Услышав знакомый голос, Шэнь Юй невольно почувствовал, как у него защипало в глазах. Приоткрыв рот, он издал тихий вздох, словно отвечая, и медленно, шаг за шагом, подошел ближе, чтобы воочию убедиться — Цзи Пинлань действительно рядом.
Тан Мяню было лень смотреть на эти нежности и взаимные терзания, и он заговорил с подошедшим Ли Чжао, цокнув языком:
— Влюбленные голубки, одна тоска. Какая от этого радость?
— … — Ли Чжао чуть не рассмеялся от этих слов, но с трудом сдержался, прикусив губу. Он протянул руку и потащил человека внутрь, попутно заметив: — Маленькому генералу Таню стоило бы побольше читать, раз уж выдалось свободное время.
Оставив двоих наедине, Цзи Пинлань смог наконец внимательно разглядеть стоявшего перед ним человека. Его взгляд задержался на испачканной кровью грубой ткани, обмотанной вокруг кончиков пальцев, и брови сошлись на переносице: он хотел взять его за руку и рассмотреть всё получше.
Пальцы Шэнь Юя едва заметно дрогнули, и он отдернул руку. Эти руки испачканы землей и кровью — они грязные.
— … — Цзи Пинлань схватил воздух. Слабый свет пламени отразился в его еще сильнее нахмурившихся бровей, а в голосе прозвучало едва уловимое раздражение, когда он раскрыл ладонь: — Протяни.
Шэнь Юй не послушался. Вместо этого он развязал висевший на поясе мешочек и высыпал всю собранную мелочь прямо ему на ладонь.
С момента их разлуки прошло всего четыре дня. Цзи Пинлань смотрел на лежащие на ладони пять лянов серебра и десяток медных монет, а затем перевел взгляд на окровавленные кончики пальцев, вцепившиеся в матерчатый мешочек.
Почти в тот же миг до него дошло.
— Как ты заработал столько денег?
Шэнь Юй, разумеется, ничего не ответил. Он молча поднял руку, указал сначала на себя, потом на глаза, а напоследок ткнул пальцем в сторону Цзи Пинланя.
*Я хотел увидеть тебя.*
Но Цзи Пинланю было не до догадок — все его мысли занимали раны Шэнь Юя.
— Ты побежал вкалывать на тяжелой работе, стер руки в кровь и пожалел денег на лекарства? — тон Цзи Пинланя был суров, а лицо помрачнело. — Разве в Цуйсзяньлоу тебя плохо кормили или не во что было одеть?
Шэнь Юй опешил от такого вопроса и машинально покачал головой.
Управляющий относился к нему отлично, кормил досыта, одел тепло и ни в чем не ущемлял.
— Зачем же так надрываться? — Цзи Пинлань властно перехватил его руку и осторожно стал развязывать грубую ткань.
Когда повязка спала, обнажились жалкие пальцы: ногти сорваны почти наполовину, а из ран все еще сочилась кровь, капая с кончиков прямо ему на ладонь.
Шэнь Юй задрожал пальцами, пытаясь стереть ее.
В следующий миг он услышал, как Цзи Пинлань процедил сквозь зубы:
— Ну ты и упрямец, Шэнь Юй.
Кровь на кончиках пальцев уже запеклась, превратившись в темные пятна, и лишь кое-где сочились тонкие струйки. Шэнь Юй слегка съежился, пытаясь отдернуть руку, но куда там — Цзи Пинлань держал крепко, сдвинуть ее с места было невозможно.
Они стояли совсем близко, и от них исходило тепло. Окровавленные пальцы легко касались чужой горячей ладони, и стоило Шэнь Юю поднять глаза, как он заметил темные круги под глазами Цзи Пинланя.
Забыв обо всем, он замер и позволил мягкому шелковому платку обернуть его пальцы. Шэнь Юй тупо смотрел на это, думая про себя: должно быть, ему пришлось несладко, иначе с чего бы у него был такой изможденный вид?
— Пока побудет так, не шевелись. — Закончив с перевязкой, Цзи Пинлань неизбежно испачкал пальцы в крови. Он на мгновение нахмурился, но тут же расслабил лицо. — Жди здесь.
Даже несмотря на это, Шэнь Юй заметил этот едва уловимый жест. Он ничего не сказал, лишь опустил взгляд и тихо кивнул.
Цзи Пинлань ослабил хватку и повернулся, направляясь вглубь комнаты. Заметив, что двое сидевших рядышком мужчин с любопытством уставились на него, он замедлил шаг.
— В этот час можно позвать лекаря? — Цзи Пинлань сделал вид, будто ничего не заметил.
— Разумеется, — отозвался Ли Чжао и тут же поинтересовался: — Только к чему вдруг понадобился лекарь?
Цзи Пинлань не стал скрывать:
— У Шэнь Юя повреждены пальцы на обеих руках, выглядит довольно серьезно.
Тан Мянь, пристроившийся сбоку и навостривший уши: «…»
— Я пойду, — он поднялся, поправил воротник и направился к выходу, а проходя мимо Шэнь Юя, не забыл приложить палец к губам, призывая к молчанию.
Шэнь Юй: ?
В Судебном приказе Дали состоял штатный лекарь — в конце концов, допрашивая преступников, всегда нужно было оставлять им хоть надежду на жизнь.
Лекарь явился быстро, с озабоченным видом таща за собой медицинский сундучок. Увидев плачевное состояние пальцев Шэнь Юя, он невольно нахмурился:
— Ноготь сорван почти наполовину, в ближайшие дни придется тщательно накладывать мазь. Вот так и носите, меняя повязку дважды в день. Старайтесь не нагружать руки и не мочить их. — Поднявшись со своим сундучком, лекарь дал последние наставления.
Шэнь Юй смотрел на высоко возвышавшуюся стопку лекарств, и сердце его обливалось кровью.
Сколько… сколько же серебра на это убудет?
Ли Чжао подпер подбородок рукой и, заметив отрешенный вид Шэнь Юя, решил, что тот просто одурел от боли, и мягко спросил:
— Очень болит?
Шэнь Юй пришел в себя и, поняв, что Ли Чжао обращается к нему, честно покачал головой.
Рука не болела. Сердце болело.
— Завтра я пойду с тобой в Цуйсзяньлоу, попрошу отгул, — Цзи Пинлань аккуратно собрал лекарства. — Пойдем домой.
Услышав слово «домой», Шэнь Юй аж засиял.
Тан Мянь, сложив руки на груди и наблюдая за просветлевшим лицом Шэнь Юя, подумал про себя: ну точно, помешался от любви.
А этот Цзи Пинлань — человек себе на уме…
Ли Чжао отличался крайним вниманием к деталям: он распорядился подать карету, чтобы отвезти обоих домой, но напоследок бросил Цзи Пинланю одну фразу.
Вернувшись в свою комнату после долгой разлуки, Шэнь Юй сладко уснул и проспал до полудня.
Волосы торчали во все стороны, а осоловелый взгляд, устремленный на залитый ярким дневным светом двор, вмиг прояснился. Забыв о ноющей боли в пальцах, он откинул одеяло и собрался вставать.
Шум потревожил сидевшего за столом Цзи Пинланя, который как раз выводил кистью иероглифы. От резкого движения капля туши сорвалась с кончика и упала на бумагу, расплывшись темным пятном — лист оказался безнадежно испорчен.
— Куда собрался? — Цзи Пинлань подошел, обхватил запястье Шэнь Юя и пресек его попытки встать.
Руки у Цзи Пинланя были прохладными — совсем не такими, как у еще нежившегося под одеялом Шэнь Юя. Холодок змейкой расползался по коже, и Шэнь Юй моргнул, поднимая на него взгляд.
Ему отчего-то стало не по себе.
Он изобразил жест наливания вина, а потом указал на улицу, давая понять, что пора на работу в Цуйсзяньлоу, иначе он опоздает.
— Разве мы не договорились, что сегодня я схожу в Цуйсзяньлоу отпросить тебя? Видя, что ты спишь, я сходил сам, — Цзи Пинлань перехватил его запястье, внимательно оглядывая повязку: убедившись, что та чистая и кровь не проступила, он бережно опустил его руку.
Стоило Цзи Пинланю вновь появиться в Цуйсзяньлоу после всех недавних бурь, как до него тут же долетели обрывки пересудов — оставалось лишь вздохнуть, что людские языки не остановить.
К счастью, управляющий, завидев Цзи Пинланя целым и невредимым, сразу успокоился и отвел его в уединенное место, где чужие сплетни были не слышны.
— Молодой господин Цзи, редкость здесь видеть. — Управляющий вздохнул с облегчением.
Цзи Пинлань с улыбкой ответил на приветствие и сразу перешел к делу:
— У Шэнь Юя повреждены руки, пару дней он точно не сможет работать, я пришел взять для него отгул.
Управляющий, услышав это, всплеснул руками и запричитал:
— Я же говорил ему беречь себя! Этот мальчишка, вечно всё молча делает, о собственном здоровье совсем не думает.
Цзи Пинлань помрачнел:
— Шэнь Юю пришлось несладко в эти дни?
Только тут управляющий вспомнил, что Цзи Пинлань несколько дней провел в Судебном приказе Дали, был отрезан от вестей и явно ничего не знает о положении Шэнь Юя, поэтому выложил всё как на духу:
— …Тогда, глядя на него, я просто не смог стерпеть и в шутку предложил: мол, давай откуплю тебя деньгами. Откуда ж мне знать, что он воспринял это всерьез? Нашел где-то подработку грузчиком — едва закончив смену у нас, бежал туда.
— Руки стер в кровь, живого места нет. Он ведь такой молодой, у меня у самого сердце кровью обливается, когда смотрю на него. — Управляющий покачал головой. Он и впрямь относился к Шэнь Юю как к родному младшему.
Кто же не полюбит работника, который все делает на совесть и никогда не отказывается от тяжелой или грязной работы?
Услышав это, Цзи Пинлань не сразу нашелся с ответом. Перед глазами невольно встал притихший, с опущенной головой Шэнь Юй в Судебном приказе Дали и дрожащие кончики пальцев в его собственной ладони — на сердце вдруг разлилась жгучая, щемящая боль.
Но сейчас взгляд Цзи Пинланя отчетливо отражал раскрасневшееся после сна лицо Шэнь Юя и его затуманенные глаза.
— Раз проснулся, вставай, надо сменить повязку.
Шэнь Юй издал звук вроде «а», быстро умылся, привел себя в порядок и застелил постель.
На столе снаружи стояла миска с белым рижским отваром и какое-то незнакомое Шэнь Юю лакомство красного цвета на деревянной шпажке, завернутое в промасленную бумагу так, что виднелся лишь кончик. От него исходил сладковатый запах.
Шэнь Юй, обхватив фарфоровую пиалу обеими руками, пил кашу, а его взгляд упорно и неотрывно скользил в сторону обертки.
В этот момент подошел Цзи Пинлань со свежеприготовленной мазью. Заметив торчавший на макушке у Шэнь Юя вихрь, он машинально протянул руку, чтобы пригладить его, и тут же заслужил недоуменный взгляд.
— Захотелось леденцов на палочке? — Цзи Пинлань улыбнулся уголками губ. Торчавший волосок никак не укладывался, пружинил и возвращался назад, касаясь его пальцев — это забавляло.
Леденцов на палочке? Шэнь Юй ткнул забинтованным пальцем, похожим на крошечный пампушек, прямо в масляную бумагу.
Цзи Пинлань теперь знал всю историю с травмой Шэнь Юя, но подобрать нужные слова утешения не мог — никакие красивые фразы не могли передать то искреннее чувство, что он испытывал.
Возвращаясь обратно, он заметил на улице ребятишек, которые шумно клянчили у родителей засахаренные ягоды боярышника. Пропитанные сиропом шарики сверкали на солнце, заставляя детей глотать слюнки.
Сама собой, по наитию, Цзи Пинлань купил одну палочку. За пятнадцать вэней.
Закончив с кашей, Шэнь Юй забинтованным пальцем осторожно подцепил край масляной бумаги, и нос тут же уловил густой приторный аромат.
*…Хочу.* Он прикусил губу и кивнул Цзи Пинланю.
Его влажные от рисового отвара розовые губы были плотно сжаты в ниточку, а янтарные глаза ярко и наивно блестели.
Цзи Пинлань вдруг почувствовал сухость во рту. Налив себе чашку чаю, он позаботился и о Шэнь Юе.
— Я ведь тебе их купил, ешь. — Цзи Пинлань подвинул пиалу ближе к его руке. — Съешь, и сразу перестанет болеть.
Шэнь Юй не уловил связи между леденцом и болью, но услышав слово *ешь*, неуклюже попытался вытянуть деревянную шпажку, но у него ничего не выходило.
Цзи Пинлань некоторое время с улыбкой наблюдал за ним со стороны, а потом всё же пришел на помощь.
Целая палочка засахаренных ягод.
Ухватившись основанием ладони, Шэнь Юй широко раскрыл рот и откусил верхний шарик боярышника. С громким хрустом он принялся его жевать: кисло-сладкий вкус заполнил рот, карамель слегка липла к зубам, но было очень вкусно.
— Мм?
Цзи Пинлань посмотрел на протянутый ему леденец, а затем на Шэнь Юя, у которого от усердия раздулись щеки.
— Не любишь сладкое?
Шэнь Юй покачал головой, приподнял подбородок, кивнул на Цзи Пинланя и протянул шпажку вперед.
— Хочешь, чтобы я съел? — догадался Цзи Пинлань, чувствуя, как в груди теплеет, и протянул палец, принимая угощение.
Он сам уже давно не пробовал такого. В прошлые годы, когда он еще не покинул дом, он то и дело водил младшего брата на храмовые ярмарки. Тот вечно капризничал, требуя уличных сладостей, а то, что не мог осилить, неизменно совал ему.
Теперь, вспоминая об этом, он понимал: должно быть, на вкус это было точно так же — приторно и липко.
На самом деле Шэнь Юй находил этот леденец чересчур сладким, к тому же твердая косточка больно стукнула по зубам, из-за чего щека заныла. Съев всего одну ягоду, вторую ему уже не хотелось.
http://bllate.org/book/32863/4022212
Готово:
