Мнения покупателей всё ещё расходились, как вдруг к ним подошёл соседний торговец куриными ножками и тоже вмешался в разговор:
— В прошлый раз твоё тушёное свиное ухо было просто объедение! Завтра приготовь-ка его на продажу.
Ли Ваньчжэнь настороженно взглянула на него. Это же конкурент — надо быть осторожной, а то подставит.
Слушая этот разноголосый гомон, Цянь Цзяньин почувствовала головную боль:
— Да я столько всего не успею приготовить! Вот что я думаю: открою небольшое кафе и буду работать только на каникулах и по выходным. Хотите что-то — приходите в кафе и заказывайте.
Услышав это, покупатели вдруг осознали, что Цянь Цзяньин — ещё школьница. Те, кого она уже избаловала вкусом, сразу заволновались:
— Ты в средней школе учишься или в старшей?
Цянь Цзяньин улыбнулась:
— Я поздно пошла в школу, осенью только во второй класс старшей школы пойду. Вот и решила этим летом потренироваться — по рецептам из книжек готовлю, жизнь изучаю.
Торговец куриными ножками чуть не заплакал: он ведь восемь лет вкалывал, выкупил старинный секретный рецепт, а его блюда всё равно хуже, чем у Цянь Цзяньин, которая просто по книжке готовит! Где справедливость?
Проглотив горькую обиду, он, рискуя снова получить пощёчину, спросил:
— Какая это книжка? Неужели ты купила у потомка императорского повара секретные рецепты?
Цянь Цзяньин передала покупателю порцию холодной лапши, а затем взяла новую и — тук-тук-тук! — одним движением разрезала её на пять ровных частей:
— Нет, просто книжонка за десять копеек, которую продают у входа в книжный магазин. Если хочешь купить — поторопись. Я уже многим сказала, и вчера вечером, когда мимо проходила, увидела: цены подняли до двадцати копеек, да и осталось их совсем немного.
Услышав это, торговец куриными ножками в панике сорвался с места. Он видел, как все рабочие с окрестных заводов выстраиваются в очередь за лапшой, а его куриные ножки никто не берёт. Взглянув на оживлённую толпу у прилавка Цянь Цзяньин, он махнул рукой на торговлю, собрал свои вещи и, сев на трёхколёсный велосипед, помчался за кулинарной книжкой. Может, если успеет купить экземпляр, разбогатеет!
Очередь за лапшой даже не заметила, куда делся торговец куриными ножками. Их волновало другое: не перестанет ли Цянь Цзяньин торговать, когда пойдёт в школу?
Цянь Цзяньин вытерла пот со лба рукавом и указала на Ли Ваньчжэнь, которая помогала ей:
— Это моя мама. Когда я пойду в школу, она будет торговать вместо меня. Узнавайте её, не перепутайте!
Покупатели с сомнением посмотрели на Ли Ваньчжэнь, которая выглядела растерянной и неуверенной:
— Сяоми, а вкус у мамы будет такой же, как у тебя? Мы ведь именно твой вкус полюбили.
Цянь Цзяньин улыбнулась:
— Не волнуйтесь, все соусы и заправки я дома сама приготовлю. Мама будет только собирать порции. Обещаю — не разочаруетесь.
Некоторые покупатели облегчённо вздохнули, другие же решили, что даже при одинаковых соусах блюдо от другого человека будет не то, и перевели разговор на кафе:
— А когда откроется твоё кафе? Что там будет?
— И тушёные блюда, и жареные, — ответила Цянь Цзяньин. — Открою недалеко от дома. Места, правда, немного, гостей примем ограниченное число, и цены, возможно, будут чуть выше, чем в обычных ресторанах.
Ли Ваньчжэнь снова занервничала: «Да что это с дочерью? Так прямо и говорит, что дороже! Кто же тогда пойдёт? Глупышка!»
— Цены повыше… — задумался один мужчина средних лет. Ли Ваньчжэнь уже приготовилась к худшему, но вдруг он радостно заулыбался:
— Это даже хорошо! Если будет дёшево, нам, что живём далеко, и места не достанется. Сяоми, как только откроешь кафе — сразу дай знать! Мне как раз нужно пригласить пару бизнесменов на обед, а в нашем городишке толковых ресторанов нет.
Старик рядом кивнул:
— Пусть дороже. Твоя лапша и сейчас недёшева, но я ведь уже на закате жизни — хочу есть вкусно. Обязательно приду.
Ещё один дедушка громко подхватил:
— В день открытия обязательно приду! А ты вообще умеешь жарить?
Ли Ваньчжэнь остолбенела: «Вы даже не знаете, умеет ли она жарить, а уже обещаете прийти! Дедушка, у вас нервы железные!»
***
Учитывая обеденный поток и возможности местных жителей, Цянь Цзяньин привезла пятьсот порций холодной лапши. Сначала Ли Ваньчжэнь боялась, что не продадут всё, и лапша испортится, но теперь поняла: её дочь — живая реклама. Здесь не то что не останется лишнего — люди просто не успевают купить!
Вскоре закончились нарезанные огурцы и морковь. Цянь Цзяньин показала маме, как правильно заправлять лапшу, а сама взяла свежие огурцы и очищенную морковь, чтобы нарезать новые.
Она достала нож, подаренный Старцем Еды, слегка сменила хват, и — раз! — на доске мгновенно выстроился ряд огуречных ломтиков, тонких, как крылья цикады. Лёгким движением она собрала их в стопку — и в миг превратила в ровную соломку одинаковой длины и толщины.
Ли Ваньчжэнь подала готовую лапшу юноше в начале очереди, но тот даже не посмотрел на неё — глаза его были прикованы к Цянь Цзяньин, которая резала огурцы. Ли Ваньчжэнь кашлянула и строго произнесла:
— Молодой человек, ваша лапша.
Юноша очнулся, смутился и, кашлянув, пробормотал:
— Сяоми так здорово режет овощи!
Ли Ваньчжэнь поджала губы:
— Моя Сяоми ещё лучше учится.
Юноша вспомнил возраст Цянь Цзяньин, покраснел и, схватив лапшу, умчался прочь. Стоявшая за ним женщина весело рассмеялась, положила в коробку пятьдесят копеек и сказала Ли Ваньчжэнь:
— Такую красивую и способную девочку многие замечают. Посмотришь — за ней ещё ухаживать будут!
Ли Ваньчжэнь нахмурилась. Она и муж, Цянь Гошэн, очень любили детей, и любое изменение настроения дочери не ускользало от их внимания, не говоря уже о романе. Ещё когда Чэнь Кай начал ухаживать за Цянь Цзяньин, Ли Ваньчжэнь почувствовала перемены по её поведению дома. Но после перехода в старшую школу из-за смены обстановки и учебной нагрузки дочь стала замкнутой, не хотела рассказывать о школьной жизни. А уж когда завела роман — и вовсе закрылась в себе, почти перестала разговаривать. Ли Ваньчжэнь всё это время молчала, лишь намекала на важность поступления в университет, надеясь, что дочь сама всё поймёт.
Два месяца они с мужем мучились, не зная, как поступить, а тут Цянь Цзяньин принесла домой посредственные оценки. Ли Ваньчжэнь почувствовала, что все её старания напрасны. Но, похоже, дочь тоже осознала ошибку: поплакала два дня, а потом резко повзрослела. Рассталась с Чэнь Каем, стала понимать, как трудно зарабатывать, и, кроме торговли днём, по вечерам усердно занималась учёбой. Глядя на то, с какой сосредоточенностью Цянь Цзяньин решает задачи, Ли Ваньчжэнь была уверена: на следующей контрольной она обязательно станет первой.
Ребёнок немного сбился с пути, но теперь вернулся на правильную дорогу. Больше всего Ли Ваньчжэнь боялась разговоров о романах. Она поспешно сказала:
— Моей Сяоми ещё рано думать об этом. Пусть сначала в университет поступит.
И тревожно посмотрела на дочь, боясь, что та обидится.
Цянь Цзяньин, пережившая всё это заново, прекрасно понимала чувства матери и улыбнулась в ответ:
— Мама права. Я ещё не знаю, в какой университет поступать. Рано ещё.
Ли Ваньчжэнь облегчённо выдохнула и снова принялась обслуживать покупателей, но те уже приуныли:
— Как только Сяоми поступит в университет, мы её блюд больше не попробуем! Ох, почему в Цзычэне нет университета? Это же просто беда!
Цянь Цзяньин засмеялась:
— Приходите в моё кафе на каникулах! Сейчас же начну искать мастеров, чтобы отремонтировать помещение — постараюсь открыться как можно скорее.
***
За два дня Цянь Цзяньин с матерью обошли все места, где она торговала. Постоянные покупатели узнали: Сяоми уходит готовиться к открытию кафе, а торговать вместо неё будет её мама.
С появлением Ли Ваньчжэнь на прилавке Цянь Цзяньин заметно выдохнула. Днём мать торговала, а вечером дочь учила её готовить холодную лапшу. На словах это казалось просто, но на деле — не так-то легко. Если замедлиться или неправильно выдержать температуру, лапша не получится такой прозрачной, упругой и нежной.
Ли Ваньчжэнь много лет проработала на текстильной фабрике, её пальцы были очень ловкими. Да и ушла она с работы ради этого дела — вкладывала в него все силы. Даже когда первые попытки оказались неудачными, она не сдавалась, внимательно наблюдала за дочерью, анализировала ошибки — и уже через час научилась делать лапшу, похожую на дочерины.
Ли Ваньчжэнь перевела дух, взяла полотенце и вытерла пот с лица Цянь Цзяньин, потом и себе утерлась:
— Иди отдохни, я сама всё доделаю.
Это умение приходит с практикой. Цянь Цзяньин подала матери стакан тёплой воды:
— Тогда я пойду заниматься. Когда закончишь с лапшой, обсудим наше совместное дело.
Ли Ваньчжэнь улыбнулась:
— Ишь ты, как серьёзно!
Цянь Цзяньин уже повторила весь материал за первый класс старшей школы и даже освежила в памяти программу средней школы. Теперь она одолжила у соседей учебники за второй класс, чтобы заранее подготовиться — ведь ей предстояло совмещать учёбу и бизнес, а летом как раз есть время подтянуться.
В прошлой жизни во втором классе старшей школы Цянь Цзяньин часто отвлекалась на роман и училась плохо. Но когда она открыла учебник по математике, перед глазами мгновенно возник образ учителя, объясняющего материал, — она вдруг вспомнила даже его вопросы! Цянь Цзяньин поразилась: в прошлой жизни она ничего такого не запоминала. Видимо, пилюля, полученная от Великого Небесного Старца, действительно работает как встроенный репетитор!
Раз уж есть такой «чит», Цянь Цзяньин полностью погрузилась в повторение программы второго класса. Ли Ваньчжэнь приготовила лапшу и клейковину пшеницы на завтра, убрала их в новый холодильник, нарезала тарелку охлаждённой дыни и тихонько вошла в комнату дочери.
Увидев, как дочь увлечённо учится, Ли Ваньчжэнь ещё больше улыбнулась. Она не посмела её отвлекать, осторожно села на кровать с тарелкой и ждала, пока Цянь Цзяньин закончит решать задачу и потянется. Только тогда она встала и тихо спросила:
— Устала? Иди, поешь дыни.
Цянь Цзяньин вздрогнула — она не заметила, как мать вошла и сколько уже ждёт. Быстро встала, взяла тарелку и пододвинула стульчик:
— В следующий раз зови меня, не надо ждать.
— Ты учёбой занимаешься, — улыбнулась Ли Ваньчжэнь. Дождавшись, пока дочь доест, она подала ей влажное полотенце и спросила:
— Что это за совместное дело?
Цянь Цзяньин слегка покраснела:
— Не скрою: я вышла торговать не просто так. Мне нужно было накопить деньги, поэтому всё, что заработаю, не смогу отдавать семье — ни сейчас, ни потом.
Ли Ваньчжэнь посмотрела на неё без особого удивления:
— Твои деньги — твои. Я и не собиралась их брать. А вот мои доходы от торговли я буду делить с тобой пополам — ведь покупатели приходят ради твоих блюд. Остального хватит и на семью. Но… — её тон стал серьёзным, — свои деньги береги. Не давай их всяким сомнительным личностям.
Цянь Цзяньин поняла, о чём речь, и кивнула:
— Мама, не волнуйся. Я знаю, что для меня сейчас самое важное.
— Вот и хорошо, — сказала Ли Ваньчжэнь и больше не стала развивать тему. — Кстати, насчёт кафе: мне не нравится твоя идея переделать кладовку. Там тесно, да и ремонт обойдётся дорого — не выгодно. Как раз соседка, тётя Чжан, пару дней назад сказала, что хочет продать дом и переехать к сыну в провинциальный центр. Я подумала: куплю её дом, ты его обустроишь под кафе. А если вдруг передумаешь с бизнесом — у нас будет два смежных дома: тебе и брату по одному, и вы сможете друг другу помогать.
— Ты далеко заглянула, — засмеялась Цянь Цзяньин, но в голове уже мелькнула мысль о модных в будущем частных ресторанчиках, которые часто открывали во двориках. — Ладно, деньги за дом я у тебя в долг возьму. Как только заработаю — сразу верну.
http://bllate.org/book/3293/364030
Готово:
