Вчера, кажется, какой-то человек спросил его имя, а потом попытался куда-то увезти.
Цэнь Цзыян с трудом приподнялся и сел, ошеломленно оглядывая мягкую и удобную постель подожней. Стертые вчера кончики пальцев кто-то заботливо перевязал; они едва заметно саднили, но боль была вполне терпимой.
Комната оказалась просторной, однако от нее веяло холодом. Белый свет ламп падал на однотонную темно-синюю отделку, отчего хозяин этого жилища казался человеком строгим и недоступным, а в воздухе витал легкий, ненавязчивый, но оттого еще более соблазнительный аромат зеленого сандала.
Цэнь Цзыян молча поднялся на ноги, коснулся пальцами лба и понял, что вчерашняя рана тоже обработана.
Неужели его… и впрямь привели сюда?
Во взгляде Цэнь Цзыяна сквозила настороженность. Окинув взглядом обстановку, он отразился темными зрачками в зеркальной глади окружающих предметов.
Парень встал и, хромая, дошел до дивана, на котором лежала записка.
Рядом с ней стояли чашка молока и десерт. От молока еще поднимался легкий пар — судя по всему, его принесли совсем недавно.
Цэнь Цзыян взял записку и опустил взгляд.
Там было написано всего одно простое предложение: молодому человеку напоминали, чтобы он не забыл позавтракать, когда проснется. Почерк оказался размашистым и строгим, совершенно как у самого автора — веяло от него какой-то прохладной отрешенностью.
Цэнь Цзыян с минуту смотрел на молоко, потрогал подернутый голодом живот и решительно повернулся, чтобы уйти.
……
Этот мир оказался куда сложнее, чем предполагал Юй Сюань.
Истинный владелец тела уже начал брать на себя дела Отца Юй, а из-за недавней истории с Цэнь Цзыяном основные руководители компании целыми днями пропадали в круговороте семейных забот, и весь этот тяжкий груз закономерно пал на плечи Юй Сюаня.
Раньше ему уже доводилось сталкиваться с подобными обязанностями, так что справляться с ними было привычно, но из-за скопившейся завалы работы, даже при всей его высокой эффективности, на разбор дел ушел целый день.
Домой Юй Сюань вернулся уже ближе к вечеру.
Это была его собственная квартира, о которой родители ничего не знали. Меньше чем через год после того, как прежний хозяин тела возглавил компанию, он купил себе и жилье, и машину — он был самым настоящим богатым наследником, а это место являлось надежным убежищем.
Ключ повернулся в замочной скважине с тихим щелчком.
Юй Сюань отворил дверь и сразу же увидел фигуру, резко замершую на месте.
Цэнь Цзыян никак не ожидал столкнуться с хозяином квартиры лицом к лицу. Руки, опущенные вдоль тела, напряженно сжались в кулаки, и парень в испуге потупил взор, уставившись на знакомые ноги.
Точно так же, как и прошлой ночью под дождем: аккуратные брюки строгого кроя и безупречные, лишенные и пылинки туфли создавали образ сдержанного и собранного человека. От него исходил слабый древесный аромат — этот мужчина и сам он, пропахший больничным антисептиком, принадлежали к совершенно разным мирам.
Позади Юй Сюаня шла женщина, нанятая для уборки. Она кивнула молодому человеку, боком протиснулась в прихожую и, проходя мимо Цэнь Цзыяна, не таясь окинула его оценивающим взглядом.
Цэнь Цзыян отступил на два шага назад, так и не осмелившись поднять голову.
Войдя в комнату, женщина сразу заметила, что приготовленная еда осталась нетронутой.
— И что это за тип? Молодой господин велел мне каждые двадцать минут приходить и подогревать молоко, я весь день провозилась, а он — пожалуйста, ни единого глотка! Возомнил о себе неизвестно что, неженка фарфоровая, — забурчала женщина. Звукоизоляция в квартире оставляла желать лучшего, так что слышно было почти всё.
— Фальшивка — она и есть фальшивка, от мозга до костей смердит невоспитанностью. Тьфу, только хорошее молоко перевел.
Юй Сюань, казалось, вовсе не обратил внимания на доносившиеся из комнаты звуки. Он небрежно бросил пакет на тумбу и принялся сам расстегивать пуговицы на пиджаке — он терпеть не мог эту сковывающую движения одежду, от которой становилось душно и тяжело дышать.
Цэнь Цзыян крепко сжал зубы и посмотрел на стоящего перед ним человека.
Мужчина небрежно раздевался, совершенно не замечая, что хрупкий парень рядом уже давно поднял глаза.
Профиль этого человека казался чуть резким, переносица — высокой, а уголки глаз надменно вздернутыми, источая отчужденную, прохладную холодность.
В эту минуту фарфорово-белые пальцы касались темных пуговиц пиджака. Выделяющиеся костяшки медленно расстегивали одежду, обнажая белую рубашку под ней; сквозь ткань угадывались красивые линии мышц, пробуждая самые разные мысли.
Лицо и правда красивое… но жаль, что мразь.
Точно такая же нечисть, как и его матушка, пробившаяся в любовницы, даже еще чуточку грязнее, чем он сам.
Цэнь Цзыян не испытывал к нему ни малейшей симпатии. Нахмурившись, он произнес:
— Я уйду. Медицинские расходы, вчерашнюю плату за ночлег и ту одежду я возмещу вам по полной стоимости, но сейчас у меня нет денег. Как только они появятся, я сразу же все верну. Девять отдам, тринадцать заберу, а всё, что сверху, считайте арендной платой.
Для столь юного подростка эти слова прозвучали на удивление деловито. Уголки губ Юй Сюаня дрогнули в усмешке, и он повесил пиджак на вешалку.
— Я не собираюсь тебя удерживать, — Юй Сюань потянул за галстук и кивнул на пакет, оставленный на тумбе. — Забери это.
Цэнь Цзыян кончиком языка облизнул пересохшие губы.
Он знал этот бренд — очень известная кондитерская. Чтобы заработать хотя бы на одно печенье оттуда, ему пришлось бы разгружать товары дней десять. Когда та супружеская пара забрала его к себе, они покупали ему сладости: они были очень сладкими и невероятно вкусными.
— Не нужно, — отказался Цэнь Цзыян.
Юй Сюань небрежно бросил:
— Я не люблю сладкое. Если ты не будешь есть, просто выбросишь по дороге.
В глазах Цэнь Цзыяна мелькнуло сомнение, но в конце концов он протянул руку и взял тяжелый пакет.
Дверь за его спиной закрылась, и в комнате вновь воцарилась могильная тишина.
Юй Сюань чуть скосил глаза на закрытую створку:
— Даже спасибо не удостаивался сказать. Маленький неблагодарный волчонок.
Женщина, зашедшая в комнату убрать со стола, понятия не имела, что ее слова только что услышали. Выходя с едой в руках, она продолжала брюзжать:
— Молодой господин, вы только посмотрите на этого неблагодарного щенка! Ни крошки не притронулся, а вещь-то недешевая! Если бы не вы, я бы…
Не успела она договорить, как раздался леденящий голос:
— Выброси.
Женщина опешила:
— Да как же выбрасывать, какая жалость! Мой сынок ужасно любит такие сладости.
http://bllate.org/book/32935/4034312
Готово:
