Фэй одиноко провёл в небольшом внутреннем дворе до десяти лет. Никем не заботимый дворик вновь кто-то почтил своим визитом — это были не родители Фэя, а дворецкий.
Дворецкий пришёл сообщить уже десятилетнему Фэю, что подошло время его поступления в учебное заведение.
На Континенте Вэйя из-за тысячелетней войны с захватчиками никогда не ослабляли внимание к воспитанию подрастающего поколения. Десятилетний возраст — это пора, когда у каждого ребёнка из простой семьи появляется шанс проверить свои скрытые таланты, поэтому каждый год в сентябре дети, достигшие десятилетия, отправлялись учиться в школу. Хотя аристократы с самого раннего детства получали домашнее образование, им тоже полагалось ходить в школу — как ради светских знакомств, так и для выявления полезных талантов.
Дети простолюдинов, лишённые таланта, но имеющие деньги, также могли поступить на учебу. Они попадали в исключительно гуманитарные классы, где изучали тыловое обеспечение, административное управление и тому подобные дисциплины: на войне требовались не только боевые кадры.
Что же касается отпрысков знати, то даже при отсутствии таланта они были обязаны посещать школу. В отличие от простолюдинов, их определяли в отстающие классы, где нужно было просто дотянуть до выпуска. Для тех, кто не разбирался в истинной ценности знаний, школьный диплом оставался крайне полезной вещью и залогом будущего карьерного роста и получения титулов, поэтому поступление для аристократов было делом решенным.
Достигший десятилетия Фэй тоже дорос до школьного возраста. К самой школе он остался равнодушен, молча выслушивая бесконечную болтовню дворецкого, однако одна из упомянутых им деталей всё же затронула струну в его душе: в академии имелось богатейшее книгохранилище, и любой поступивший мог свободно читать всё, что пожелает.
Ему требовалось глубже постичь систему знаний этого мира, а для будущих путешествий — чётко уяснить здешнюю иерархию сил.
Дворецкий вежливо напомнил, чтобы он не посрамил честь семьи герцога, и удалился.
Фэй посмотрел на лежащие на столе вещи: свидетельство о зачислении и карточку с деньгами на оплату обучения и карманные расходы. Прожив долгое время в умиротворённой обстановке, он совсем забыл, что для выхода в большой мир требуются деньги. К счастью, дворецкий вовремя подсказал ему, что нужно подыскать способы заработка — в конце концов, этот мир всё же отличался от времён апокалипсиса.
В этот год Фэю Редрику исполнилось десять лет, а Алофилу Диоломону — тоже десять. В сентябре они вместе поступили в Академию Синдивик. В будущем им предстояло стать двумя самыми гордыми учениками этого первоклассного человеческого учебного заведения, гордостью всего преподавательского состава и студентов Академии Синдивик.
Впрочем, тогда всеобщее внимание привлекло лишь поступление гениального Алофила. Фэй же, угодив в чисто отстающий класс, лишь в первый день повидался с наставником, после чего мог посещать занятия по собственному усмотрению, а экзамены ему и вовсе сдавать не требовалось — учителям этого класса нужно было лишь дотянуть своих подопечных до выпуска. Учащиеся этого класса впервые увидели легендарного никчёмного увальня. Впрочем, по сравнению с фурором, который произвело зачисление Алофила, выходка Фэя вызвала лишь лёгкое презрение среди одноклассников, а в дальнейшем они долгое время вообще его не видели.
Так Фэй провёл в библиотеке академии три года. Поскольку речь шла об отстающем классе, на студенческих жетонах значились только номера самих классов, но не имена — такова была лицемерная гордыня аристократов: попадание в худший класс считалось позором, разве станет кто-то афишировать своё имя? Впрочем, самого Фэя это ни капли не волновало.
За три года библиотечные работники привыкли к этому неизменно растрёпанному, так что и лица толком не разглядеть, неопрятному парню в очень дорогой одежде, который приходил каждый день и перед закрытием уносил целую стопку книг. Казалось, этот безымянный ученик из отстающего класса перечитал почти всю библиотеку целиком. За все три года, кроме ответов при выдаче книг или наведенее справок о какой-нибудь литературе, никто и никогда не слышал от него других слов, и уж тем более никто не мог вытянуть из него хоть какую-то новость. Но даже эти скупые реплики никак не вязались с образом легендарного никчёмного Фэй Редрика, ведь в слухах тот неизменно фигурировал как немой.
Много лет спустя эта библиотека превратилась в священное место. Списки книг, которые брал в те годы Фэй, выставили напоказ, и потомки вечно пытались отыскать в этих томах разгадку того, как именно Фэй обрёл статус легенды. Находились и фанатичные поклонники — такие же магически и физически бесперспективные отщепенцы, какими когда-то считали Фэя, — они перелистывали эти фолианты в надежде получить озарение и повторить путь Фэя к легендарному величию. Но всё это было лишь в будущем.
После поступления в академию повседневная жизнь Фэя свелась к простому маршруту: библиотека и особняк герцога. Он не покидал имение по той причине, что там обеспечивали готовое питание, из-за чего ему не приходилось беспокоиться о быте. Охранники у ворот уже привыкли к тому, что Фэй, пользуясь своим происхождением, тихонько проскальзывает через боковую калитку, и больше не чинили ему препятствий — правда, стоило им бросить на него взгляд, как на их лицах неизменно проступало презрение. Фэй оставлял это без внимания, продолжая жить своим чередом, и так пролетели три года.
Младший брат Фэя, родившийся с ним в один год с разницей всего в полмесяца и поступивший в академию одновременно с ним — Гэвин Редрик. За тринадцать лет эти двое кровных братьев так ни разу и не встретились.
Стоит отметить, что этот Гэвин Редрик разительно отличался от такого презираемого человека, как Фэй. Происхождение матери Гэвина было весьма неплохим — хотя и не столь благородным, как у матери Фэя, но раз уж герцог Редрик остановил на ней свой выбор, значит, она обладала определённой ценностью. Появившись на свет, этот ребёнок дал своей матери повод соперничать с матерью Фэя, и если бы мать Фэя позднее не родила ещё одного сына с выдающимся талантом, её позиции главной госпожи в доме могли бы и пошатнуться.
Гэвин Редрик, второй молодой господин семьи Редрик — клана Алого Сокола, обладал талантом к боевой ци огненной стихии, унаследовав от герцога Редрика рыжие волосы и красные глаза. Как в самом клане Редрик, так и за его пределами Гэвина считали будущим наследником семьи Редрик, и если бы не случайность, это действительно стало бы правдой: сам герцог благоволил Гэвину, хотя характер юноши всё ещё нуждался в закалке.
Гэвин Редрик — юный господин из семьи Редрик, Брант Люкс — единственный сын главы семьи Люкс, второй по значимости семьи империи, и ее безальтернативный наследник, Дональд Одиро — девятый принц империи, Алофил Диоломон — гордость семьи Диоромон. Эти четверо родились в один год и за тринадцать лет тесного общения стали близкими друзьями. Старшие поколения всех четырёх семей были рады подобному исходу — в конце концов, надвигалась тысячелетняя война, и междоусобная грызня была бы верхом глупости.
К двенадцати годам эта четвёрка благородных юношей уже вовсю вращалась в высших кругах аристократического общества. Их блеск и происхождение заставляли другие семьи грезить о заключении брачных союзов, юных дев — искать их близости, а юношей — заискивать перед ними.
У этих четверых были все основания смотреть на остальных свысока. Для них в этом мире практически не существовало вещей, которых они не смогли бы заполучить. Слишком комфортная жизнь притупила чувства этих любимцев небес, породив в них скуку и пресыщение. В год их поступления в академию Брант Люкс предложил сыграть в одну игру.
В роскошной гостиной хрустальная люстра, питаемая дорогими магическими кристаллами, расточительно заливала комнату ярким светом даже посреди дня, не оставляя во внутреннем пространстве ни единой тени. Картины знаменитых мастеров, дорогая меблировка, мягкие ковры со сложнейшей вышивкой — даже в мельчайших деталях угадывалась застарелая, утончённая роскошь.
В комнате находились четверо юношей и одна девушка. Девушке было около пятнадцати-шестнадцати лет — цветущая юность, пора первых возвышенных чувств. Сейчас её прекрасное лицо застыло от невероятного изумления, с каким она смотрела на сидевшего напротив и попивающего чай мужчину... точнее, юношу.
Все четверо парней находились в возрасте активного роста: по их фигурам и чертам лиц уже угадывались будущие черты зрелых мужчин — ещё одна стая сердцеедов, способных вскружить голову любой женщине.
— Дональд, что за шутки? — девушка попыталась выдавить из себя улыбку.
— Называй меня Ваше Высочество, у тебя нет права произносить моё имя. — Сидевший напротив девушки юноша с буйной копной каштановых волос изящно опустил чашу с чаем. В его карих глазах сквозила волчья хищность, и этот взгляд заставлял девушку невольно дрожать. Неприкрытая, дерзкая усмешка придавала его элегантности диковатый оттенок. Это был девятый принц империи — Дональд Одиро.
— Дональд... — девушка попыталась что-то возразить.
— Как же надоели, — раздражённо перебил её прислонившийся к стене и прикрывший глаза рыжеволосый юноша. — Игра окончена, мы больше не хотим с тобой возиться.
У юноши было красивое лицо, напоминавшее гордого льва — царя зверей, от которого исходила мощная, давящая аура. Во всём его облике читались презрение и нетерпение. Этим парнем был Гэвин Редрик.
— Брант, избавься от этой девчонки, живо, — крикнул Гэвин, но обращался он вовсе не к главному виновнику торжества Дональду, а к тому, кто сидел у окна и играл с кем-то в шахматы.
— Какое мне до этого дело? — сереброволосый юноша с изумрудными глазами поднял голову. Очки в золотой оправе скрывали хитрый блеск в его взгляде, а тонкие черты лица в сочетании с очками придавали ему совершенно интеллигентный вид. Это был Брант Люкс.
— Сама идея принадлежала тебе, — заявил Гэвин.
— Ну так это же не твои проблемы, чего ты так суетишься? — неторопливо бросил Брант, снова сосредоточившись на доске. Надо же, его отвлекли! Разве можно пренебрегать сосредоточенностью в партии против Алофила? Иначе проиграешь с разгромным счётом.
Сидевший напротив Бранта юноша молча прислушивался к перепалке друзей. Его светло-золотые волосы напоминали лучи утренней зари, сапфировые глаза были чисты, как небесная высь, и глубоки и величественны, как океан. Изумительное, безупречное лицо без единого изъяна и врождённая непринуждённая элегантность заставляли весь мир преклоняться перед ним.
Гэвин задохнулся от возмущения, не находя слов, и перевёл взгляд на Дональда, требуя немедленно всё уладить и выставить эту женщину вон из их убежища.
Поймав взгляд друга, Дональд пожал плечами, и с его губ сорвались слова, прозвучавшие для девушки поистине безжалостно: мол, всё это было лишь забавой, и с какой стати она вообразила, будто способна заставить его сердце дрогнуть. Бросив сквозь слёзы горькое проклятие, девушка выбежала из комнаты.
— Ха, с моим делом покончено, Алофил, теперь твоя очередь, — Дональд повернулся к Алофилу. Судя по досаде на лице Бранта, эту шахматную партию снова выиграл Алофил. И чего это Брант столько лет проигрывает и всё никак не угомонится?
Если рассуждать о том, кого в этом мире ненавидят завистью и обожают одновременно, то Его Высочество Алофил Диоломон определённо занимал бы первое место. Точно так же фигурируя в статусе легенды, Его Высочество Фэй Редрик вызывал у людей благоговение и уважение; к Алофилу же Диоломону, помимо уважения и благоговения, примешивалась жгучая зависть. В конце концов, как мог существовать такой баловень судьбы, как Его Высочество Алофил Диоломон? Выдающееся происхождение, незаурядный талант, несравненная внешность и, наконец, триумфальное восхождение к статусу живой легенды, на которую взирает весь мир — как тут не завидовать? Возможно, подобные мысли звучали непочтительно, но многие ловили себя на них: обладай они условиями Алофила Диоломона, они бы тоже стали легендами.
Из серии биографий выдающихся людей Континента Вэйя: Легенда: Алофил Диоломон.
http://bllate.org/book/32909/4029843
Готово:
