Но на этот раз Ши Бочэнь бросил все светские любезности и последовал за ним.
Когда Ши Бочэнь увидел, что Се Наньгуань стоит рядом с другим мужчиной, его лицо стало изрядно помрачневшим, хотя он изо всех сил старался сохранять невозмутимость.
Поскольку они находились в заднем саду и вокруг, кроме них троих, никого не было, ему не нужно было продолжать носить эту фальшивую маску и изображать доброжелательность.
Ши Бочэнь в два-три шага подошёл ближе, резким движением притянул к себе Се Наньгуаня — с такой силой, что тот невольно сдавленно выдохнул от боли.
Услышав этот приглушенный стон, Ши Бочэнь на мгновение замер, но тут же разжал пальцы на его запястье, перевёл руку ниже, обхватив за талию, и прижал к себе с такой властной, собственнической силой, что в каждом движении чувствовался хищный натиск.
Бросив быстрый взгляд на лицо Даниэля, он смерил его глубокими зелёными глазами, в которых отчетливо читалась враждебность:
— Тебе здесь не место.
Услышав недружелюбный тон, Даниэль тоже помрачнел:
— У меня есть приглашение, вы не можете меня выгнать.
Ши Бочэнь обернулся к нему, и давящая аура человека, стоящего на высшей ступени иерархии, нахлынула подобно океанской волне. В глубине его глаз сгустилась непроглядная чернота, и всё, что он чувствовал, в конце концов свелось к одному-единственному слову:
— Прочь.
По спине Даниэля пробежал холодок.
Его семья вела совместный бизнес с Корпорацией Ши, поэтому он, разумеется, наводил справки о Ши Бочэне. Этот человек славился своим безжалостным и свирепым нравом, словно дикий волк; иначе как бы он в свои двадцать семь лет смог удерживать в руках едва ли не половину жизненно важных артерий огромной Корпорации Ши и стать главным кандидатом на место будущего главы семьи Ши?
А эту грандиозную вечеринку контролировал как раз тот самый молодой будущий глава семьи Ши.
И всё же, будучи зеленым юнцом, который не ведает страха, Даниэль продолжал беспокоиться за прекрасного молодого человека:
— Господин Се...
— Даниэль.
Се Наньгуань прервал его:
— Я в порядке, иди.
Даниэлю оставалось лишь бросить на прощанье: Я свяжусь с тобой позже, — и удалиться.
В саду воцарилась прежняя, мертвенная тишина.
Лицо Ши Бочэня было страшнее тучи. Он без особого терпения ждал ответа Се Наньгуаня, надеясь услышать хоть какое-то объяснение, с какой стати тот стоял рядом с другим мужчиной.
Вечерний ветерок принес с собой ароматы цветов, растрепав мягкие, чуть длинноватые волосы Се Наньгуаня.
— Он сказал, что свяжется с тобой? — Ши Бочэнь легким движением развернул Се Наньгуаня лицом к себе, заставляя смотреть прямо в эти красивые темные глаза.
В нем еще теплилась кроха терпения и рассудка, не позволявшая тут же придавить прекрасного юношу к земле, однако кончики его пальцев уже принялись оглаживать бледные губы Се Наньгуаня, раздвигая их.
— Специально не брал трубку и при этом болтал с другим мужиком?
Не успел Се Наньгуань ответить, как от этих пальцев на глазах выступили невольные слёзы.
Подобно сверкающим драгоценным камням, они отражали серебристый свет яркой луны.
Се Наньгуань с трудом выдавил из себя жалобу:
— Это ведь... ты первый на меня разозлился и порвал на мне одежду.
Пальцы на мгновение замерли, а затем отпрянули. Се Наньгуань едва успел сделать вдох, как эта рука вновь нашла свое место.
— Я расстроился, потому что ты не открыл мой подарок, а ведь я приготовил его специально для тебя, — Ши Бочэнь терпеливо дразнил его и одновременно с этим терпеливо выслушивал обиды Се Наньгуаня.
— Но ты, но почему ты стоял с другой женщиной?.. — Се Наньгуань тихо простонал, и волна сладкой истомы покатила по телу, подталкивая его к самому краю.
Он едва держался на ногах, вцепившись пальцами в крепкие руки мужчины, а колени у него дрожали.
— Я слышал, как они говорили, что ты и эта женщина отлично смотритесь вместе.
Лёгкий ветерок принес духоту, но не мог рассеять нарастающую между ними температуру тел. Цветы в саду покачивались под порывами ветра, лепестки смыкались над пестиками, словно стыдливо прячась от тайных страстей, разгорающихся среди аллей.
Се Наньгуань только собирался высказать очередную обиду, как вдруг услышал над самым ухом тихий смешок:
— Наньгуань, неужели ты ревнуешь меня к другой женщине?
Лицо Се Наньгуаня от этих слов вспыхнуло пунцовым пламенем, а пальцы, сжимавшие руки Ши Бочэня, задрожали:
— Я... я вовсе нет...
Ши Бочэнь, казалось, пропустил его слова мимо ушей. Он с нежностью поцеловал дорожки слез на его глазах, ухватил за воротник и резко дернул.
Тело Се Наньгуаня тут же обнажилось под лунным светом.
Всё предстало перед глазами без утайки.
Услышав звук лопающихся пуговиц, Се Наньгуань даже мысленно усмехнулся тому, какая же у этой одежды превратная судьба: её порвали спереди и сзади уже второй раз за вечер.
— Малыш, я так рад, что ты ревнуешь. Значит, ты заботишься обо мне и любишь меня, верно? — Ши Бочэнь уткнулся лицом ему в шею, а его пальцы принялись творить бесчинства. — И всё же я должен тебя наказать.
— За то, что не отвечал на звонки и стоял с другими.
Мягкий ветерок унес прочь тягучий и душный аромат, висевший в воздухе. Он заставлял шуметь кусты, но не мог заглушить сдавленные, мучительные стоны под луной.
Се Наньгуань потерял счет тому, сколько раз он терял сознание и приходил в себя, но всякий раз, когда рассудок возвращался к нему, сквозь широкие, крепкие плечи Ши Бочэня он видел сияющую в небе луну.
Лунный свет был слишком ярким — настолько, что слезы Се Наньгуаня, скатываясь по белой коже, падали прямо в цветочные клумбы.
Движения Ши Бочэня немного замедлились.
Он заметил, как Се Наньгуань отвернул лицо в сторону, и слезы, катившиеся по щекам, капали на аккуратно подстриженную траву, словно жемчужины, падающие в океан без единой ряби на воде.
Он знал, что причиняет ему боль.
— Малыш, прости, я был слишком груб, — Ши Бочэнь не выносил уязвимого вида Се Наньгуаня — это пробуждало в нем опасные нотки жалости, поэтому он принялся ласково утешать его, звуча так мягко, словно успокаивал раскапризничавшегося возлюбленного. — Это наказание зашло слишком далеко. Просто я слишком сильно дорожу тобой и не смог себя сдержать. Не плачь, м?
Лицо Се Наньгуаня полыхало, словно залитое закатным заревом, и в своей живописной яркости оно казалось донельзя милым, заставив мужчину оставить на нем легкий поцелуй.
— Больше не смей меня игнорировать.
Он снова коснулся губами мочки уха Се Наньгуаня и с триумфом обнаружил, что тот всё-таки надел ту пару серёг-клипс:
— Наньгуань, как же тебе идут эти серьги.
Тело Се Наньгуаня всё еще горело в лихорадке, и от такой похвалы покраснели даже мочки ушей.
Эта маленькая холодная война завершилась капитуляцией Ши Бочэня. Он великодушно простил партнеру его мимолетные капризы — пусть даже в данный момент его действия были далеки от нежности.
http://bllate.org/book/32855/4020891
Готово:
