Си Минсюй стоял у кровати, молча глядя на главного героя. Заметив в его глазах настороженность и защитную реакцию, похожую на испуг раненого волчонка, он был вынужден вздохнуть:
— Всё, что произошло раньше, было ошибкой с моей стороны. Но я пытался заполучить твоё Духовное Ядро вовсе не ради простого повышения уровня культивации. Причины тому кроются в тайне, которую нельзя раскрывать посторонним, но, в конце концов, я проявил излишнее упорство, что в итоге шло лишь во вред моему Дао.
Подняв глаза на дерево белой сливы за окном, он безмятежно продолжил:
— Не так давно я достиг Пика Стадии Разделения, моё душевное состояние сильно изменилось, и я отпустил всё былое. Можешь быть спокоен: впредь я не стану строить против тебя никаких планов.
Он отлично понимал, что поступки прежнего Си Минсюя из оригинального романа были слишком эгоистичными и подлыми, так что отмыться за короткое время вряд ли удастся. Оставалось лишь принять надменный вид и разыграть загадочность, сославшись на некие скрытые обстоятельства — глядишь, удастся запутать наивного юного главного героя и добиться какого-нибудь неожиданного эффекта.
Слегка покачав головой, словно высмеивая самого себя, Си Минсюй произнёс эти слова, а затем достал из рукава изящный вышитый мешочек размером с ладонь — тот самый Мешок Цянькунь, который прежний Си Минсюй некогда выудил у Сяо Хэна.
Сяо Хэн в упор уставился на Мешок Цянькунь. Неужели этот человек забрал его, но за три года так и не смог снять печать, а теперь снова пытается его обвести вокруг пальца?
Нет, погоди-ка. Хотя на Мешке Цянькунь и стояла печать отца, подчиняющаяся лишь крови клана Сяо, но ведь отец обладал лишь Стадией Зарождающейся Души, в то время как этот Владыка города Бисяо — могущественный практик Стадии Разделения... Разрушить отцовскую печать для него должно быть сущим пустяком.
Не успел он додумать эту мысль, как Си Минсюй взмахнул рукой и швырнул Мешок Цянькунь прямо на подушку юноши.
— Возвращаю тебе этот мешочек вместе со всем остальным.
Сяо Хэн остолбенел.
Си Минсюй подошёл к дверям гостевой комнаты и отдал пару распоряжений следовавшему по пятам Пэй Юню. Тот ответил согласием и тут же удалился выполнять поручение. Спустя мгновение в комнату плавной, грациозной походкой вошли две красивые служанки — Нин Цуй и Хань Сюэ, неся в руках охапку мазей с бинтами, а также таз с водой и полотенца.
Си Минсюй помог одеревеневшему Сяо Хэну приподнять тело и велел снять верхнюю одежду. Верхняя половина туловища юноши была сплошь покрыта шрамами: больше всего было следов от плети, попадались и ожоги, а также бесчисленные мелкие раны самого разного происхождения. Некоторые из них уже превратились в рубцы, другие покрылись коркой, а кое-какие всё еще воспалялись и краснели.
На мгновение Си Минсюй лишился дар речи. Додуматься же до такого — этот Владыка города Бисяо из первоисточника так жестоко истязал нежный цветок родины, просто преступление! Впоследствии его ждала мучительная казнь благовониями — поделом, по заслугам, ничуть не жалко. Но стоило подумать о том, что гнев главного героя теперь обрушится на него самого, невиновного, по спине вновь пробежал холодок.
Мысленно повторяя мантру: «Хвататься за любую возможность, идти напролом, пасть в ноги и вымаливать прощение», Си Минсюй услужливо перехватил у служанки наполовину отжатое теплое полотенце и на глазах у изумленных служанок и Пэй Юня собственными руками принялся смывать с тела Сяо Хэна грязь и запекшуюся кровь.
В течение всего процесса обтирания юноша хранил упорное молчание, словно бесчувственная кукла: велели поднять руку — поднимал, велели опустить голову — опускал.
Закончив с основными загрязнениями, Си Минсюй взял целебную мазь Ханьмэй и тщательно заполнил ею отверстия в области ключиц Сяо Хэна, а затем толстым слоем намазал и все остальные раны.
Эта мазь была уникальным чудодейственным средством города Бисяо, творившим настоящие чудеса при наружных повреждениях. Вскоре раны на теле Сяо Хэна слегка зачесались — верный знак того, что началось заживление.
Вот только повреждения в районе ключиц оставались неподвижными. Судя по всему, были затронуты сухожилия и кости, причем травмы эти давние, так что, пожалуй, до конца своих дней юноша уже не сможет орудовать руками в полную силу — о том, чтобы поднять меч, и речи не шло, даже в повседневной жизни придется несладко.
Сяо Хэн с трезвым осознанием понял, что теперь он — калека.
Видя мрачное выражение лица юноши, Си Минсюй догадался, что тот погрузился в скорбь из-за увечья ключиц. В памяти всплыл сюжет из книги, где главный герой, достигнув Стадии Разделения, исцелил девушку со вспоротыми сухожилиями на ногах.
Метод лечения заключался в том, чтобы собрать духовную энергию на ладони, плавно влить ее в рану, а затем заставить циркулировать по всему телу, сращивая жилы и соединяя каналы. Та девушка годами не могла нормально ходить, но после лечения главного героя обрела способность бегать так же легко, как прежде, и с тех пор без памяти влюбилась в него.
Тщательно припомнив детали из первоисточника, Си Минсюй попытался прижать ладонь к ране в районе ключиц на спине юноши.
Тело Сяо Хэна похолодело. Почувствовав, как теплая ладонь Си Минсюя мягко коснулась его спины, он на миг замер, после чего слегка задрожал, а все его мышцы напряглись до предела.
Он решил, что этот выпад означает лишь одно: Си Минсюй вознамерился силой вырвать Духовное Ядро из его груди. Все прежшие знаки внимания были лишь маской, усыпляющей бдительность.
Тело юноши натянулось тетивой, готовое в любой момент пойти на самоподрыв ядра. Он скорее умрет, чем позволит этому презренному подлецу вырезать свое ядро ради алхимии.
Однако, к его удивлению, Си Минсюй не предпринял никаких дальнейших агрессивных шагов — он лишь легонько приложил ладонь к ране, и чистая духовная энергия Стадии Разделения из его ладони проникла в тело юноши, медленно заструившись по всем чудесным меридианам. Разрушенные жилы под этим целительным напором стали понемногу срастаться.
Травмы Сяо Хэна были невероятно тяжелыми и запущенными. Потоки духовной энергии, непрерывно источаемые Си Минсюем, продвигались вперед, и жилы соединялись до обидного медленно. Но в ласке этой мягкой, густой энергии юноша ощутил невероятное, обволакивающее тепло во всем теле — словно он снова вернулся в материнское чрево, окруженный невыразимым уютным блаженством.
Незаметно для самого себя Сяо Хэн заснул.
Ему приснился сон. Во сне улыбающаяся матушка учила его, маленького, делать бумажного змея. Но стоило ей протянуть ему игрушку с изображением ласточки, как любящее лицо исказилось и в мгновение ока превратилось в злорадную ухмылку Си Минсюя. Тот вертел в руках изящного змея и медленно произносил: — Этот бумажный змей так хорош, не хочешь ли отдать за него свое Духовное Ядро? После чего ногти на его правой руке чудовищно выросли, и он метнул руку ему в грудь!
Обездоленный холодным потом Сяо Хэн резко проснулся. За окном небо заливало багрянцем — наступил вечер.
В этот момент он с удивлением почувствовал невероятную легкость во всем теле, а все старые боли словно рукой сняло. Юноша не испытывал подобной свободы движений долгие годы — ему хотелось подпрыгивать до потолка и во весь голос кричать от переполнявших чувств.
А Си Минсюй, прислонившись к изголовью кровати с закрытыми глазами, заснул прямо так. Лицо его было бледным, а лоб покрыт испариной — очевидно, сказывалась колоссальная трата духовных сил. Черты лица Си Минсюя от природы были прекрасны, но холодная надменность и высокомерие всегда портили впечатление. Теперь же, изможденный и уставший, он выглядел неожиданно мягким.
Сяо Хэн завороженно смотрел на спящего Си Минсюя, чувствуя себя так, словно видел этого человека впервые в жизни. Долгое время спустя он тихо произнес:
— То, что ты мне должен, еще не выплачено до конца.
Си Минсюй тоже видел сны. И сон этот был далеко не из приятных: за ним по пятам уже добрых несколько десятков ли гналась знаменитая стая снежных волков главного героя, ноги налились свинцом, но останавливаться и сбавлять темп было нельзя.
Слегка вздрогнув ресницами в этом хаотичном кошмаре, он наконец с трудом разлепил веки, весь покрытый холодным потом.
Успокоив дыхание, Си Минсюй заметил, что Сяо Хэн уже проснулся. Потерев переносицу, он устало спросил:
— Ну как самочувствие?
Сяо Хэн холодно бросил:
— Прекрасно.
— Вот и славно. — Он шумно выдохнул, ведь в душе опасался, что из-за недостаточного опыта обращения с духовной энергией случайно покалечит пацана. Выходит, талант к бессмертным практикам у него все-таки имеется.
Поколебавшись немного, Сяо Хэн больше не смог сдерживаться и выпалил:
— Каковы твои дальнейшие планы?
Сердце Си Минсюя екнуло: началось! Допрос от главного героя! Набравшись воздуха, он посмотрел на юношу самым искренним и глубоким взглядом:
— ...У меня действительно были некие тайные причины, и одно время я собирался поступить против совести и вырезать твое Духовное Ядро. Но в конце концов рука не поднялась.
Сяо Хэн посмотрел на него:
— Я не верю.
...Да как тебе вообще отвечать на такое!
— ...Ладно, пусть будет так. Во всяком случае, всё, чем я перед тобой провинился, я верну сполна.
— Мне не нужна компенсация. Если ты действительно раскаиваешься, позволь мне уйти отсюда — мне еще нужно отыскать убийцу.
Главный герой есть главный герой, стержень на месте!
— ...Что касается кровавой резни на Вилле Цися, ты всерьез задумывался над тем, кем мог быть этот убийца? Твои родители были знакомы со мной много лет, оба достигли Пика Стадии Зарождающейся Души, они вовсе не были заурядными практиками. И раз они даже не смогли дать отпор, очевидно, что уровень культивации нападавшего не ниже Стадии Зарождающейся Души.
Сделав паузу и заметив мрачное выражение лица Сяо Хэна — знак того, что протагонист уже размышлял над этим, — он продолжил убеждать:
— Если ты сейчас сломя голову бросишься на поиски мести без всякой подготовки, это станет чистой воды самоубийством и лишь оборвет еще одну жизнь клана Сяо. Клан Сяо теперь держится лишь на тебе одном, последнем ростке крови. Если ты бессмысленно погибнешь, души твоих родителей на небесах не найдут покоя.
— ...
— Я готов обучать тебя боевым искусствам и вести по пути самосовершенствования. Будем считать это возвращением долга. — Заметив, что юноша колеблется, Си Минсюй решил ковать железо пока горячо.
— Я единственный оставшийся в живых потомок рода Сяо с Виллы Цися и в этой жизни не намерен вступать в другие секты.
Старший братец Сяо, ну совсем не в этом смысле! Даже если ты захочешь признать меня наставником, я не посмею принять ученика. Учитель Императора Тайцин и Меча, Пожирающего Небес — пускай этот титул берет кто хочет! Короче говоря, быть учителем твоего старшего возраста я определенно не осмелюсь.
— Тебе не нужно становиться моим учеником. Я хочу обучать тебя самосовершенствованию потому, что задолжал тебе, — Си Минсюй на секунду замолк, — и твоим родителям тоже.
Увидев, что Сяо Хэн всё еще сомневается, он добавил:
— Когда твоя культивация станет достаточной, сможешь отправиться мстить, и я ни за что не стану тебя удерживать.
Сяо Хэн заглянул в глаза Си Минсюя, погрузившись в водоворот мыслей. Сейчас он был одинок как перст, а его уровень культивации был слишком мал; если он покинет Город Бисяо, то наверняка тут же погибнет от рук кровников, и о какой-либо мести можно будет навсегда забыть. Поразмыслив немного, он наконец вымолвил:
— ...Слово благородного мужа...
— Крепче удара хлыста! — Си Минсюй шумно выдохнул с облегчением: в конце концов главного героя удалось придержать при себе. Пока они рядом, до хороших отношений рукой подать!
Не успел он порадоваться про себя, как из-за дверей донесся легкий топот ног, сопровождаемый звонким, мелодичным голосом:
— Братец Хэн, братец Хэн! Говорят, Владыка города выпустил тебя из темницы?
Си Минсюй уставился на появившегося в дверях гостевой комнаты юношу.
Тот выглядел лет на пятнадцать-шестнадцать, отличался поразительно белой кожей, большими глазами, похожими на черные виноградины, алыми губами и острым подбором — внешность была чрезвычайно красивой и миловидной. На нем было светло-бирюзовое платье, делавшее его поистине изящным молодым человеком.
В голове тут же раздался резкий «динь~», после чего механический женский голос Системы выдал оповещение:
[Внимание пользователя, внимание пользователя: появился ключевой персонаж — младший брат Си Минсюя, Си Минъянь.]
Си Минсюй:
— ...??? Если память мне не изменяет, Си Минъянь ведь была прекрасной девушкой? С каких пор младший брат стал парнем?
[Уважаемый пользователь, первоначальный настрой этого персонажа — мужской пол, амплуа: мелкий злобный босс. Позже автор изменил концепцию: сюжет с прокачкой превратился в историю об отмененной помолвке, из-за чего пол персонажа также претерпел изменения, сменившись с юноши Си Минъяня на девушку Си Минъянь. В настоящее время Система произвела корректировку гендерных параметров в соответствии с исправлениями сюжетной линии.]
...Что это за бестолковая Система, почему всё меняется так легкомысленно!
Си Минъянь живо вбежал в комнату и нос к носу столкнулся с Си Минсюем. Опешив от неожиданности, он тут же стер с лица улыбку, склонился в поклоне и почтительно произнес:
— Минъянь приветствует Владыку города.
Си Минсюй кивнул:
— Избавься от церемоний, поднимайся.
Мысленно же он продолжал возмущаться: поистине проклятое феодальное общество, даже при встрече с родственниками нужно падать ниц!
Си Минъянь бросил быстрый, оживленный взгляд на полулежащего на кровати Сяо Хэна и принялся с любопытством разглядывать его с ног до головы.
Заметив, что Сяо Хэн выглядит вполне неплохо, он несказанно обрадовался:
— Братец Хэн, тебе уже намного лучше?
...Серьезно, что ли? Ведь в оригинальном романе этот Си Минъянь был той еще черносердечной белой кувшинкой — снаружи улыбается, а в душе проклинает на чем свет стоит. Неужели даже после смены пола он намерен портить жизнь главному герою? Или из-за изменений сюжета характер персонажа тоже претерпел трансформацию?
http://bllate.org/book/32910/4029958
Готово:
