Вэнь Шань тщательно прожевала всё до конца, после чего пробормотала про себя:
– Пожалуй, самыми вкусными булочками из всех, что я ела, были те, что готовила матушка.
В момент полного отчаяния ничто не может быть вкуснее еды, способной утолить голод.
Е Иньчжи украдкой вернулась во Двор Муфан, где она жила, и по пути не потревожила никого. Поскольку слуг в Ванфу изначально было немного, и в этот час они были заняты каждый своими делами, мало кто заметил ее растрепанный вид. Однако, стоило ей переступить порог Двора Муфан, как ее тут же заметила личная служанка.
Увидев, что некогда чистая и нарядная одежда хозяйки покрыта грязью, служанка испуганно вытаращила глаза и воскликнула:
– Маленькая цзюньчжу, что с вами случилось?!
Е Иньчжи зыркнула на нее и зашипела:
– Чжао Лин, чего ты так орёшь? Не шуми!
Служанка по имени Чжао Лин отложила работу, подбежала к ней, окинула тревожным взглядом и нетерпеливо спросила:
– Маленькая цзюньчжу, где вы были? Почему вы так извалялись?
Направляясь в комнату и вспоминая то, что произошло недавно, Е Иньчжи не ответила, а сама задала вопрос:
– Чжао Лин, ты знаешь Вэнь Шань из Приказа земледелия?
Когда Вэнь Шань только что назвала свое имя, ей показалось, что оно звучит смутно знакомо, но сама она знала о делах при дворе крайне мало, а о самой Вэнь Шань и вовсе ничего не ведала.
Чжао Лин удивилась, почему это Е Иньчжи вдруг заговорила о Вэнь Шань, но, будучи служанкой, она ни в коем случае не смела допытываться у хозяйки о причинах. Загнав любопытство вглубь души, она немного подумала и произнесла:
– Вэнь Шань из Приказа земледелия… Сдается мне, служанка где-то слышала это имя.
– Я ведь тоже слышала, давай, вспоминай скорее, – поторопила ее Е Иньчжи.
После такого подгона Чжао Лин тут же вспомнила и выпалила:
– Маленькая цзюньчжу, служанка вспомнила! Разве это не дочка Ичуньского гуна?
– Да этих гунов и ванов столько, разве всех упомнишь! – надула губки Е Иньчжи.
Пока госпожа со служанкой возвращались в покои, Чжао Лин принялась доставать чистую одежду на смену и продолжала отвечать:
– Ичуньским гуном был Вэнь Юй. В былые годы он следовал за Священной особой в походы на юг против Наньчжао, подавлял мятеж в Цзяочжи, а также неоднократно получал приказы отражать вторжения тюркютов, за что и был удостоен титула Ичуньского гуна. Только вот…
Чжао Лин замолчала, на ее лице проступило колебание, а дальнейшие слова зазвучали нерешительно. Переодеваясь, Е Иньчжи заметила ее странный вид и высунула голову из внутренней комнаты:
– Только что?
– Ичуньский гун был убит Лань У за то, что некогда поддерживал Священную особу.
Е Иньчжи на мгновение замерла. При упоминании имени Лань У ее память будто сорвало с предохранителя, и воспоминания хлынули сплошным потоком. Будучи частью императорского рода, она все же обладала определенной чуткостью к вопросам верховной власти. Ни к делам Лань У, ни к судьбам тех дядей и кузенов, которых разжаловали в простолюдины, она старалась лишний раз не прикасаться.
Чжао Лин не стала продолжать разговор о Лань У и перевела тему обратно на Вэнь Шань.
Вэнь Шань была единственной дочерью Вэнь Юя. Восемь лет назад, когда ее разыскали и привезли обустраиваться в Лоян, она казалась немного помешанной, о чем коллеги и друзья Вэнь Юя неизменно горько сожалели. Все они считали, что рассудок девочки помутился из-за страшного потрясения: десять лет назад, во время мятежа Лань У, ее отца убили, а сама она в столь юном возрасте пережила смертельную угрозу, из-за чего ее душа оказалась неполной.
Однако в двенадцать лет она проявила математический талант, и нововзошедшая Императрица милостиво дозволила ей поступить на отделение математики в Гоцзыцзянь, чем навсегда изменила сложившееся у людей мнение о своем слабоумии. На ежемесячных экзаменах, зимних и прочих испытаниях в Гоцзыцзянь она неизменно занимала высокие места.
Три года спустя Императрица пожаловала ей чин главного писца в Управлении императорского двора. Поскольку чиновничью должность она получила без прохождения стандартных императорских экзаменов, вроде бы и не заслужив это честным трудом, в обществе полагали, что Императрица пожаловала пост в качестве наследственной милости, помня о заслугах ее отца, и что истинными талантами она не обладает.
В конце концов, она всего лишь девица, к тому же находящаяся в самом нежном возрасте расцвета чувств и первой любви — кто знает, глядишь, через пару лет бросит службу да выйдет замуж, поэтому особого внимания на нее никто не обращал. Незаметно пролетело три года, и по результатам аттестации в Министерство чинов она вновь попала в высший разряд, получив повышение и став Сынунчэном в Приказе земледелия.
Пусть это всего лишь чин младшего шестого ранга, многие все же почувствовали угрозу. Только после этого люди начали расспрашивать, чем же она таким занималась в Управлении императорского двора, раз смогла подняться в высший разряд по итогам аттестации. Известие о появлении Сынунчэна в возрасте всего лишь восемь лет вызвало бурные споры в Приказе земледелия: кто-то ставил под сомнение ее способности, а кто-то шарахался от нее как от огня исключительно из-за ее пола.
Однако такова была воля Министерства чинов, и ее аттестация вкупе с назначением не подлежали протестам. В конце концов всем пришлось со смешанными чувствами смириться с прибытием единственной женщины-чиновника в Приказе земледелия.
На закатное небосклоне остался лишь робкий след вечерней зари, и на просторных улицах Императорского города почти не осталось прохожих-чиновников.
Жар от синих каменных плиток за целый день беготни еще не до конца рассеялся, и спина Вэнь Шань уже покрылась тонким слоем испарины. Стоя у парадных ворот Приказа земледелия, она слегка приподняла голову, глядя на высоко висящую табличку и строгие барабанные башни по обе стороны, и на душе у нее было так же тревожно и сумрачно, как в самый первый день ее появления здесь.
Никто в целом свете не знал — да и она сама едва не забыла — секрет, надежно запертый в самой глубокой тайне ее сердца: ровно десять лет назад она еще безумно радовалась поступлению в университет своей мечты, кто же знал, что беда не приходит одна. Во время проливного дождя, когда она возвращалась домой по колено в дождевой воде, ее тело вдруг пронзила судорога, и она потеряла сознание.
Когда же она пришла в себя, перед ее глазами предстала картина полнейшего хаоса и войны, а в ушах стояли полные ужаса и отчаяния крики и вопли. В поле ее зрения замелькали бесчисленные летящие стрелы, которые воины посылали в высокие крепостные стены. Среди панического шума прозвучал чей-то отчаянный вопль: Генерал пал! Кто-то подхватил ее на руки, и сквозь гам и суматоху донесся голос: Скорее уводите юную госпожу, госпожа цзюньфужэнь! Пока мятежники еще не прорвали стены, если город падет, живыми из семьи Вэнь никому не уйти!
Вэнь Шань в растерянности отчаянно пыталась уложить эти сведения в голове, но не успела она произнести ни слова, как грохот осады вновь потряс небеса. Детский плач, рыдания женщин и детей, хриплые крики мужчин, стоявших за защиту этого города до последнего дыхания, отдавались невыносимой болью в голове. Судорога, предвещавшая потерю сознания, вернулась вновь, и она снова провалилась в темноту.
http://bllate.org/book/32879/4025384
Готово:
