Глава 10
Чэн Кэ вернулся от стены к краю улицы. Там по-прежнему царил беспорядок, толпилось множество людей.
Он не знал, как обстоят дела у прихвостней Цзян Юдо. Изначально ему хотелось досмотреть эту драму до самого финала, но, постояв секунд две пары, он вдруг вспомнил слова Цзян Юдо:
Ни один из них не считает себя за человека.
И он понятия не имел, относится ли это «ни один из них» и к нему самому тоже.
Внезапно ему стало до боли тоскливо и пусто. Чэн Кэ повернулся и неспешно побрел в сторону супермаркета.
Пройдя несколько шагов, он оглянулся на ту самую улочку, где исчез Цзян Юдо... Теперь, взглянув на нее под другим углом, он только и заметил, что место это и дорогой-то назвать было нельзя — так, узкий проход между жилым зданием и каменной оградой, погруженный в кромешную тьму. Если бы он заранее не знал, что Цзян Юдо ушел именно туда, вряд ли бы вообще разглядел там хоть какой-то проход.
По всему судя, Цзян Юдо и впрямь был коренным здешним бунтарем, у которого в голове хранилась подробная карта всех потаенных маршрутов для побега в этом районе.
Наверняка у каждого в голове есть нечто подобное — не обязательно карты, быть может, самые разные наборы уникальных навыков выживания.
Например, сейчас Чэн Кэ отдал бы многое за то, чтобы в его собственной голове обнаружился навык обращения с домашним хозяйством.
Все эти правила уборки и соответствующие им инструменты.
Стоя перед полкой с швабрами в супермаркете, он испытывал глубочайшую тоску: ему казалось, что новая жизнь исполнена к нему лютой неприязни.
Швабра — она и есть швабра, просто пол помыть, с чего вдруг такое разнообразие видов и фасонов?
Раньше он искренне полагал, что неплохо разбирается в швабрах. Хотя дома уборкой всегда занимались другие и до него очередь не доходила, он по крайней мере знал о существовании плоских швабр и швабр с пучком веревок.
Но теперь выяснилось, что плоские бывают с круглым основанием и с прямоугольной платформой, а пучковые делятся на те, что бешено отжимаются в специальной корзине, и те, где мокрую палку нужно с усилием вытягивать и скручивать...
И материалы тоже самые разные.
То, что изначально казалось проще пареной репы, вдруг непомерно усложнилось.
В конце концов он выбрал швабру с плоской платформой: она выглядела внушительно, а стоит лишь потянуть за ручку, как она еще и воду сгоняет — должно быть неплохо.
Дотащив швабру до дома на плече, он решил поддаться хмельному куражу и всё-таки вымыть полы.
Сказано — сделано.
Намочил швабру, согнал воду, начал возить по полу.
Не успел он пройти и двух квадратных метров, как замер. Глядя на свалявшиеся комочки пыли и ворсинок, он с горечью понял, что совершил просчет: надо было прихватить еще и веник.
До мытья пола казалось, что никакой особой грязи на паркете нет, так почему же от каждого движения становилось только грязнее?..
И почему, черт побери, этот хозяин квартиры даже веника не оставил?!
Подумаешь, водонагреватель и газовая плита новые — а веника-то нет!
Припомнив хозяина квартиры, который, красуясь с разорванным лбом после драки, заявлял, будто он вовсе не человек, а хуже собаки, Чэн Кэ поморщился.
Да и ладно, сойдет и так.
Час спустя, взмокший и измотанный, Чэн Кэ заперся в ванной.
Пол он кое-как вымыл, но вот с каким результатом — большой вопрос: сейчас весь деревянный настил был залит водой.
Эта швабра оказалась никуда не годится: стоило согнать воду, как пара движений — и она уже елозит всухую, а если не сгонять, то вокруг образуется форменное бедствие местного масштаба, на которое оставалось только закрыть глаза. Наконец, из-за отсутствия перчаток — а пачкать пальцы и отдирать прилипшие к насадке странные клочья пыли ему совсем не улыбалось — он после второй попытки просто выбросил грязную насадку в мусорку. Благо в комплекте шла запасная.
Сбросив одежду, он встал под струи горячего душа. Для человека, который отродясь не занимался физическим трудом и с трудом отличал просян от пшеницы, обычное мытье полов обернулось настоящей битвой, после которой накатила дикая усталость.
Выйдя из ванной, он крутанулся перед зеркалом, оглядывая рану на боку. Вроде бы ничего, похоже, начала затягиваться. По сравнению с макушкой Цзян Юдо, которая даже спустя столько часов продолжала кровоточить, его собственная травма выглядела образцом крепкого здоровья.
Не глядя на часы, Чэн Кэ рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон. Покрышку с одеялом повозилось соединить не удалось, и он, недолго думая, просто спихнул пододеяльник на пол.
Проснувшись утром, он обнаружил, что наволочка неведомым образом тоже валяется на полу.
Ну и ладно, обойдется. Если простыни и подушки испачкаются, постирает их целиком — он помнил, что на балконе стояла стиральная машина.
Минут десять он просто тупо пялился в потолок, соображая, как же ему подняться. Совершенно не представляя, с чего начать и как вообще справляться с этой новой жизнью, он даже чистил зубы в каком-то полузабытьи.
Телефон в гостиной звонил уже довольно долго, прежде чем он соизволил его услышать. Подойдя и взглянув на экран, Чэн Кэ увидел имя Лю Тяньчэна.
Тяжело вздохнув, он принял вызов:
— Алло?
— Проснулся? — поинтересовался тот на том конце провода.
— Только встал. — Чэн Кэ прошел на кухню, открыл холодильник и достал пачку молока. Собираясь перелить его в стакан, он с досадой вспомнил, что у него до сих пор нет чашки.
— Ты вчера вроде ушел довольно рано? Я вышел в зал, а за вашим столом уже никого не было, — заговорил Лю Тяньчэн.
— Угу, поел и ушел. — Чэн Кэ прямо из пачки сделал пару глотков и поморщился: молоко оказалось не таким ароматным, как то, что он пил дома, к тому же ледяным — от холода его аж передернуло.
Хотя какое именно молоко он пил дома, он припомнить не мог. Кажется, он никогда в жизни не обращал внимания на коробки.
— Вчера ты здорово ущемил самолюбие Сяо И. Как-никак родной брат, — вздохнул Лю Тяньчэн. — Он весь вечер просидел мрачнее тучи и почти не разговаривал.
— Он от природы малословлен, — ответил Чэн Кэ. Чэн И и впрямь не отличался болтливостью: с самого детства они ссорились куда яростнее, чем обменивались обычными словами.
Лю Тяньчэн усмехнулся:
— Раньше за обедом он вовсе не так...
— Сколько раз ты с ним вообще обедал? — оборвал его Чэн Кэ. — С нашей последней совместной трапезы прошел целый год, не меньше!
— Ой, да брось ты, чего ты на меня взъелся? — смутился Лю Тяньчэн.
На самом деле Чэн Кэ вовсе не собирался срывать злость на Лю Тяньчэне, но на душе скребли кошки, и его всё раздражало. Половина тех, кто сидел вчера за столом, были его давними приятелями. При этом отношения с ними у Чэн И были куда холоднее, чем с тем же Сюй Дином — включая самого Лю Тяньчэна. Сейчас же тон Лю Тяньчэна в стиле «мы-то с тобой старые друзья» действовал ему на нервы.
— Утренняя несговорчивость, — бросил Чэн Кэ.
— Плохо спалось? — с улыбкой осведомился Лю Тяньчэн. — Или продолжение банкета было?
— Нет. — Чэн Кэ засунул пакет обратно в холодильник — слишком холодное, аж в желудке свело.
— Нет? А я-то думал, твои новые... друзья... — протянул Лю Тяньчэн. — Не похоже на то... Вы что, теперь с новыми знакомыми тусуетесь?
— Угу, — отозвался Чэн Кэ.
— Неожиданно. Ты и с такой шпаной водишься, — усмехнулся тот.
— Да я с кем угодно могу водиться, — хмыкнул Чэн Кэ. — Те, с кем я тусовался раньше, были еще хуже этих.
— Эх, — вздохнул Лю Тяньчэн. — Ладно, прощаю, у тебя в последнее время полоса черная.
— Зачем звонил? — прямо спросил Чэн Кэ.
— А что, уже и позвонить нельзя? — обиделся Лю Тяньчэн. — Мы же раньше вечно болтали по телефону.
— Сейчас не раньше, — отрезал Чэн Кэ. — Я занят.
— Чем это? — тут же подхватил тот.
— Иду в супермаркет за кружкой, — ответил Чэн Кэ.
— Чего? — Лю Тяньчэн на мгновение завис, не уловив сути.
— Бывай. — И Чэн Кэ сбросил вызов.
Изначально его план на сегодня заключался в том, чтобы отсидеться дома. Пусть на душе скребли кошки и никаких идей не было, все равно стоило обдумать, как жить дальше.
Деньги у него водились, хотя и наблюдался резкий контраст. Переход от абсолютной беззаботности в финансовых вопросах к внезапному осознанию того, что даже личные средства имеют свой предел — причем по его меркам весьма скромный — давался тяжело. Впрочем, на нормальную жизнь хватило бы без лишних тревог.
Его «как жить дальше» заключалось в том, что он больше не мог позволить себе прежний образ жизни.
Раньше он делал всё, что взбредет в голову, и воротил нос от того, чего не хотелось. Когда Сюй Дин каждый раз звал его в совместный проект, они составляли официальный договор, а затем следовала оплата. Самому Чэн Кэ это казалось скучной рутиной — так, баловство чистой воды, лишь бы ему было в радость.
Теперь же, оглядываясь назад, он понимал: их сотрудничество с Сюй Дином, пожалуй, было единственным делом за всю его никчемную жизнь, которое не стыдно было занести в актив.
Он тяжело вздохнул, поднялся и сделал круг по комнате. Раз уж всё равно собирался в супермаркет за кружкой, заодно стоило прикинуть, чего еще не хватает в хозяйстве, чтобы купить всё разом и не бегать сто раз.
Правда, собираясь уходить, он смог припомнить лишь одну-единственную вещь — веник.
Купив в супермаркете первую попавшуюся стеклянную кружку и чудовищно уродливую пластиковую красную метелку, он приволок всё это домой. Стоило открыть дверь, как Чэн Кэ тяжко вздохнул: нужен был еще и шкаф для обуви. Пусть пар обуви у него стало гораздо меньше, чем раньше, но вместе с тапочками получалось уже три пары, и все они живописно кучковались у порога, портя весь вид.
Достав телефон, он записал в заметках два слова: обувная полка.
Ладно, стоит сразу фиксировать всё, чего не хватает, чтобы реже мотаться в магазин.
Но когда вечером он снова заглянул в супермаркет, в заметках по-прежнему красовались лишь те самые два слова, к тому же в этом самом супермаркете никаких обувных полок отродясь не продавали.
Последующие дни превратились в бесконечную беготню между супермаркетом и съемной квартирой. Каждый раз обнаруживалось, что какая-то вещь нужна срочно и прямо сейчас: во время уборки выяснялось, что нет мусорного ведра, собираясь заварить лапшу быстрого приготовления, он с удивлением находил кастрюлю, но ни одной миски, а развешивая постиранные вещи, обнаруживал полное отсутствие вешалок...
Вдобавок всплывал целый ворох привычных мелочей, без которых руки были связаны — от компьютера до пепельницы.
Почти месяц ушел на то, чтобы прочувствовать всю прелесть аренды квартиры со свежим ремонтом, мебелью и техникой, в которой на поверку не было ровным счетом ничего.
Когда раздался звонок в дверь, Чэн Кэ как раз стоял посреди гостиной, мысленно празднуя тот факт, что сегодня наконец-то не придется тащиться по магазинам.
Эпопея с началом новой жизни, казалось, благополучно завершилась.
Подойдя к двери, он заглянул в глазок, но увидел лишь кромешную тьму — кто-то заклеил его.
Однако звонок не умолкал.
Нахмурившись, Чэн Кэ сначала щелкнул ночным замком, а затем строго спросил:
— Кто?
— Я, — раздался с лестничной площадки голос.
Голос показался смутно знакомым, но не настолько, чтобы узнать человека по одному слову.
— У тебя имени нет, что ли? — поинтересовался Чэн Кэ.
— Чэнь Цин, — ответили снаружи.
Чэн Кэ сообразил — точно, это фирменный тон главного стража закона и порядка.
— Какого черта ты глазок залепил? — снова спросил Чэн Кэ. В этом парне явственно угадывалась бюджетная копия психических заскоков Цзян Юдо, так что открывать дверь вслепую он не рисковал.
— Положено так, — последовал ответ.
— С каких это пор, мать твою, перед стуком в дверь стало положено заклеивать глазок?! — Чэн Кэ был близок к бешенству.
— Больше не заклеен, — отозвался Чэнь Цин. — Давай быстрее, открывай!
Чэн Кэ еще раз глянул в глазок: и правда, препятствие исчезло. На площадке стоял один лишь Чэнь Цин и, несмотря на отсутствие окон и кромешную тьму в подъезде, упорно продолжал носить солнцезащитные очки.
Приоткрыв дверь на цепочку, Чэн Кэ уставился на гостя:
— Чего тебе?
— Арендная плата, — заявил тот.
— ...Потрясающе, — Чэн Кэ распахнул дверь шире, впуская Чэнь Цина, и молча поднял большой палец. — Прийти за квартплатой так, чтобы хозяин захотел набрать 110.
В квартире свет не горел, шторы были задернуты. Переступив порог, Чэн Кэ врезался плечом в диван и наконец-то снял очки:
— Вообще-то месяц еще не прошел, пара дней осталась, но по договору срок сплаты стоит 28-го числа, так что...
— Без проблем. Переводом? — спросил Чэн Кэ.
— Если бы переводом, стал бы я тащиться? — Чэнь Цин посмотрел на него так, будто перед ним стоял клинический идиот. — Наличными. Сестра Си любит наличные.
— Понял. — Чэн Кэ полез за кошельком. Хорошо, что он снял деньги заранее, а то с манерами Чэнь Цина тот вполне мог конвоировать его до ближайшего банкомата.
— А ты тут неплохо обустроился, — окинув взглядом комнату, протянул Чэнь Цин. — Даже электрический стул прикупил?
— Электрический... — Чэн Кэ лишился дар речи. — Это называется электрическое массажное кресло.
— Сокращенно — электростул, — парировал Чэнь Цин.
— Ладно, пусть так, — кивнул Чэн Кэ, отсчитав купюры. — Проверяй.
Чэн Кэ протянул деньги, но Чэнь Цин не спешил их брать, глядя на него во все глаза:
— А Третий брат ведь был прав.
— В чем? — нахмурился Чэн Кэ.
— Ты и правда дурак, — изрек Чэнь Цин.
Чэн Кэ на секунду завис, не зная, что и ответить, и даже не в силах подобрать подходящую эмоцию для столь неожиданного заявления.
— Квартиру тебе сдал он, — продолжал Чэнь Кэ. — А теперь прихожу я за квартплатой, и ты вот так запросто, без единого сомнения, отдаешь мне деньги?
Чэн Кэ молча сверлил его взглядом.
— Перед тем как отправить меня сюда, я спросил: а что, мол, если он откажется платить? — вещал Чэнь Цин. — На что Третий брат ответил: нет, этот дурачок даже спрашивать не станет, сразу отдаст. И ведь угадал!
Чэн Кэ сжал зубы, вернул деньги в кошелек и рухнул на диван:
— Пусть Цзян Юдо сам поднимается и забирает свои деньги.
— Он внизу сидит. Если не веришь, позвони ему, — пожал плечами Чэнь Цин.
Не говоря ни слова, Чэн Кэ достал телефон и набрал номер Цзян Юдо.
— Алло? — раздался в динамике голос, который по крайней мере узнавался куда легче, чем голос Чэнь Цина.
— Я отдам квартплату только лично тебе в руки, — заявил Чэн Кэ.
— Отдай Чэнь Цину, я его послал, — бросил тот.
— Исключено, — возразил Чэн Кэ. — Если что-то случится, кто отвечать будет?
— Я буду, — ответил Цзян Юдо. — Я внизу стои́м.
— Тогда поднимайся наверх и подпиши со мной соглашение об освобождении от ответственности.
— Чего блять? — опешил Цзян Юдо.
— Если Чэнь Цин сбежит с деньгами, — невозмутимо продолжил Чэн Кэ, — или его ограбят едва он выйдет из подъезда, или когда он будет передавать тебе деньги, налетит порыв ветра и ранесет их по улице — я снимаю с себя всякую ответственность.
— Ты у нас часом не того, в больничке не лежал? — изумился Цзян Юдо.
— Совершенно здоров, — отрезал Чэн Кэ. — Просто дурак.
— Твою мать, — тихо выругался Цзян Юдо. — Чэнь Цин, что ты ему наплел?
— Либо поднимайся сам за деньгами, либо поднимайся за подписью, — бросил Чэн Кэ и повесил трубку, после чего в упор уставился на Чэнь Цина.
Только сейчас он с удивлением заметил, что лицо Чэнь Цина густо покрыто ссадинами и синяками.
— Чего уставился? — не выдержал тот.
— Спроси у Третьего брата, — хмыкнул Чэн Кэ.
Он встал, включил верхний свет в гостиной и убедился окончательно: на лице Чэнь Цина красовались весьма живописные боевые отметины. Судя по всему, темные очки тот носил исключительно ради поддержания статуса главного стража.
— Послушай, — Чэнь Цин опустился на стул, — а характер-то у тебя вредный.
— Ты целыми днями околачиваешься с Цзян Юдо и еще имеешь наглость говорить о моем характере? Не слишком ли толстый слой фанатской слепоты на глазах? — съязвил Чэн Кэ. — Дорогу-то сквозь них вообще видишь?
— Он в обычной жизни вообще почти не злится, — заметил Чэнь Цин.
Чэн Кэ нашелся что ответить лишь молчанием. Хотя он видел Цзян Юдо всего-то пару раз, единственным моментом, когда тот не кипел от ярости, был их совместный обед.
— Ты просто не видел его в настоящем гневе, — добавил Чэнь Цин, словно уловив его скепсис. — Если бы он разозлился по-настоящему, ты бы после того пинка мусорному баку уже на том свете был.
— Да пошел ты к черту, — не выдержал Чэн Кэ. — Ты IQ-тест вообще в жизни проходил?
— Нет, — честно ответил тот.
Чэн Кэ сжал зубы и замолчал — спорить с этим было бесполезно.
Несколько минут они провели в полном молчании, глядя друг на друга и изучая многоцветные синяки на лице гостя, пока не раздался звонок в дверь. Чэнь Цин тут же подорвался с места и распахнул ее:
— Третий брат, я же говорил, он сейчас...
— Тебе заняться больше нечем? — Цзян Юдо вошел в квартиру, тяжело опустился на стул и вперил взгляд в Чэн Кэ. — Решил меня потаскать туда-сюда?
Чэн Кэ заранее заготовил целую речь, но при виде Цзян Юдо слова вылетели из головы:
— Ты что... с крыши сбросился?
Прошел целый месяц, а повязка на голове Цзян Юдо всё еще красовалась на месте, причем сквозь нее сочилась кровь. На щеке добавилась новая царапина, правая рука висела на перевязи, а левая штанина была закатанная до колена, обнажая лубок на голени и стопе от самой лодыжки.
Такого исхода он никак не ожидал. Даже если шли жестокие разборки за территории, литерный главарь, выглядящий побитее собственного телохранителя — зрелище потрясающее воображение.
— Это всё из-за меня... — насупившись, пробормотал стоявший рядом Чэнь Цин с несчастным видом.
— Не разводи сопли, — отмахнулся Цзян Юдо, вновь переведя взгляд на Чэн Кэ. — Деньги где?
— Квитанция, — потребовал Чэн Кэ.
Чэнь Цин вытащил из кармана бланк квитанций и ручку. Но стоило ему занести ее над бумагой, как Чэн Кэ указал на Цзян Юдо:
— Кто принимает деньги, тот и пишет.
— У Третьего брата рука повреждена! — возмущенно зыркнул на него Чэнь Цин.
— ...Вообще-то он левша, — напомнил Чэн Кэ.
Цзян Юдо исподлобья посмотрел на него и протянул руку. Чэнь Цин послушно вложил в нее блокнот и ручку.
— Сего числа получено от Чэн Кэ... — пробормотал Цзян Юдо, укладывая квитанцию на стол и выводя каракули.
— Кэ пишется через ключ «осторожность», а не через «пассажира». — Чэн Кэ с сомнением взирал на его почерк, похожий на куриную лапу.
Цзян Юдо поднял на него глаза.
Чэн Кэ вздохнул, вытянул ручку из его пальцев и на соседнем листке для записей аккуратно вывел собственное имя:
— У тебя же есть ксерокопия моего удостоверения личности?
— Кто ее разглядывает, — проворчал Цзян Юдо, забирая ручку обратно. Зачеркнув неправильный иероглиф, он попытался исправить его сверху, снова зачеркнул, бросил косой взгляд на подсказку и кое-как нацарапал нужное слово. — Только фото и возраст глянул.
Прибрав квитанцию, Чэн Кэ отсчитал деньги и передал их Цзян Юдо.
Тут же повторилась до боли знакомая сцена: трое вновь застыли в тяжелом молчании, глядя друг на друга. Чэн Кэ надеялся, что после того памятного совместного обеда их отношения перестанут быть столь неловкими и враждебными, но, судя по всему, он по-прежнему крайне плохо понимал Цзян Юдо.
Когда он уже собирался демонстративно откашляться и указать им на дверь, Цзян Юдо бросил короткий взгляд на Чэнь Цина. Тот послушно вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.
— Чего тебе? — глядя на него, спросил Чэн Кэ.
— Тот «майбах» с три восьмерки на номерах, — Цзян Юдо лениво вытащил зубами сигарету и, не спеша нашарив зажигалку, чиркнул огоньком. — Тебе кем приходится?
Чэн Кэ опешил:
— Это машина моего брата.
— Какого черта вы затеяли? — прищурился Цзян Юдо.
— Я? — Чэн Кэ попытался уловить логику.
— Какая у вас цель? — допытывался тот.
— ...Ты о чем вообще, блять? — нахмурился Чэн Кэ. — Чем тебе «майбах» с тремя восьмерками насолил?
— Сегодня этот «майбах» весь день крутился по нашему району, — процедил Цзян Юдо. — Нарезал круги, потом уехал. Зачем приезжал? Еще и с водителем. Сам почему не водил? Боялся, что за рулем пропустит что-то интересное?
— Он везде ездит с водителем, — с досадой выдохнул Чэн Кэ. — У него прав нет!
Цзян Юдо замер:
— Нет прав?
— Ага, он водить не умеет. — Чэн Кэ тяжело вздохнул. Сейчас у него совсем не было ресурса разбираться в паранойе Цзян Юдо, его куда больше занимал вопрос: какого черта Чэн И околачивался в этих краях?
— Он тебе точно родной брат? — поинтересовался Цзян Юдо.
— Роднее некуда, по маме и папе, — ответил Чэн Кэ.
Цзян Юдо помолчал пару секунд, а затем тихо произвил:
— Ты точно не усыновленный? Разница в интеллекте как-то уж больно велика.
— Проваливай, — бросил Чэн Кэ.
Цзян Юдо расхохотался. Отсмеявшись, он перетянул к себе кружку Чэн Кэ и сделал глоток воды:
— Держись-ка ты подальше от этого братица. В былые времена такие типы приканчивали старших братьев ради трона и престола.
Чэн Кэ нахмурился. Отношения с Чэн И у него действительно не клеились, но слышать подобное всё равно было неприятно.
— Серьезно, мне достаточно одного взгляда, чтобы раскусить таких, — добавил Цзян Юдо.
— Ого, еще и физиономист, — хмыкнул Чэн Кэ. — Мое почтение.
— Я повидал всяких подонков, — уронил Цзян Юдо, — больше, чем ты спустил за всю жизнь в канализацию.
Чэн Кэ умолк. Взгляд, которым Цзян Юдо обронил эту фразу, заставил его начисто забыть о грубости самих слов.
http://bllate.org/book/32933/4034143
Готово:
