Фигуры в легкой дымке приближались, позволяя Алофилу, Доннальду, Гэвину и Бранту рассмотреть пришедшего.
Стоило бросить лишь один взгляд, как Доннальд, Гэвин и Брант одарили сочувственными взглядами хмурого Алофила. Будучи человеком, практикующим боевые искусства, Гэвин порой тоже мог выглядеть растрепанным, а потому у него отсутствовала брезгливость и он не придавал особого значения внешности, однако внешний вид этого человека был поистине ужасен.
Доннальд считал себя свободным от условностей человеком, порой одевался весьма небрежно и пробовал самые разные стили — от непринужденного до бунтарского, но вид этого человека оказался для него совершенно неприемлем.
Брант, отличавшийся утонченной и интеллигентной внешностью, тем более не мог смириться с подобным обликом.
Если уж они трое отнеслись к этому так, то что и говорить об Алофиле, который страдал манией чистоты, всегда носил белоснежные одежды и не расставался с белыми перчатками.
Именно его Алофил и выбрал своей целью. Трое друзей беззвучно хохотали про себя, не виня себя за злорадство: им нравилось наблюдать, как Алофил попадает впросак. Кто просил его быть до того совершенным, что это угнетало окружающих и заставляло их бесчисленное количество раз чувствовать собственную неполноценность? Если бы их ментал не был столь закален, они бы просто не смогли держаться рядом с Алофилом в качестве друзей. И теперь, когда Алофилу предстояло сойтись с таким типом, они невольно предвкушали забавное зрелище.
Дело было вовсе не в том, что приближавшийся человек дурен собой — на самом деле они понятия не имели, как он выглядит.
Издалека силуэт казался сплошь черным: черная одежда, черные волосы. Облегающий тренировочный костюм ладно сидел на теле, подчеркивая худощавую, но складную фигуру. Он приближался шаг за шагом, и каждый его шаг твердо отпечатывался на земле, необъяснимым образом внушая чувство стойкости и вызывая легкую, неожиданную симпатию.
Однако эта симпатия тут же бесследно испарялась, стоило присмотреться поближе. Судя по ткани одежды, происхождение у этого человека должно быть неплохим, а его черные волосы отличались необычайной шелковистостью, но носить их подобным образом было просто варварством.
Неровные, длинные и короткие пряди торчали в беспорядке — в этом не было ничего бунтарского, напротив, веяло крайней неряшливостью. Тени от падающих на лицо прядей скрывали черты, так что разобрать, как он выглядит, было совершенно невозможно. Черный цвет, издалека казавшийся внушительным, в сочетании с такой прической придавал его образу отрицательную ценность, порождая пугающее отталкивающее чувство, заставлявшее держаться от него подальше.
Пришедший не остановился из-за них. Когда их разделяли всего три шага, они наконец разглядели черные глаза, прятавшиеся в тени растрепанных волос. Взгляд был безмятежным и неподвижным, но в сочетании с его обликом он почему-то казался мертвенным, лишенным малейшей искорки жизни и одухотворенности. Стоило этому взгляду скользнуть по ним, как на душе становилось как-то не по себе — не то чтобы от страха, скорее от странного ощущения.
Алофил и тот человек сблизились сильнее всех. Алофил остался стоять на месте, а незнакомец прошел мимо него. Они разминулись плечом к плечу: один не проронил ни слова, пытаясь остановить, а другой не замедлил шага.
Гэвин, Доннальд и Брант, наблюдавшие за этой сценой, не испытали ничего особенного, и лишь много лет спустя, вспоминая тот миг, они отчетливо ощутили в нем предопределенность судьбы.
Тот человек даже не оглянулся и вошел в массивные двери библиотеки. Алофил услышал слова дежурного библиотекаря: Ты снова так рано. Всего одна эта фраза давала понять, что этот человек здесь частый гость. Вспомнив очертания свертка, который незнакомец держал в руке, Алофил подумал, что там, должно быть, книги: этот человек не только читал в стенах учебного заведения, но и брал литературу с собой домой, что красноречиво свидетельствовало о его усердии и трудолюбии.
И тем не менее отношение Алофила к нему не улучшилось. Впервые в жизни он всерьез задумался о том, не нарушить ли данное слово, не взять ли свои слова обратно. Он хотел сменить кандидатуру, он не желал приближаться к этому человеку — тот был просто ужасен. Но собственная гордость не позволяла ему отступиться.
Алофил, как же ты собираешься подобраться к этому типу? — подал голос Брант, жаждавший зрелищ. Если бы не нотки возбуждения в его голосе, Алофил, пожалуй, решил бы, что друг искренне переживает за него.
Алофил бросил на Бранта холодный косой взгляд: Не подскажешь ли тогда, кто этот человек? Будучи дельцом с дурной репутацией и темным прошлым, Брант располагал информационной сетью, которая вряд ли могла упустить столь колоритную личность.
Брант застрял на месте. Он и впрямь понятия не имел, кто это такой. Реакция Бранта лишь сильнее разожгла интерес остальных. Стоило признать: с учетом внешности и особенностей того парня он никак не мог оставаться незаметным в этой академии. И тем не менее никто из них не знал его, даже Брант.
Алофил вошел в библиотеку, следом за ним направились Гэвин и остальные. Библиотекарь, заметив четверку, издал возглас удивления. Будучи сотрудником академии, он просто не мог не знать этих четверых знаменитостей, не говоря уже ослепительной внешности Алофила. Кто, кроме Алофила, лучезарного светила семьи Диоромон, обладал столь ослепительной красотой?
Возглас библиотекаря заставил всю четвёрку вспомнить, как странно вел себя тот парень: слишком уж спокойно, без малейшего намека на замешательство при виде внешности Алофила, словно мимо него прошел самый обычный прохожий. Это было поистине невероятно. Даже сейчас восклицание библиотекаря заставило мужчину, уже дошедшего до книжных полок, лишь на мгновение обернуться, после чего он продолжил путь вглубь библиотеки.
Брант подошел к библиотекарю и потребовал досье на этого человека. Информация оказалась прямо перед ними: класс и личный номер позволили Бранту понять, что этот ученик принадлежит к отстающему классу — тому самому единственному пятну на репутации элитной академии, где собирали неспособных отпрысков аристократических родов.
Алофил тоже услышал этот диалог, и его лицо помрачнело, словно лед.
Уходим. — Проводив взглядом фигуру, скрывшуюся за стеллажами, Алофил процедил сквозь зубы.
Мало того что отталкивающая внешность, так еще и ни на что не способный никчемный мусор — оценка Алофила упала еще ниже. Он первым вышел из библиотеки, остальные не возражали. Брант же решил как следует собрать информацию об этом человеке.
А главный герой, которого так презирали и к которому одновременно были вынуждены проявлять внимание Алофил и остальные, даже не подозревал, что его собираются расследовать, что его привычной тихой и размеренной жизни вот-вот придет конец, что под угрозой окажутся его планы в положенный срок отправиться в странствие по свету, и что в его сужденную на одиночество жизнь насильственно втолкнуть человека, сплетя их судьбы в тугой узел на долгие годы, от которого уже не удастся избавиться.
Заброшенная библиотека для тех, кто в глазах общества оставался лишь отбросами, жила своей обычной жизнью. Он нашел еще не читанные книги, позволил ИскИн просканировать их, а затем принялся изучать сам, сопоставляя и анализируя их с уже имеющимися знаниями, подтверждая собственное понимание. Он вовсе не считал себя усердным тружеником — поступать так было просто необходимостью.
Это был чужой мир, и чтобы выжить в нем как можно лучше, ему требовалось узнать очень многое. Дело было не в природной склонности, а в суровой реальности, давлении обстоятельств и заботе о будущем. Он делал это ради выживания. Путь, лежавший перед ним, определенно не обещал быть ровным: ради того чтобы стать сильнее, ему предстояло бросить вызов тем, кто превосходил его самого — людям, эльфам и представителям Темной расы.
Стать сильнее и выжить — вот были его единственные стремления, к которым по прибытии в этот мир добавилось еще одно: повидать этот живой и прекрасный мир.
Спустя несколько дней Брант наконец заполучил досье на этого парня.
В новом ужине четверки они листали досье. Найти этого парня оказалось непросто: в библиотеке понятия не имели, как его зовут и какова его фамилия, а расспросы учеников из отстающего класса ничего не дали, поскольку этот человек вообще никогда там не появлялся. Единственным, кто вечно отсутствовал, считался местный глухонемой, но это не сходилось с данными библиотекаря, ведь разыскиваемый парень вовсе не был немым. Сделав немалый крюк, им в конце концов удалось раздобыть у преподавателей и руководства академии его личный номер и класс, после чего стало известно, кто он такой.
Результат оказался совершенно неожиданным. Человек, личность которого вроде бы удалось установить, был отвергнут ими из-за того умения говорить, а само его имя принадлежало известной персоне — некогда стоявшей наравне с Алофилом, но уже преданной забвению.
Прочитав имя, Брант поднял глаза и посмотрел на Гэвина, а затем перевел взгляд на Алофила.
Доннальд, сидевший ближе всех к Бранту, заметил его реакцию, первым выхватил досье из его рук и, едва взглянув на строку с именем, округлил глаза от изумления. Точно так же, как и Брант, он сначала посмотрел на Гэвина, а затем на Алофила.
Гэвин и Алофил, на которых по очереди уставились оба друга, почувствовали себя несколько странно.
Алофил, давай выберем кого-нибудь другого. — Неожиданно произнес Доннальд, который все это время подшучивал над Алофилом из-за того парня и даже в открытую и исподтишка намекал, что замена недопустима.
Получив желанную отговорку, Алофил, который в предыдущий миг с радостью ухватился бы за это предложение, из-за реакции Бранта и Доннальда передумал: Отдай мне досье. Ему стало ужасно любопытно, что же это за человек такой, раз даже те двое, которые только что злорадствовали, вдруг согласились на смену кандидата.
Доннальд передал папочку Алофилу. Имя в досье не было незнакомо и самому Алофилу — хотя лично они не встречались, он был наслышан об этом человеке. Повторив поведение друзей, Алофил тоже бросил взгляд на Гэвина.
Чего вы все на меня пялитесь? — Гэвин еще мог понять внимание Алофила, ведь тот парень был его целью, но почему все уставились на него самого, он совершенно не понимал.
Гэвин, а ты знаком со своим братом? — Неужели такое возможно? Как-никак родные братья, как можно быть не знакомым? И все же в день их встречи с тем парнем оба вели себя так, будто не знают друг друга. Неужели они и правда не были знакомы?
Братом? — Гэвин склонил голову набок, пытаясь сообразить, и тут до него дошло, о каком позоре семьи идет речь: Зачем вы вспоминаете этого отброса? В его голосе не было и намека на братские чувства — лишь чистое отвращение.
Алофил передал досье Гэвину. Тот опустил взгляд и прочитал в строке с именем: Фэй Редрик.
То самое имя его старшего брата, позор семьи Редрик.
Благодаря той случайной встрече Фэй Редрик, преданный забвению миром, вернулся в поле зрения людей, а историки наконец смогли проследить его следы, закрыв десятилетнюю пустоту после его рождения. В отличие от легко отслеживаемой мощи Алофила Диоромона, источники силы Фэй Алофила скрывались именно в этом пробеле. Это стало больным местом для всех историков: чем же черт возьми занимался Фэй Редрик в те десять лет?
Выдержка из исторического труда Континента Вэйя «Сияющая легенда»
http://bllate.org/book/32909/4029845
Готово:
