Она лежала на диване, глядя в потолок, и на её губах всё ещё сохранялось тепло того поцелуя.
Казалось, во всём теле до сих пор ощущался шлейф того парфюма.
Пэй Цзянься медленно подняла руку и коснулась собственных губ.
Разве поцелуи — это не то, чем занимаются только любящие друг друга люди?
Почему же Жуань Тинсюэ могла целовать её так естественно?
Снова и снова — так естественно, будто они действительно были парой любящих друг друга женщин.
Но они ведь совсем не пара.
Пэй Цзянься не понимала этого. Немного посидев на диване в задумчивости, она встала и поднялась наверх.
Жизнь вместе с Жуань Тинсюэ явно была свершившимся фактом, который уже нельзя изменить.
Пэй Цзянься подумала: раз уж оказалась здесь, нужно свыкнуться и жить дальше.
Она толкнула приоткрытую дверь, и комната предстала в прежнем виде.
Стоило переступить порог, как её тут же словно окутало ароматом Жуань Тинсюэ, отчего Пэй Цзянься почувствовала, как у неё запылали щеки.
Она глубоко вздохнула и вошла внутрь.
Когда её чемодан занесли наверх, его оставили у кровати.
Пэй Цзянься небрежно положила ту чёрную карту на столик неподалёку, а чемодан машинально поставила у входа.
Она подошла к окну и дёрнула за шторы.
Только тогда Пэй Цзянься заметила, что за шторами скрывается целое панорамное окно.
Солнечный свет наперегонки хлынул внутрь, мгновенно заливая всю комнату.
Мрачное и холодное ощущение тут же в значительной степени рассеялось.
Пэй Цзянься поняла, что эта спальня намного светлее, чем она предполагала.
Целыми днями находиться в такой комнате — еще бы характер не испортился, — пробормотала она про себя и, подняв руку, распахнула окно.
Снаружи открывался просторный и широкий вид.
За панорамным окном располагалась просторная терраса, покрытая тёмной террасной доской, на которой стоял плетёный шезлонг.
Пэй Цзянься вышла на террасу и, глянув вниз, невольно замерла.
Внизу оказался самый настоящий открытый бассейн.
Под лучами солнца вода переливалась бликами, а на дне были чётко видны изразцы плитки.
В знойный летний день от него веяло освежающей прохладой.
Пэй Цзянься потянулась и, глядя на этот бассейн, подумала, что высота и угол этой террасы почему-то подозрительно напоминают вышку для прыжков в воду.
Оторвав взгляд, она достала телефон и написала извинения репетитору, с которым у неё была договоренность.
Она искренне объяснила, что не сможет продолжать эту работу, и выразила готовность бесплатно порекомендовать другого преподавателя, который справится даже лучше неё.
Родитель, с которым она поддерживала связь, оказался очень понимающим: он выразил сожаление и без лишних слов перевёл оплату за прошлые занятия.
Глядя на уведомление о переводе, Пэй Цзянься отчетливо понимала, что ей всё равно нужна работа.
Те пятьсот тысяч она обязана вернуть Жуань Тинсюэ.
Но ей не хотелось заниматься бесперспективной подработкой.
Хотя работа репетитором была стабильной, она не давала никакого профессионального роста.
Впрочем, сейчас первоочередной задачей было получше освоиться в этом месте.
Пэй Цзянься спустилась вниз и принялась бесцельно бродить по этой огромной вилле.
Она обошла всё — и верхний, и нижний этажи, заглянула в каждый уголок двора, но чем дольше ходила, тем глубже становились её сомнения.
Она гуляла уже столько времени, но, помимо тети Лю, не встретила ни единой живой души.
Пэй Цзянься вспомнила семью Цзи.
В том белом особняке семьи Цзи только прислуги было человек семь-восемь.
Повара, уборщики, водители, садовник, а также женщина, специально отвечающая за хозяйственные мелочи... У каждого были свои обязанности.
Там каждый день кто-то куда-то шёл, вокруг царило оживление.
Но здесь было слишком тихо.
Тихо так, будто в доме жила одна лишь Жуань Тинсюэ.
Огромная вилла казалась пугающе пустой.
Глава 11
Пэн Цзянься покружила по вилле и в конце концов вернулась в гостиную.
Тетя Лю как раз протирала белую фарфоровую вазу в углу и, заметив её появление, с улыбкой спросила:
— Хочет ли госпожа выпить чаю?
Пэй Цзянься тихонько покачала головой и, немного поколебавшись, всё же озвучила мучивший её вопрос:
— Тетя Лю, у нас в доме обычно только вы одна находитесь?
Тетя Лю не прекращала работу, лишь кивнула в ответ:
— Да, обычно я одна. Барышня не очень любит, когда по дому ходит много народа, а садовник и уборщики приходят по графику — сделают всё и сразу уходят.
Пэй Цзянься тихонько протянула: «О», но на душе у неё почему-то скребли кошки.
В таком огромном доме Жуань Тинсюэ живёт совсем одна — разве ей не одиноко?
Тетя Лю словно прочла её мысли и, продолжая протирать вазу, тихонько заговорила:
— Барышня с детства такая, не любит суеты.
— При жизни первой госпожи еще куда ни шло, а потом, когда первая госпожа ушла, барышня распустила часть людей, и в доме стало совсем тихо.
Первая госпожа.
Пэй Цзянься знала об этой женщине.
Шэнь Юнь, старшая дочь корпорации Шэнь — настоящая знатная девица, мягкая и утонченная.
В двадцать пять лет она вышла замуж за Жуань Чжэншаня, и благодаря поддержке семьи Шэнь Жуань Чжэншань смог развить Корпорацию Жуань до нынешнего процветающего состояния, но позже она скончалась из-за проблем со здоровьем.
Тогда Жуань Тинсюэ было всего шестнадцать лет.
— Госпожа Шэнь... — Пэй Цзянься подбирала слова. — Была очень хорошим человеком, верно?
Тетя Лю кивнула, её взгляд смягчился:
— Да, она была прекрасным человеком: красивая, с мягким характером, только вот...
Не договорив, она вздохнула и умолкла.
Пэй Цзянься не стала допытываться дальше. Судя по выражению лица тети Лю, интуиция подсказывала ей, что это, пожалуй, была та тема, которую Жуань Тинсюэ вспоминать не любила.
Коль скоро дело касалось чужой личной жизни, Пэй Цзянься больше ничего не спрашивала, однако на сердце у неё сделалось как-то тревожно и мягко.
Неужели тогда Жуань Тинсюэ осталась совсем одна и в одиночку противостояла целой толпе людей, которые точили на неё зубы?
— Госпожа... — Тетя Лю посмотрела на неё, словно желая что-то сказать, но не решаясь.
Пэй Цзянься опомнилась:
— Что такое?
Поколебавшись, тетя Лю всё же произнесла:
— Барышня... Ей пришлось нелегко за эти годы, вы не верьте всему, что болтают чужие люди.
Пэй Цзянься немного помолчала и кивнула:
— Я знаю.
Всего за один день она успела своими глазами увидеть совершенно разную Жуань Тинсюэ.
Холодную, властную, нежную...
Она не могла понять, какая же из них настоящая Жуань Тинсюэ, а может, все сразу.
Но в любом случае, как бы там ни было, именно этот человек предоставил ей убежище, когда ей было совершенно некуда идти.
Пэй Цзянься не была неблагодарной.
Немного подумав, она достала телефон, открыла список контактов — имя, закрепленное на самом верху, бросалось в глаза.
Она побоялась звонить, опасаясь, что Жуань Тинсюэ занята, и поэтому лишь отправила ей сообщение.
Кончик пальца машинально напечатал слово Вы, но, подумав, она стерла его: [Ты во сколько вернешься?]
Она рассчитывала, что столь занятой человек увидит сообщение еще нескоро, но стоило ему улететь, как тут же пришел ответ.
[Жуань Тинсюэ: В семь.]
Пэй Цзянься подсчитала время и ответила: «Хорошо».
Жуань Тинсюэ больше ничего не написала.
Пэй Цзянься отложила телефон и повернулась к тете Лю:
— Тетя Лю, вы не знаете, есть ли у неё какие-то предпочтения в еде, чего она не ест?
Тетя Лю опешила, не понимая, к чему та вдруг заговорила об этом, но всё же ответила:
— Барышня в еде непривередлива.
Пэй Цзянься уже было собралась вздохнуть с облегчением, как услышала добавку от тети Лю:
— То есть в хорошем настроении она ест всё подряд, а в плохом — к одному не притронется, на другое даже смотреть не станет.
Пэй Цзянься: «...»
Она долго молчала, мысленно оценивая сегодняшнее настроение Жуань Тинсюэ.
Уходя утром из дома, та сама поцеловала её и еще сказала «до вечера».
Наверное, возможно, быть может, настроение у неё было не такое уж плохое.
Успокоившись, она прошла на кухню, открыла холодильник и, окинув взглядом изобилие продуктов, принялась соображать, что бы приготовить.
Увидев её действия, тетя Лю только теперь сообразила, что та задумала.
— Госпожа... как можно заставлять вас самих стоять у плиты? Для этого есть специальные повара.
Пэй Цзянься продолжала выкладывать продукты из холодильника и, не оборачиваясь, бросила:
— Ничего страшного, всё равно мне больше нечем заняться.
Тетя Лю стояла в дверях кухни, глядя на её спину, и всё ещё считала это неуместным.
Пэй Цзяньсю подняла помидор и повернулась к ней:
— Не переживайте, готовитиь я, кажется, умею неплохо.
Этому её научила мама: поскольку та вечно была занята и переживала, что дочь не сможет о себе позаботиться, при любой возможности она учила её стряпне.
Тетя Лю хотела сказать, что вовсе не из-за этого волнуется, но в конце концов промолчала:
— Тогда прошу прощения за беспокойство, госпожа.
Здание корпорации Жуань, конференц-зал на верхнем этаже.
За длинным прямоугольным столом для совещаний сидели члены совета директоров корпорации Жуань, и атмосфера здесь была доведена почти до точки замерзания.
Жуань Тинсюэ сидела во главе стола с отрешенным выражением лица.
В её руках было сосредоточено шестьдесят процентов акций компании, она являлась здесь непререкаемым главой.
Директора обменивались взглядами, но никто не решался заговорить первым.
— Директор Жуань, — подал голос сидевший слева мужчина средних лет, и в его тоне прозвучала доля зондажа. — У нас есть некоторые разногласия насчет плана действий против семьи Цзи.
Все присутствующие директора отлично знали, что Цзи Хэань и Жуань Тинсюэ издавна терпеть друг друга не могли.
Обе корпорации конкурировали в самых разных сферах, и напряженные отношения между ними длились далеко не первый день.
Жуань Тинсюэ подняла глаза и посмотрела на говорившего — директора Чжана.
Её взгляд был бесстрастным, на лице не отражалось ни единой эмоции.
— Говорите.
Директор Чжан тщательно подбирал слова:
— Директор Жуань, мы не ставим под сомнение ваши решения, просто нам кажется... не слишком ли радикален этот план против семьи Цзи?
Сделав паузу, он продолжил:
— Хотя семья Цзи и конкурирует с нами, в конце концов, они — старожилы Города Шэньхай с глубокими корнями. Если мы пойдем на прямое столкновение, боюсь, обе стороны понесут тяжелые потери.
Кто-то тут же поспешил согласиться:
— Именно так! К тому же семья Цзи и семья Чэнь только что заключили брак, сейчас они на гребне волны, и если мы ударим прямо сейчас, будет ли это разумно?
Жуань Тинсюэ молча выслушала их, на её лице не дрогнул ни один мускул.
Дождавшись, пока они закончат, она заговорила ровным голосом:
— Высказались?
В конференц-зале мгновенно воцарилась тишина.
Жуань Тинсюэ по-прежнему откинулась на спинку кресла, выглядя ленивой и расслабленной, но стоило ей чуть приподнять подбородок и обвести всех взглядом, как те, на кого падала ее тень, тут же не смели поднять глаз.
http://bllate.org/book/32889/4027154
Готово:
