В день зимнего солнцестояния в Хэчжоу бушевала и кружила крупная метель. Весь Город Бисяо укутало в белоснежные одеяния, словно деревья из нефти и нефрита покрылись инеем — виды открывались поистине великолепные.
У Си Минсюя неожиданно разыгрался интерес, и он велел служанке Тинсун и другим горничным по простому народному обычаю установить в беседке посреди озера изящный медный котелок-хого на углях, а заодно приказал подогреть кувшинчик отменного вина. Новое вино с рисовой пеной да небольшой глиняный очаг с красными углями — поистине величайшая радость в миру.
Помимо Сяо Хэна, он также отправил Юнсюй позвать непутёвого младшего брата Си Минъяня и ядовитого лекаря Цюй Мулиня. Раз уж собрались есть хого, тут главное — чтобы народу было много и шумно, иначе не будет того вкуса.
Беседка посреди озера была миниатюрной и изящной, а на вывеске над входом красовались размашистые и свободные иероглифы «Обитель снега», исполненные особого поэтичного настроения. Со всех четырех сторон беседки висели изысканные шторы из вышитой марли, а по бокам к берегу вели извилистые крытые галереи. Стояла глухая зима, на поверхности озера виднелись лишь жалкие остатки увядших лотосов, укрытые тонким слоем белоснежного снега, безмолвные и умиротворенные.
Установленный в беседке котелок булькал, испуская густой пар и дразнящий аппетит аромат. В такую ледяную пору это выглядело невероятно соблазнительно. Рядом с хого аккуратными стопками были разложены тончайше нарезанная баранина, телятина, ломтики редьки, побеги бамбукового побега, бамбуковые язычки... Си Минсюй нетерпеливо подцепил палочками ломтик баранины прямо из кипящего бульона и, даже не окунув в соус, торопливо отправил в рот.
Тут же его обожгло так, что он сдавленно зашипел:
— Ужас как горячо!
Сяо Хэн поспешно налил чашку холодной воды и протянул ему:
— Побереги себя.
— Никто у тебя не отбирает, погляди на себя, прямо как голодный призрак, переродившийся после смерти, — Цюй Мулинь поднял бокал с вином и украдкой закатил глаза.
Си Минъянь посмотрел на то, как Сяо Хэн передает чашку воды Си Минсюю, и не удержался от легкой улыбки:
— Братец Хэн, мой старший брат любит прохладный чай, особенно Бисюэ Иньцзянь, а вот простую холодную воду он не очень-то жалует.
Си Минсюй принял чашку и сделал большой, жадный глоток холодной воды, только после чего успокоился. Его губы покраснели от ожогов, и он все еще тяжело дышал, выпуская воздух. Он отмахнулся:
— К черту прохладный чай, годы уже не те, желудок испорчу.
Сяо Хэн поглядел на него какое-то время, затем взял маленькую фарфоровую пиалу, поставил перед ним и, вылавливая из котелка снедь и складывая в неё, промолвил:
— Пусть остынет, тогда и ешь.
Си Минъянь улыбнулся:
— А братец Хэн нынче стал таким заботливым, раньше всё было иначе. Когда я только прибыл в Город Бисяо и пытался играть с тобой, ты ведь даже раздражался.
Си Минсюй за последнее время, будучи больным, уже привык к заботе со стороны главного героя, а потому сейчас не находил в этом ничего особенного. Однако, услышав замечание младшего брата, он вдруг почувствовал легкий укол стыда: взрослый мужчина с ручками и ножками — и заставляет самого Императора Тайцин ухаживать за собой за трапезой. Это же совершенно не вяжется с будущим величием главного героя!
Поэтому он замахал рукой:
— Сяо Хэн, ешь давай сам, не обращай на меня внимания.
Сяо Хэн убрал палочки и бросил взгляд на Си Минъяня, а тот ответил ему легкой улыбкой.
Все наслаждались трапезой, как вдруг в беседку вбежал запыхавшийся стражник:
— Докладываю Городскому Мастеру: левый посол Пэй только что вернулся в город и просит о срочной аудиенции.
Си Минсюй приподнял брови. Пэй Юнь отправился в Цинчжоу расследовать дело виллы Цися, и его не было целых несколько месяцев. Раз уж он вернулся сегодняшним же днем и так спешит увидеться, значит, в деле наметился прогресс.
Он бросил взгляд на Сяо Хэна. Тот тоже смотрел на него, и в его темных глазах невозможно было прочитать никаких эмоций.
— Пусть левый посол идет сюда.
Прошло не больше времени, чем требуется для заваривания половины чашки чаю, как вдали показался Пэй Юнь, идущий по галерее вдоль озера. Шагал он не с прежней широкой поступью, а осторожно поддерживал какую-то женщину, медленно приближаясь к беседке посреди озера.
— ...Тетушка Роу?! — Сяо Хэн резко поднялся на ноги.
Женщине на вид было около сорока лет, худощавая, с изможденным лицом. Увидев Сяо Хэна, она замерла, ее взгляд остекленел, губы задрожали мелкой дрожью, и она, спотыкаясь, рухнула к ногам юноши, горько разрыдавшись:
— Маленький господин! Вы и впрямь живы! Вы живы! — она вцепилась в подол его одежды и зашлась в неудержимых рыданиях.
Оказалось, что этой женщиной была личная служанка матери Сяо Хэна, Сюэ Роунян.
Си Минсюй велел горничным помочь Сюэ Роунян подняться и усадить ее, а заодно накинул ей на плечи плащ из лисьего меха и велел подать миалу горячего супу. Лишь спустя довольно долгое время Сюэ Роунян немного успокоилась, и к ее лицу вернулся здоровый румянец.
Она держала Сяо Хэна за рукав, а по ее лицу потоком текли слезы:
— И подумать не смела, что эта раба еще сможет увидеть юношу на своем веку. Сами Небеса смилостивились!
Сяо Хэн сидел рядом, легко похлопывая ее по спине:
— Тетушка Роу, всё позади, всё хорошо.
Пэй Юнь подошел к столу, склонился и тихо доложил Си Минсюю:
— Подчиненный несколько месяцев вел поиски возле виллы Цися в Цинчжоу и в конце концов обнаружил эту женщину в полуразрушенном храме. На ней были лохмотья, рассудок ее помутился, сама она находилась на грани истощения. Я нашел местного лекаря, чтобы тот несколько дней ставил ее на ноги, а также дал ей пилюлю для очищения сердца, после чего ей стало лучше.
Он выпрямился и, заметив, что Сюэ Роунян перестала плакать, произнес суровым голосом:
— Сюэ Роунян, повтори Городскому Мастеру и молодому господину Сяо то, что ты сказала мне в тот день.
Сюэ Роунян с сомнением глянула на Си Минсюя, а затем перевела взгляд на Сяо Хэна.
— Тетушка Роу, Городской Мастер — человек свой, говори всё как есть, — кивнул Сяо Хэн.
Сюэ Роунян снова посмотрела на Си Минсюя и нервно облизала губы. Она с опаской огляделась по сторонам и только после этого заговорила неторопливым голосом.
— ...В тот день тоже стояла зима. Сразу после Нового года, я отчетливо помню — пятый день первого месяца.
Она замолчала и, словно страшась холода, плотнее запахнула лисий плащ:
— В первом месяце стоял жуткий мороз, а темнело рано. Госпожа и молодой господин легли спать в часы хай, а старый господин все еще читал книги в кабинете во внутреннем дворе. Госпожа жалела стариго господина и велела мне попозже сварить для него миску сладкого супа и отнести.
Неизвестно когда снаружи снова закружился мелкий снег. В беседке царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь чуть хрипловатым тихим голоском Сюэ Роунян.
— Я сделала всё, как велела госпожа, сварила на кухне сладкий суп и отнесла в кабинет, чтобы старый господин подкрепился. Слуги во дворе уже разошлись по комнатам, стояла полная тишина. Как раз миновал час цзы, ночной дозорный отбил три удара в деревянную колотушку, спугнув кошку на крыше. Та кошка напугала меня в галерее, я чуть не пролила суп. Пока я переводила дух, то услышала, как в кабинете кто-то разговаривает.
— Что ты услышала, с кем и о чем они говорили? — сурово спросил Сяо Хэн.
— Я услышала... что старый господин беседует с каким-то мужчиной. О чем именно, я толком не разобрала, вроде бы речь шла о передаче какой-то вещи, какого-то меча, и голос звучал очень ожесточенно. Старый господин по характеру всегда был человеком мягким и образованным, я никогда прежде не слышала, чтобы он так кипятился. Позже они и вовсе повздорили, даже разбили чашку. Я держала поднос со сладким супом и не знала, стоит ли мне входить.
— А потом?
— Я не посмела войти и просто ждала с подносом в галерее, руки и ноги у меня заледенели. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг посчастливилось услышать скрип двери: какой-то мужчина яростно распахнул створки и пулей выскочил наружу.
— Ты разглядела его лицо? — голос Сяо Хэна слегка осип.
Сюэ Роунян покачала головой:
— Слишком темно было, да и шагал он быстро — в пару мгновений выскочил со двора. Хотя в галерее горели фонари, лица я так и не разглядела. Знала лишь только, что человек этот был рослым, в черных одеждах, а за спиной носил длинный меч, но без ножен.
— ...Тот меч, каким он был?
— Очень длинный, угольно-черный, совсем без блеска, на вид казалось, что он тупой.
Сяо Хэн прикрыл глаза. В его голове зашумел тот самый темный меч, что вонзился в него с кровати в прошлом, казалось, превращая в кашу его мозги. Он услышал собственный голос:
— И что потом?
— Старый господин в спешке выбежал за ним, вид у него был крайне встревоженный. Тот человек даже не обернулся на старого господина, молча зашагал дальше. Я слышала, как старый господин несколько раз окликнул его по имени А-Сяо, и подумала: уж не дальний ли это родственник из клана Сяо? Но сколько ни живи в клане Сяо, ни у кого не было такого имени.
Си Минсюй слегка вздрогнул. Он поднял голову и тут же обменялся быстрыми взглядами с Цюй Мулинем. Они оба увидели ужас на лицах друг друга, понимая, что думают об одном и том же человеке.
Не А-Сяо, а А-Сяо.
Черные одежды, высокий рост, длинный меч за спиной. Да это же, мать его, тот самый мастер меча Ли Лянсяо из рассказов ниписей!
— Старый господин не догнал его, постоял в растерянности у ворот двора и вернулся в кабинет. Лицо у него было страшным... Никогда раньше не видела старого господина таким. Я не посмела больше нести сладкий суп, отнесла миску обратно на кухню, а потом подумала, что выливать жалко, и сама выпила. В тот суп добавили линчжи и семена туи, обладающие успокаивающим действием, так что меня тут же сморил сон. Я подумала было прилечь в маленькой дровяной будке при кухне на минутку, да только и не заметила, как уснула. На следующий день... на следующий день...
Ее голос задрожал, она едва могла говорить:
— На следующий день я вышла из дровяника и почувствовала, что в поместье царит какая-то мертвая тишина. Подумав, что уже поздно, я в спешке бросилась назад в главные покои, чтобы прислуживать госпоже с умыванием. Только не успела сделать и нескольких шагов, как обо что-то споткнулась. Опустила глаза, а там у лунных ворот лежало тело А-Рун. И тогда... я побежала дальше... везде кровь... повсюду кровь... по всей земле беспорядочно валялись мертвецы... Я так испугалась, что всю дорогу бежала из поместья... Помню только, как безумно кричала... а люди шарахались от меня, стоило им меня заметить...
Она больше не могла продолжать, ее верхние и нижние зубы стучали друг о друга, и всю ее трясло в мелкой дрожи.
Си Минсюй подал знак глазами, и две горничные поспешно увели Сюэ Роунян отдыхать.
Он глубоко вздохнул, повернулся к Сяо Хэну и спросил:
— ...Ты в порядке?
Сяо Хэн словно не расслышал его слов. Уставившись стеклянным взглядом на остатки снега на озере, он забормотал себе под нос, как безумный:
— ...А-Сяо? Кто такой А-Сяо?
...Да не А-Сяо, а А-Сяо ведь!
[Дзынь! Поздравляем пользователя с разблокированием сопутствующей ветки сюжета: Меч Ли Лянсяо и истребление клана Сяо. Награда очков: 10 000. Цветочки в студию! o((*^▽^*))o]
— Какого чёрта... Неужели это и вправду дело рук Ли Лянсяо? Почему мне кажется, что его характер совершенно не вяжется с этим?
[Сюжет еще не полностью разблокирован, пожалуйста, продолжайте усердно исследовать! Вперед!]
— Если это действительно он сотворил, то он просто последняя скотина. Мне при любых раскладах придется помочь главному герою прихлопнуть его!
[Дзынь! Поздравляем пользователя с активацией нового задания: Защитник Меча. В случае провала задания будут списаны все очки.]
— ...А?
[Пользователю не стоит удивляться: статус меча — это суть стиля всей книги. Мечевую ветку сюжета нельзя обрывать, а уж человека меча тем более нельзя доводить до преждевременной кончины. Данное задание требует от пользователя приложить все усилия, чтобы защитить меч от преждевременной гибели! Вперед, гамбаре! (づ￣3￣)づ]
— Да пошел ты!
http://bllate.org/book/32910/4029967
Готово:
