Ван Дэмин лишь почувствовал, что Седьмой принц перед ним стал еще страшнее. Увидев, что тот действительно занес нож, евнух закатил глаза и тут же потерял сознание.
С глухим стуком Ван Дэмин рухнул на пол. Во всем помещении Императорской кухни некоторое время было слышно лишь то, как с треском поленья раскалываются в печи. Никто не смел сделать и шага вперед, никто не осмеливался произнести хоть слово. Из-за удушающей жары все покрылись липким потом, а некоторые неопытные маленькие евнухи даже задрожали всем телом.
Притворяется, что в обмороке? — Сюэ Цзиньань склонил голову набок. Прислушавшись к шуму сердцебиения, чье здоровье оценивалось в восемьдесят процентов, он сразу понял, что лежащий перед ним человек вовсе не лишился чувств.
Впрочем, это его не волновало: в обмороке человек или нет, ничто не помешало бы ему добыть батарейку. Раз уж Ван Дэмин сам согласился отдать её бесплатно, это его законное право.
Сюэ Цзиньань скорректировал параметры движений и присел на корточки, медленно поднимая зажатый в руке нож. Он точно нацелился в область груди Ван Дэмина и, думая о новой батарейке, которая вот-вот окажется в его руках, с легкой улыбкой на губах доброжелательно посоветовал:
— Контролируй свое сердцебиение, иначе начнется сильное кровотечение и возрастет риск смертельного исхода.
Человеческое сердце было примерно равно батарейке мобильного телефона, а человеческая кровь — его заряду, с той лишь разницей, что телефон при разрядке просто выключался, а стоило его подключить к сети, как он снова оживал. Человек же, потеряв всю кровь, умирал и превращался в труп. Чтобы труп снова начал весело скакать, его либо нужно было превратить в прыгающего зомби, либо восстановить с помощью души... Короче говоря, простому смертнику это было не под силу.
— Я закончу до того, как твоя кровь полностью вытечет, — пообещал Сюэ Цзиньань, давая понять, что хочет всего лишь сменить батарейку, а вовсе не убивать человека.
Однако в ушах окружающих эти слова прозвучали иначе: Я буду мучить тебя до тех пор, пока из тебя не вытечет вся кровь.
Ван Дэмин: «...»
Насмерть перепуганный евнух Ван не выдержал и затрясся всем телом. Он крепко зажмурил глаза, под его веками метались тени, и наконец, не выдержав, с криком вскочил с пола. Сюэ Цзиньань даже не успел его схватить.
Ван Дэмин рухнул на колени, горько рыдая и захлебываясь слезами:
— Рабыня совершила ошибку, рабыня виновата, рабыня... рабыня сама просит отправить её в Ведомство по карательным делам! Прошу Седьмого принца пощадить жизнь ничтожной рабыни, умоляю вас!
Он принялся тяжело бить поклоны, отчего на лбу мгновенно выступила кровь.
Добытая батарейка улетела, и Сюэ Цзиньань недовольно нахмурил брови, холодно бросив:
— В Ведомство по карательным делам не нужно, я тебя не наказываю. Мне нужно лишь твое сердце в качестве компенсации.
Он прямо требует его жизни, и это называется «не наказывает»? Ван Дэмин почувствовал, как всё его тело пронизывает леденящий холод, и безумно затряс головой:
— Нет-нет-нет, рабыня желает отправиться в Ведомство по карательным делам для получения наказания, прошу Седьмого принца удовлетворить мою просьбу!
Его тон звучал так твердо, будто он просил не о самовольной отправке на пытки в Ведомство по карательным делам, а о милости служить при личных покоях Императора. Несведущий человек мог подумать, будто Ведомство по карательным делам — это какое-то прекрасное место.
Ведомство по карательным делам было грозным приказом при дворе, чьи методы допросов превосходили по жестокости любые другие ведомства. Прислуге и евнухам, попавшим туда, было трудно выйти оттуда без увечий. Из этого можно было сделать вывод, насколько сильно Ван Дэмин жаждал спастись от смертоносного клинка Сюэ Цзиньаня.
Сюэ Цзиньань совершенно не считал свое намерение вырезать сердце безумным или жестоким. Он лишь думал, что этот старый хрыч — прескверный тип. Каким бы равнодушным он ни был к человеческим эмоциям и языку аллегорий, он всё же мог заметить подсказку в недавнем поведении евнуха.
Ван Дэмин испытывал к нему неприязнь и только что нарочно дернул Сяо Луцзы, чтобы исподтишка навредить самому Сюэ Цзиньаню. И вдруг такой человек сам просится наказать его в Ведомство по карательным делам — как ни посмотри, в этом кроются нечистые помыслы.
Сюэ Цзиньань пошевелил своим новеньким человеческим мозгом, пытаясь проанализировать ситуацию. Он слышал от затворников в сети, что люди бывают самыми разными, и существовал особый тип людей, которые от рождения обожали подвергаться истязаниям: чем больше и тяжелее раны они получали, тем сильнее кайф испытывали.
Хм, в романах евнухи почти все с придурью, и у многих прослеживаются наклонности к мазохизму. Похоже, Ван Дэмин и впрямь был законченным мазохистом.
— Я не хочу тебя награждать, — вновь холодно отказал Сюэ Цзиньань.
Ведомство по карательным делам? Награждать?
Ван Дэмин чуть не подавился этими словами, а выражения лиц окружающих стали весьма странными.
Императорская кухня была хлебным местом во дворце, и те, кто служил здесь, являлись хитрыми лисами, мастерами угадывать скрытые намерения вышестоящих. Столовые приборы звякнули в тишине, и все мгновенно уловили подтекст.
Маленькие евнухи со слабым самообладанием невольно косились на Ван Дэмина, а их головы лихорадочно прокручивали сцены одна за другой; у некоторых, особо тонкокожих, даже покраснели щеки.
Ван Дэмин испытывал смесь стыда, гнева и отчаяния. Когда он уже было собрался пойти на риск и попытаться выхватить нож, из толпы донесся знакомый голос:
— Что здесь происходит? Из-за чего Седьмой принц гневается столь сильно?
Сюэ Цзиньань проследил взглядом за вышедшим из толпы стариком-евнухом. Это был именно тот человек, которому Ван Дэмин только что с таким почтением лично передал коробку с едой. Весь покрытый морщинами, со старой кожей, он щурил глаза с доброй и ласковой улыбкой и выглядел совершенно непримечательным.
С самого начала бунта Сюэ Цзиньаня этот евнух не издавал ни звука снаружи: либо он находился здесь с самого начала, либо появился так тихо, что не вызвал у него ни малейшей тревоги.
Сюэ Цзиньань смотрел на его уверенные и бесшумные шаги, на огромную коробку с едой в руке, которая не качнулась ни на дюйм, на ровное и сильное дыхание с сердцебиением... Этот старый евнух, несмотря на возраст, отличался прекрасным здоровьем и неслабыми боевыми навыками.
В глубине души Сюэ Цзиньаня шевельнулось непонятное ему самому мелкое чувство. Он подумал: «Как так вышло, что этот старый евнух, судя по виду, готовый вот-вот отправиться на списание по старости, обладает батарейкой куда более здоровой, чем моя?»
Впоследствии Сюэ Цзиньань узнал, что это чувство называется подавленностью.
— Наставник Лу, спасите меня! — завидев его, Ван Дэмин бросился вперед, словно утопающий за соломинку, и вцепился в ноги старика.
Сяо Луцзы настороженно заступил перед господином и тихо произнес:
— Господин, это наставник Лу Бинчжу из Дворца Цынин.
Дворец Цынин был обителью Великой вдовствующей императрицы. В нынешней династии вдовствующей императрицы не было, а родная мать правящего монарха скончалась рано, так что он вырос на коленях Великой вдовствующей императрицы. Он относился к прародительнице с глубочайшим уважением, а заодно выказывал предельную вежливость и к старым служанкам и евнухам из её окружения.
Сюжет оригинальной истории разворачивался на тридцать пятом году Цзяхэ, когда Великая вдовствующая императрица уже давно почила в бозе. Сюэ Цзиньань знал о Дворце Цынин крайне мало. Во всей книге упоминалось лишь два эпизода. Первый — в начале сюжета, когда Император узнал, что принцы внизу уже потеряли покой и затевают смуту. Разговаривая в Дворце Цынин со старой нянькой, оставленной Великой вдовствующей императрицей, он сокрушался, что под сенью императорской власти нет отцов и сыновей, и в конце концов остался одиноким человеком.
Второй эпизод относился к кульминации борьбы за престолонаследие: принцы гибли один за другим или оказывались под домашним арестом, а дряхлеющий Император все меньше мог удерживать в руках власть. Старый дракон погружался в панику, тревогу, раздражительность и непредсказуемость. В один прекрасный день престарелый Император, вопреки возражениям всех сановников, вознамерился отправиться в императорский мавзолей, чтобы почтить память Великой вдовствующей императрицы. Ночью он молча пил вдвоем со старым евнухом, охранявшим гробницу, а при отъезде даже забрал его с собой в столицу, сунув на хранение императорский указ о престолонаследии.
Этим старым евнухом и был Лу Бинчжу.
Он служил при дворе еще тогда, когда Великая вдовствующая императрица была императрицей, пережил правления трех императоров и являлся первым начальником Ведомства одежды. К тому же его связывали ученические узы с Ли Хэчунем, главным евнухом Дворца Цяньюань. Благодаря этому Лу Бинчжу занимал высокое положение во дворце, и хотя он уже много лет назад удалился от дел во Дворец Цынин, матушки-наложницы при встрече всё равно почтительно звали его «начальник Лу».
Сяо Луцзы тоже испугался безрассудства своего господина и специально назвал имя Лу Бинчжу, чтобы умерить пыл принца. Прибить Ван Дэмина — пустяк, статус принца позволял, да и Ван Дэмин не смел бы пикнуть, но вот случайно задеть этого начальника Лу было бы скверно.
Если бы Сюэ Цзиньань уловил скрытый подтекст в словах Сяо Луцзы, он бы непременно ответил, что тот зря переживает.
Начальник Лу был мастером боевых искусств со внутренней ци, и с его собственным обветшалым телом он бы старика одолеть не смог.
Сюэ Цзиньань протянул «о-о-о», перевел взгляд обратно на Ван Дэмина и констатировал факт:
— Он обещал мне компенсацию.
Ван Дэмин мгновенно ударил поклоны:
— Рабыня сама просит о сорока ударах палками!
Только что он просил отправить его в Ведомство по карательным делам, а теперь передумал и просит палок — хитростей у него хватало. Впрочем, палками можно было бить по-разному: сорок ударов могли и насмерть забить, а могли оставить лишь синяки на шкуре. Раз уж этот Ван Дэмин попался с поличным на оскорблении принца, наказать его стоило. Пусть побьют до полусмерти, а на Императорской кухне ему больше делать нечего.
Лу Бинчжу опустил взгляд, прикрыв глаза, и с бесстрастным видом решил судьбу человека.
— Что думает Седьмой принц? — помолчав, добавил Лу Бинчжу. — Если речь о палках, старый слуга может взять на себя надзор за наказанием. Уж поверьте, принц останется доволен.
Смысл заключался в том, что он одобрял порку.
— Господин, — Сяо Луцзы дернул Сюэ Цзиньаня за полу одежды.
Сюэ Цзиньань потратил три процента заряда на просчет вариантов схватки с Лу Бинчжу и убедился, что его нынешняя боевая мощь оставляет желать лучшего. Система уже выдала вердикт о временном отступлении.
Однако Сюэ Цзиньань все же испытывал некоторое разочарование. Он бессознательно надул щеки:
— Я все же хочу, чтобы он компенсировал ущерб. — Вернул мне бесплатную батарейку.
Какое упрямое дитя. Лу Бинчжу невольно искренне усмехнулся и серьезно наставил:
— Седьмой принц, умение простить других там, где это возможно — вовсе не дурное дело.
И добавил с намеком:
— К тому же, куда страшнее быстрой смерти жить в бессилии.
Лицо Ван Дэмина мгновенно побелело. Он бессильно опустил руки, в его глазах застыл испуг и тревога: смутно он чувствовал, что, пожалуй, сделал неверный выбор...
Раз уж Лу Бинчжу взялся руководить наказанием, он велел вынести к дверям Императорской кухни две скамьи, приказал приволочь Ван Дэмина и принялся бить прямо на глазах у всех евнухов кухни.
Ван Дэмину вставили в зубы деревянную палку, так что все крики застревали у него в горле. Удар за ударом... Боль заставляла кровь приливать к голове, а наблюдавкие за этим маленькие евнухи бледнели один за другим, выглядя куда более жалко, чем сам наказуемый.
Этим наказанием Лу Бинчжу заодно проучил людей с Императорской кухни: во дворце задирать нос перед сильными и пресмыкаться перед слабыми было обычным делом, но вот так открыто измываться над принцем — это уже переходило все границы.
Надо полагать, после сегодняшнего дня во дворце станет поспокойнее, да и матушкам-наложницам придется меньше тревожиться.
Сюэ Цзиньань всё еще тяжело переживал упущенную возможность заполучить бесплатную батарейку, поэтому он некоторое время понаблюдал за экзекуцией. Однако, заметив, как после пары ударов здоровье батарейки Ван Дэмина стремительно покатилось вниз, он потерял всякий интерес, решив про себя, что Лу Бинчжу попусту разбазаривает ценный ресурс.
Сяо Луцзы хоть и ненавидел Ван Дэмина за издевательства над господином, но обладал по природе своей добрым сердцем. Не вынося кровавых зрелищ, он просто подхватил коробку с едой и занялся «нулевой покупкой» прямо внутри кухни.
— Уходим, — Сюэ Цзиньаня больше не прельщало это зрелище, и он повернулся, чтобы удалиться.
— Ай, иду-иду, — Сяо Луцзы обеими руками с трудом приподнял до отказа набитую коробку с едой и вприпрыжку последовал за хозяином.
http://bllate.org/book/32860/4021702
Готово:
