Глава 4. Первая встреча
Поправив одеяло, Фан Ци присел на краешек кровати. С унылым лицом он некоторое время разглядывал главного героя, а затем окинул взглядом комнату: обрушенные стены, ветхая халупа, и ветер свищет со всех четырех сторон.
Стояла глубокая ночь, ледяной ветер завывал впотьмах. Снаружи бушевала настоящая буря, а внутри гулял сквознячок помельче...
До чего же тяжелые условия для жизни! На столе даже нет ни чашки, ни милки — как же тяжело приходится главному герою! И теперь ему придется разделить эти тяготы вместе с ним!
Фан Ци осторожно потрогал щеку главного героя: жар спал, кожа была не слишком горячей. Он поднялся и направился к выходу.
Три ключевых слова: время, место, действующие лица. Сейчас персонаж лежал на кровати, а вот время и место пока оставались под вопросом.
Сначала стоило оценить возраст главного героя. На вид ему было всего лет семь-восемь, но Фан Ци, конечно же, не стал бы утверждать, что так оно и есть. Из-за хронического недоедания парень выглядел худым и мелким — ну казался он семи-восьмилетним, но на деле ему должно быть никак не меньше девяти-десяти лет, верно?
Это раз. А во-вторых, если присмотреться к окрестностям, это совсем не походило на Имение Чжао, скорее уж на Гору Фэнъяо.
Одолеваемый сомнениями, Фан Ци сделал несколько шагов вперед и приоткрыл дверь на ширину ладони. В щеку тут же ударила струя ледяного ветра. Фан Ци не ожидал такого напора, его черты лица буквально перекосило от порыва, а затем деревянная дверь с грохотом распахнулась настежь, со всего маху врезалась в стену рядом и отскочила обратно.
С крыши тут же посыпалась земля, словно от весеннего ливня. Фан Ци отлетел от удара двери, кубарем покатился по полу, а когда поднялся, с головы до ног был покрыт пылью.
Отплевываясь, Фан Ци ухватился за дверной косяк и только тогда сообразил, что перед ним вовсе не хижина, а заброшенная горная пещера. Под пальцами ощущался ледяной камень — это был никакой не деревянный косяк, а каменная стена.
Он глянул дальше.
Это была дикая гора, заросшая бурьяном, с переплетенными сухими лианами и древними деревьями, раскинувшими во все стороны свои узловатые ветви. Уединенная горная пещера одиноко примостилась на самом полусклоне, а вокруг, куда ни кинь взгляд, громоздились ряды холмов — глядишь прямо, видишь горные цепи, взглянешь сбоку — острые пики, и все они выглядели точно так же, как могильные холмы.
Куда ни глянь — плотным ковром, усыпая всю гору.
Фан Ци замер на пару секунд.
Ладно, теперь он был уверен: они находились на задней горе Секты Фэнъяо.
Если память его не подводила, задняя гора Секты Фэнъяо кишела призраками!
Фан Ци не смел заглядываться на пейзаж. Сделав вид, что сохраняет полное спокойствие, он отступил на три шага назад и с силой захлопнул дверь, ступая нога в ногу.
Происхождение и предыстория Секты Фэнъяо были описаны в книге предельно четко и понятно. Прикрываясь вывеской практикующих Дао и набирая учеников со всех сторон, на деле она представляла собой лишь заштатную мелкую сектантку. В Мире Культивации сект было пруд пруди, хватало с избытком — подобных мелких нелицензированных шарашкиных контор насчитывалось бесчисленное множество. Однако, в отличие от прочих заурядных сект, Секта Фэнъяо отличалась особой неформальностью и поразительными масштабами.
Секта Фэнъяо не имела особого веса в Мире Культивации, а ее глава обладал лишь уровнем культивации Даосского Предводителя.
В Мире Культивации существовало множество путей совершенствования: путь практикующих Дао, путь мастеров меча, путь буддистов и так далее. При этом иерархия ступеней различалась лишь приставками, а сами названия рангов совпадали.
Стоило практикующему Дао преодолеть Стадию Вступления на Путь, и он официально вступал на путь практикующих Дао. Затем следовали: Даосский Мастер, Даосский Предводитель, Даосский Дух, Даосский Владыка, Даосский Император, Даосский Достопочтенный, Даосский Святой, Даосский Монарх и Даосский Бог.
Мастера меча: Вступление в Меч, Мастер Меча, Предводитель Меча, Дух Меча, Владыка Меча, Император Меча, Достопочтенный Меча, Святой Меча, Монарх Меча и Бог Меча.
Буддисты: Вступление в Буддизм, Буддийский Мастер, Буддийский Предводитель, Буддийский Дух, Буддийский Владыка, Буддийский Император, Буддийский Достопочтенный, Буддийский Святой, Буддийский Монарх и Буддийский Бог.
...
И так далее по аналогии.
Каждый уровень делился на четыре подуровня: начальная ступень, средняя ступень, высшая ступень и пик.
Вступление в X было низшим рангом, а Бог X — высшим. Как правило, достигнув ранга Бога X, предел совершенствования считался исчерпанным, и такого человека можно было смело относить к категории живых легенд.
Но главный герой, будучи главным героем, разумеется, не подходил под общие правила. Будь то Даосский Бог, Бог Демонов, Буддийский Бог или Бог Меча, перед каждым из них неизменно стояла дополнительная классификационная приставка.
Высший уровень, которого в итоге достигал главный герой, — это был просто Бог. Это доказывало, что перед лицом абсолютной силы любые техники культивации, духовные артефакты и способы совершенствования — лишь бумажные тигры.
Но вернемся к делу.
Строго говоря, культиваторы могли основывать собственные секты лишь по достижении пятой ступени. Если говорить о практикующих Дао, то заложить основы собственной секты дозволялось только в ранге Даосского Владыки.
Глава же Секты Фэнъяо находился лишь на средней ступени Даосского Предводителя, не дотягивая до Даосского Владыки целых две крупные ступени. Каков поп, таков и приход — это прекрасно иллюстрировало, насколько несерьезной была Секта Фэнъяо.
Поскольку секта была непутевой, отбор учеников велся кое-как: глава размахивал затрепанным сборником базовых техник культивации, растащенным по всему Миру Культивации, водил за нос жаждавших просветления смертных и занимался откровенным мошенничеством, опускаясь на самое дно среди всех сомнительных кругов.
И тем не менее, учеников в секте набиралось предостаточно.
Смертные превыше всего почитали практику культивации. Торговцы, земледельцы и даже чиновники — те семьи, что обладали хоть какими-то сбережениями, независимо от наличия у их детей врожденных талантов, скопом отправляли их в секту приобщиться к бессмертной благодати.
В итоге по всей Секте Фэнъяо перекатывались кривые да косые недоросли, которых никуда больше не удавалось пристроить.
Секта Фэнъяо расположилась на Горе Фэнъяо: захватили гору, назвались по ее имени, и секта стала называться Сектой Фэнъяо.
Если смотреть на Секту Фэнъяо с переднего склона, она производила солидное впечатление, способное одурачить любого. Высокие горы, бурные воды, череда пиков, вечнозеленые деревья, а естественная горная тропа, протоптанная пешеходами, вела прямо к небесам, внушая невольное благоговение — истинно обитель бессмертных.
Но стоило заглянуть на задний склон, как открывалась иная картина: низкие могильные холмы лепились один к другому, а густой туман не рассеивался там ни днем ни ночью круглый год. У подножия горы чернела глубокая яма, усеянная грудами белых костей — останков злосчастных мертвецов, принявших насильственную смерть, чья затаенная обида прорывалась до самых небес. Могучие древние деревья заслоняли солнце, погружая глубину горной долины в зловещий мрак, где даже в разгар знойного дня не пробивался ни единый лучик света, не говоря уже о глубокой ночи.
В сектах практикующих Дао придавали огромное значение геомантии, фэншуй и законам пяти элементов. Передний склон Секты Фэнъяо радовал глаз, но задний внушал неподдельный ужас, поэтому уважаемые кланы и секты обычно не выбирали такие места для своих главных баз.
Именно в этом заключалась главная причина, почему Секта Фэнъяо смогла закрепиться и пустить корни именно на Горе Фэнъяо.
По сюжету книги старшие и младшие соученики травили главного героя, загнав его жить на заднюю гору.
Судя по нынешним обстоятельствам, главный герой прожил на задней горе уже довольно долго. А если учесть, что сейчас стояла осенняя пора, значит, шел третий год с момента его прибытия в Секту Фэнъяо.
Если верить временной шкале из книги, до испытательного турнира, где главный герой послужит приманкой, нажив на этом ненависть всего мира и прославив Секту Фэнъяо в первой же битве, оставалось совсем немного времени.
С мрачным выражением лица Фан Ци с досадой почесал затылок.
Раз уж зашла речь о приманке, что же им завтра есть? QAQ
Почему он не переместился в самое начало — чтобы прямо забрать главного героя, пока еще не поздно все начать сначала? Почему он не переместился в финал — чтобы воочию посмотреть, как главный герой проходит через тысячи испытаний, властно крушит врагов и избивает подонков? Почему он угодил аккурат в середину?! Это же ненаучно! Он ведь так хотел очутиться в конце истории!
Фан Ци невольно погрузился в раздумья. Концовка Стать Богом до последнего слова стояла у него перед глазами. И вот, стоило ему проснуться после сна, как он вернулся к самому разбитому корыту... Как вспомнишь финал, как глянешь на настоящее... Небеса, от этого контракта так и тянет наложить на себя руки!
Но с другой стороны, в глубине души он испытывал легкое облегчение. Читая книгу, разделенный с героем целым измерением, сквозь печатные строки он чувствовал, насколько жестоко автор обошелся с главным героем... Теперь же, раз он здесь, возможно, главному герою выпадет перенести чуточку меньше лишений и страданий?
Он проворочался без сна всю ночь.
На востоке забрезжил бледный рассвет. Фан Ци сонно моргнул, потрогал собственный лоб, а затем приложил руку ко лбу главного героя.
Жар спал, цвет лица тоже вернулся к норме.
Слава небесам.
К счастью, наполовину унаследованная кровь магического зверя давала главному герою такую выносливость, с которой обычному человеку не сравниться. Вчера он оценивал температуру тела мальчишки градусов в сорок... Фан Ци облегченно размял затекшие плечи. Сейчас он ничего не смыслил в происходящем вокруг, здесь не было жаропонижающих, негде отыскать лекаря, а в травах он вообще полный ноль... Снаружи простирались бесконечные ряды одиноких могил, кругом Мир Культивации, где то и дело шныряют блуждающие духи и неприкаянные призраки... Даже если бы он разбирался в травах, высовываться наружу он бы не посмел!
Убрав руку, Фан Ци подпер голову рукой, надеясь вздремнуть пару минут, но едва он принял удобную позу, как встретился взглядом с парой прекрасных глаз.
Эти глаза и впрямь были невероятно красивы: белки и зрачки четко разделялись, чернота радужки казалась глубокой и мрачной, взгляд таил в себе темную бездну, а зрачки превосходили размером белки, отчего во взгляде читалась особая, пронзительная живость.
Если не смотреть на его лицо... обладатель столь прекрасных глаз просто обязан выглядеть выдающимся красавцем.
Но стоило Фан Ци встретиться с этим взглядом, как его сердце помимо воли пропустило удар, и он инстинктивно поднялся с постели, поддавшись непреодолимому порыву отступить назад.
Он не спал всю ночь — во-первых, ухаживал за главным героем, а во-вторых, занимался психологической подготовкой.
Предупреждение в Камке Передачи Звука гласило: «Спаси его». Эти два слова звучали слишком просто и туманно. Сначала Фан Ци истолковал их как призыв спасти главному герою жизнь, но потом, поразмыслив хорошенько, сообразил, что главный герой, сколько бы раз ни оказывался на волосок от смерти, все равно защищен сюжетной броней и не погибнет — в спасении он не нуждался. Поэтому Фан Ци предположил, что под «спасением» подразумевается хорошее отношение к главному герою?
Фан Ци не знал, прав ли он в своих догадках, оставалось лишь действовать по обстоятельствам и смотреть, что будет дальше.
В конце концов, все те вопросы, что он обдумывал ранее, могли подождать. Самым неотложным делом сейчас оставался главный герой.
Фан Ци настраивал себя на нужный лад всю ночь.
Прошлое главного героя отличалось от судеб обычных людей, он будет крайне недружелюбен, проявит к посторонним жестокую, безумную враждебность и даже станет отвергать любую помощь и доброту. Увидев его, он, пожалуй, начнет орать, впадет в панику, ощетинится защитой или даже бросится в атаку...
Фан Ци перебрал в уме бесчисленные варианты развития событий, но вот к такому точно готов не был.
Его отступление было вызвано вовсе не свирепостью или пугающим блеском в глазах мальчика, а коечем другим...
Слишком уж тот был спокоен.
Спокоен до неестественности, словно стоячая вода в заброшенном пруду.
Взгляд, которым ребенок смотрел на него, был мрачным и леденящим, безнадежно оцепенелым, пропитанным тяжелой подавленностью и мертвенной тоской.
От одного взгляда на него становилось невыносимо тяжело на душе.
Таким не должен быть взгляд ребенка.
Нет... подобного взгляда вообще не должно быть у живого человека.
Фан Ци отступил на два шага и тут же мысленно выругался. При первой встрече людей первое впечатление имеет решающее значение: мало того, что он сам выглядел неопрятно, так еще и сорвался с таким испуганным выражением лица. Учитывая пессимистичную и мнительную натуру главного героя, тот запросто мог подумать, что от него шарахаются из-за отталкивающей внешности... Навлечь на себя гнев главного героя означало подписать себе смертный приговор.
Фан Ци сжал кулаки, ладони мгновенно вспотели. Он изо всех сил постарался изобразить улыбку и мягко посмотрел на главного героя.
— Как самочувствие? Голова не кружится? — с предельно дружелюбным выражением произнес Фан Ци и, брякнув не впопад: — Чемпион по прыжкам через ступени.
...
Фан Ци мгновенно осознал, что именно он только что ляпнул, и лицо его позеленело. Хотя главный герой действительно являлся чемпионим по прыжкам через ступени, взлетев с нулевого уровня прямо до максимума! — но ведь ему вовсе не обязательно было произносить это вслух!
Фан Ци неловко улыбнулся мальчику.
Он наверняка подумал, что я его оскорбляю, — тоскливо подумал Фан Ци.
Поразмыслив пару секунд, Фан Ци сбросил улыбку с лица и смущенно отвернулся.
Ребенок сохранял каменное выражение лица — ни гнева, ни проблеска радости. Ни слова не говоря, он продолжал буравить его взглядом, в котором застыла рябь на мертвой воде.
Глядя на такую реакцию, Фан Ци наконец-то додумался осознать всю сложность ситуации: вчера он все же проявил излишний оптимизм.
Уж лучше бы главный герой при пробуждении орал во всю мочь и брызгал ядовитой подозрительностью — это хотя бы доказывало, что он сохранил способность реагировать на внешние раздражители, что в этом человеке еще теплится спектр эмоций от радости до гнева.
Но нынешнее его состояние заставляло Фан Ци чувствовать себя совершенно беспомощным.
Главный герой уже давно миновал стадию страха и нервозности перед внешним миром. Теперь он демонстрировал пугающее, почти мистическое равнодушие к происходящему, словно смирившись со своей участью и забросив даже попытки отчаянно бороться за выживание.
Фан Ци в ту же секунду растерялся, не представляя, как продолжить разговор, и просто растерянно хлопал глазами.
Простояв так с полминуты глядя друг на друга, Фан Ци почувствовал, как у него начинают слезиться глаза... А главный герой вообще умеет моргать?
http://bllate.org/book/32858/4021371
Готово:
