еще предстояло воочию наблюдать за счастливым концом в отношениях Теодора и главного героя-актива.
Не спрашивайте ни о чем — если спрашиваете, значит, любил до безумия и без оглядки.
……
……
Едва они перешагнули порог раздевалки,
Вспышки камер зачастили с новой силой.
Несмолкаемый треск затворов.
Гу Цзяньчуань поджал губы, давно привыкнув к атакам папарацци.
Он был не только подающим надежды звездным талантом, но и обладал безупречной внешностью топ-уровня, хорошей под любым углом обзора. В его облике угадывалась классическая эстетика, напоминающая традиционную живопись тушью, что обеспечивало ему мощнейший приток поклонников и невероятную популярность.
Любое украдкой сделанное фото можно было продать за баснословные деньги.
Как-то раз один репортер в шутку бросил: *Даже если не писать статьи, можно обеспечить себе скачок по социальному лифту и финансовую свободу, торгуя одними только снимками Гу Цзяньчуаня*.
Пальцы Гу Цзяньчуаня шевельнулись.
Не успел он и руку поднять, как прилипнувший к нему, точно коала, Орист Эзра уже закрыл его собой от вспышек, защищая его глаза от слепящего света.
Гу Цзяньчуань повернул голову.
Из-за тяжелых физических нагрузок его грудь вздымалась от учащенного дыхания. От всего его облика веяло прохладой, а влажные от пота, покрасневшие губы выглядели донельзя соблазнительно.
Капелька пота скатилась по ключице.
Его красивые глаза едва заметно изогнулись.
Гу Цзяньчуань:
— Спасибо, Орист.
В просторном помещении вдруг на мгновение воцарилась странная тишина.
Обнимающая его рука невольно сжалась сильнее, так крепко, что это вызвало у него легкое недоумение. К счастью, Орист Эзра тут же ослабил хватку, не позволив парню оттолкнуть себя прямо на месте.
— Цзяньчуань, ты…
Он и впрямь совершенно не осознавал разрушительную силу собственной красоты.
Орист Эзра напоминал дракона, охраняющего несметные сокровища. И хотя его переполняли собственнические, темные порывы, он был вынужден притворяться невинным ради сохранности своего сокровища.
Крепко сбитый юноша ростом под метр девяносто нагло воспользовался привилегиями товарища по команде, чтобы потереться о плечо Гу Цзяньчуаня, после чего так же бессовестно принялся выдворять посторонних:
— Вы уже закончили снимать? Если да, то убирайтесь. Цзяньчуань смертельно устал, ему нужно как следует и в полной тишине отдохнуть.
Репортеры: …………
Гу Цзяньчуань по-прежнему пребывал в отрешенном от окружающей действительности состоянии.
Журналисты прекрасно всё понимали.
Провокация.
Чистой воды провокация.
Подумаешь, умеет пинать мяч! Подумаешь, играют в одной команде! Подумаешь, проводят вместе целые дни! Подумаешь, может помогать Гу Цзяньчуаню переодеваться, подумаешь…
Забудьте, лучше об этом не думать.
Если развивать эту мысль дальше, у ярых фанаток случится нервный срыв.
— Господин, не стоит так усердно сжимать камеру, того и гляди сломаете.
Тихий голос, раздавшийся словно из ниоткуда, привлек внимание Гу Цзяньчуаня. Обернувшись, он с легкой улыбкой перевел взгляд на говорившего: симпатичный репортер, державший в руках аппарат, неожиданно столкнулся с ним взглядом и в полном замешательстве окончательно доломал собственный инвентарь.
Гу Цзяньчуань посмотрел на расколовшийся надвое дорогой фотоаппарат.
— Ты…
— Ладно, Цзяньчуань, пойдем скорее в комнату отдыха.
Орист Эзра перебил его, с лучезарной, капризной улыбкой заталкивая парня внутрь и тут же захлопнув дверь.
Отрезая любые взгляды извне.
Орист облегченно выдохнул.
По привычке он взял полотенце, чтобы вытереть пот с лица Гу Цзяньчуаня.
По характеру Гу Цзяньчуань должен был отказаться. Но как раз в этот момент телефон молодого человека издал звук уведомления — Гу Цзяньчуань замер и предпочел сначала проверить входящее сообщение.
Орист с благоговейным трепетом коснулся его черт лица.
В его взгляде промелькнула тень тоски.
Орист Эзра просто не мог поверить, что на свете найдется кто-то, способный причинить боль Гу Цзяньчуаню. Спрятав ревность, он напустил на себя игривый вид и поинтересовался:
— В чем дело, Цзяньчуань?
— …Ничего особенного.
Гу Цзяньчуань не горел желанием распространяться на этот счет.
Он только что выиграл матч.
Причем выиграл блестяще.
На трибунах даже фанаты противников невольно восхищались его игрой, превознося его как бесспорное сердце команды и главного претендента на нынешний «Золотой мяч».
Но тот, кого он держал в сердце,
Казалось, напрочь забыл, что сегодня у него важная игра.
Он лишь жалобно плакался на нехватку денег и умолял скинуть еще немного.
Уставившись в экран телефона, Гу Цзяньчуань почувствовал тяжесть на душе.
— [Я пошутила.]
— [Конечно же я знаю, что вы выиграл матч! Чмок-чмок (●´З｀●)]
— [Малыш, ты так прекрасен, что мое сердце едва не выпрыгивает из груди.]
Гу Цзяньчуань опешил.
Поглощенный перепиской с Теодоровичем, он даже не заметил, как подушечки пальцев Ориста Эзры бережно коснулись кожи под его глазами.
На губах парня расцвела нежная улыбка.
Он напечатал в ответ:
[Я переведу тебе еще немного денег чуть позже.]
[Теодор, позаботьсь о себе.]
(История о популярном главном герое-пассие, Мэри Сю во всей красе~ Хочется описать историю о том, как все без памяти обожают луноликого юношу, а этот луноликий упорно стремится в канаву, из-за чего окружающие постепенно теряют рассудок, хи-хи)
(Автор ничего не смыслит в футболе, лишь смотрел пару аниме да нарезки клипов из футбольного мира; если найдутся ошибки или оплошности, прошу меня великодушно простить, отключить логику и не обращать внимания qwq Присоединяйтесь ко мне, будем вместе с наслаждением погружаться в мрачное и извращенное ползание по грязи хи-хи-хи)
Глава 2. Тот дождь в юности
Когда Теодор познакомился с Гу Цзяньчуанем,
Тот всегда был один.
Подросток, переведенный в эту старшую школу посреди учебного года, почти не имел друзей, избегал общения и при этом выделялся своей отстраненной, неземной красотой. Казалось, его жизнь состояла исключительно из учебы и футбола, и для всего остального в ней просто не оставалось места.
Все следили за каждым его шагом.
И одновременно сторонились его, презирали.
Словно стоило ему хоть в чем-то подтвердить злословие о его мнимом благородстве и тщеславии, как толпа тут же получила бы полное право втоптать его в грязь, чтобы ощутить его подлинную, осязаемую хрупкость.
http://bllate.org/book/32944/4035850
Готово:
