Глядя на то, как Шэнь Чэньай становится всё более худым, Ло Дин перешёл от первоначального смутного раздражения к полнейшей беспомощности. Видя, как Шэнь Чэньай, даже несмотря на то, что у него в животе уже вовсю урчит от голода, продолжает упрямо бороться с ним наперекор всему, Ло Дин молча бросил миску с едой на стол, приподнял полог двери и вышел.
Сначала Шэнь Чэньай подумал, что Ло Дин, как и в прошлый раз, решил раздобыть чего-нибудь вкусного, чтобы разразянить его аппетит. Но он лежал на канте, ждал и ждал — с самого утра и до полудня — а Ло Дин всё не возвращался.
Поняв, что на этот раз дело неладно, Шэнь Чэньай открыл плотно закрытые глаза и сразу же увидел остывший донельзя завтрак, оставленный рядом с его подушкой.
Шэнь Чэньай молча уставился на миску с холодной едой, размышляя: раз Ло Дин так долго не возвращается, неужели он сдался?
Если и вправду так, то это даже к лучшему. Если удастся повернуть всё вспять, это пойдёт на пользу им обоим. Он, Шэнь Чэньай, сможет не вспоминать о прошлой жизни и перестанет терзаться этой враждой, а Ло Дин сможет зажить нормальной человеческой жизнью: со временем жениться, обзавестись детьми, и тогда его дни непременно будут мирными и благополучными.
Пока Шэнь Чэньай погрузился в свои мысли, Ло Дин, пробывший вне дома всё утро, вернулся. С воодушевлённым выражением лица он широким шагом вошёл в комнату, простодушно улыбнулся лежавшему на тёплом канте Шэнь Чэньаю, который смотрел в его сторону, протянул руку, вытащил из-за пазухи какую-то вещь и осторожно протянул её Шэнь Чэньаю.
Вещью, которую протянул Ло Дин, оказался тот самый бледно-белый мобильный телефон, который работорговец спрятал сразу же после того, как Шэнь Чэньай попал в этот мир.
Увидев знакомый телефон с бледным корпусом, Шэнь Чэньай, который только что лежал на канте, притворяясь мёртвым, тут же откинул ватное одеяло и подобрался ближе, загребая руками и ногами, после чего единым движением выхватил телефон из его рук.
Шэнь Чэньай взволнованно посмотрел на телефон в своих руках и не удержался — несколько раз провел пальцем по экрану. Результат, разумеется, оказался нулевым: телефон уже три-четыре месяца никто не заряжал, и он давно автоматически выключился из-за полностью севшего аккумулятора.
Этот телефон был подарком от дедушки, когда он только поступил в университет. Ничего особенного в нём не было — обычный отечественный смартфон. Но в этот самый момент значение телефона для Шэнь Чэньай давно превзошло его материальную ценность.
Сжимая в руке этот телефон и вспоминая, как дедушка когда-то вручал его ему, Шэнь Чэньай вдруг почувствовал такую горькую обиду, что прижал гаджет к груди и тихо зарыдал.
Увидев, что Шэнь Чэньай плачет, стоявший рядом Ло Дин мгновенно растерялся. Он заключил Шэнь Чэньая в объятия, легко поглаживая по спине, и неуклюже принялся уговаривать его не плакать.
Было бы лучше, если бы он не утешал: стоило Ло Дину заговорить, как Шэнь Чэньай заплакал ещё сильнее. Растерянность, беспомощность, шок и страх, пережитые им после попадания сюда, казалось, наконец-то нашли выход, превратив его всхлипывания в горький, надрывный плач.
Как раз когда Шэнь Чэньай изо всех сил выпускал наружу накопившиеся эмоции, в ворота дома Ло Дина снаружи кто-то громко и яростно забарабанил.
Незваные гости вели себя бесцеремонно: стучали изрядно громко, а меж ударов слышались чьи-то зычные окрики — по одному только звуку стало понятно, что пришли явно не с добрыми намерениями.
Услышав стук в дверь, Ло Дин уложил Шэнь Чэньая вглубь канта и велел ему никуда не выходить, что бы ни случилось. Сам же он поправил одежду и твёрдым шагом направился на выход.
Едва отворились ворота, первыми на глаза попались несколько стражников, дежуривших снаружи. Не успел Ло Дин обмолвиться с ними и словом, как чья-то фигура шмыгнула мимо него подмышкой и стремглав бросилась прямиком к восточной комнате главного дома.
Человек, пробравшийся внутрь, был не кто иной, как тот самый работорговец, который продал Шэнь Чэньая Ло Дину. Войдя в комнату, он сперва огляделся по сторонам, а затем сразу же уставился на бледно-белый телефон, который Шэнь Чэньай сжимал в руках.
Работорговец церемониться не стал: заметив телефон, он тут же подскочил к Шэнь Чэньаю, пытаясь отобрать его. Шэнь Чэньай, не евший уже несколько трапез подряд, физически не мог тягаться с ним в силе. После нескольких попыток вырвать вещь, видя, что телефон вот-вот отнимут, доведённый до отчаяния Шэнь Чэньай разинул рот и впился зубами прямо в запястье работорговца.
К старым обидам добавились новые, и Шэнь Чэньай вцепился мёртвой хваткой, не оставляя ни малейшего шанса. От боли работорговец завопил во всю глотку и, взмахнув кулаком, принялся лупить Шэнь Чэньая по голове.
В тот момент, когда он замахнулся кулаком, в комнату как раз вошли Ло Дин и следовавшие за стражниками люди. Увидев, что этот работорговец смеет распускать руки, разъяренный Ло Дин подскочил к нему, перехватил за ноги и резко дернул назад — работорговец со всего маху вылетел с канта прямо на земляной пол.
Не ожидав рывка со спины и совершенно не защищаясь, работорговец рухнул лицом вниз: он содрал кожу на лбу, а передний зуб раскололся наполовину.
Завывая и истекая кровью, работорговец кое-как поднялся с пола, придерживая рот рукой, и, тыча пальцем на телефон в руках Шэнь Чэньая, заголосил стражникам:
— Ваша милость, взгляните сами! Эта вещица в руках у убогого на канте — та самая, что Ло Дин отобрал у меня! А теперь он посмел распустить кулаки прямо при вас! Это же явное неуважение к нашему уездному начальнику и всем почтенным господам! Вы просто обязаны рассудить меня, наказать его по всей строгости закона, бросить в мрачную темницу и не выпускать до конца дней!
Работорговец жаловался стражникам, надеясь найти управу на обидчика, но, к сожалению, стражники были о нём невысокого мнения, а его жестикуляция и речи только сильнее претили им.
В этот момент из-за спин стражников тихонько выскользнул тип с вороватым взглядом. Заприметив недовольные лица стражников, его мелкие глазки тут же хитро забегали, и он тут же перевёл тему:
— Господа стражники, этот мясник Ло — настоящий грабитель! Сегодня утром я пил вино у своего побратима, и он как раз хвастался передо мной новообретенным сокровищем, как вдруг в дом завалился этот мясник Ло и всё увидел. Увидев дивную вещь, он воспылал злыми мыслями и силой отобрал её! Мы с братом пытались отбиться, да только этот бугай силён страшно — нам с ним не совладать. Мало того, что сокровище отнял, так ещё и побил нас обоего!
С этими словами человек с крысиными глазками подставил стражникам лицо, на котором действительно красовались свежие синяки — они явно свидетельствовали о недавней драке.
Раз уж явился истец с жалобой, стражникам пришлось разбираться. Тогда старший из них обратился к Ло Дину:
— Мясник Ло, Се Юйцай и Чэнь Шан обвиняют тебя в избиении невинных людей и насильственном отъёме имущества. Признаёшь ли ты эти обвинения?
Услышав это, Ло Дин бросил косой взгляд на обоих и ответил:
— Мелкий не признаёт, у мелкого нет никакой вины. Вещь, о которой они тут болтают, изначально принадлежала моему суженому, а эти двое её украли, так что я просто ходил вернуть своё. Что до драки — сами виноваты, что воруют. Потерпевший пришёл забрать своё, а они мало того что не вернули, так ещё и угрожали мне пуще прежнего. Эких мерзавцев бить — самое то.
Работорговец, который всё это время прижимал руку к лицу, изображая тяжкие увечья, услышав возражения Ло Дина, тут же взвизгнул:
— Ты лжёшь! Господа стражники, не слушайте его! Его суженый — всего-навсего бездомный бродяга, к тому же дурачок. Откуда у него могла взяться столь драгоценная вещь? Он её у меня силой отнял!
К этому моменту Шэнь Чэньай, всё сидевший на канте, наконец во всём разобрался. Оказывается, Ло Дин всё утро мотался к дому работорговца и даже смог вытащить оттуда его телефон!
Теперь же лишившийся телефона работорговец затаил обиду и побежал в уездную управу жаловаться на Ло Дина, обвиняя его в разбое.
Уяснив всю подноготную происходящего, Шэнь Чэньай тут же вытащил из-за пазухи телефон: в одной руке он высоко поднял сам гаджет, а другой придерживал изящный ремешок, после чего издал мычащие звуки, привлекая всеобщее внимание.
Увидев, что Шэнь Чэньай достал телефон, работорговец тут же взволнованно закричал:
— Стражник, глядите! Именно эта штука находится в руках у того дурака! Это сокровище моё, его Ло Дин отнял!
Услышав это, присутствующие повернулись к Шэнь Чэньаю и увидели, что в его руках действительно зажата какая-то очень красивая и искусно сделанная вещица. Старший стражник обратился к стоявшему рядом человеку:
— Раз уж обе стороны утверждают, что эта вещь принадлежит им, есть ли у вас какие-нибудь доказательства?
Услышав вопрос стражника, Шэнь Чэньай поспешно кивнул и знаком велел всем взглянуть на ремешок, который он держал на ладони. Прямо у всех на глазах он отсоединил друг от друга три разноцветных стеклянных шарика, нанизанных на шнурок.
До того как попасть в этот мир, Шэнь Чэньай занимался археологией, но не полевыми раскопками — его специализацией было восстановление поврежденных древних манускриптов и редких книг. Этим ремеслом его семья занималась уже в третьем поколении.
Вместе с Шэнь Чэньаем в одной рабочей группе состояло немало мастеров, владевших самыми разнообразными ремёслами; они отвечали за реставрацию и уход за древностями, доставляемыми с мест раскопок.
Умельцев в их группе было предостаточно, и тот самый ремешок для телефона Шэнь Чэньаю изготовил на досуге и подарил один из коллег.
Тот коллега был знатным мастером по обжигу глазури по древним рецептам. Три стеклянных шарика на ремешке на самом деле состояли из двух полусфер, соединенных вместе, но техника работы мастера была настолько безупречной, что без пристального внимания заметить швы было решительно невозможно.
Когда Шэнь Чэньай разъединил три стеклянных шарика, внутри каждой разноцветной полусферы обнаружился вырезанный иероглиф традиционного письма. Сложив все три вместе, получалось как раз полное имя Шэнь Чэньая.
Разглядев надписи на стеклянных шариках, старший стражник суровым тоном обратился к работорговцу и типу с крысиными глазками:
— Что это значит? Разве вы оба не утверждали, что вещь принадлежит вам? Почему на ней выбито чужое имя?
Человек с крысиными глазками от неожиданности опешил, а затем растерянно уставился на своего подельника.
Тот самый работорговец, к которому тоже обратились с вопросом, продолжал изворачиваться:
— Эту вещь он оставил мне в залог! Даже если там его имя, в этом нет ничего странного!
Старший стражник прикрикнул на него:
— Где же тогда залоговая расписка?! Достань, покажи нам! Разве ты не говорил только что, что он слабоумный? С чего бы дураку что-то закладывать? К тому же, если он и впрямь заложил тебе вещь, с какой стати ему продавать себя в рабство из-за нехватки денег? То, что ты говоришь, шито белыми нитками и противоречит само себе. Лучше выкладывай всё как есть, иначе тебе не поздоровится!
Работорговец испугался и, заикаясь, забормотал что-то невнятное, не зная, что ответить. А его подельник, заметив, что дело пахнет керосином, бросил фразу:
— Я тут ни при чём! — и попытался было скрыться, но его тут же скрутили подоспевшие стражники.
Увидев такую реакцию на свои вопросы, старший стражник сразу понял, в чём тут дело. Злой на то, что его заставили мотаться впустую, он в гневе ткнул пальцем в сторону работорговца:
— Ах ты паршивец Се! Вор кричит держи вора и вздумал водить нас за нос, да? Если бы мы и вправду клюнули на твою удочку и поволокли человека в управу, то когда начальник стал бы вести допрос, мы бы все из-за тебя влипли по первое число! Ты, мать твою, изначально замышлял недоброе! А ну марш с нами в управу, во всём до конца признаешься! А не признаешься — сегодня же из застенков не вылезешь!
Несколько стражников, сообразивших, что их попросту водили за нос, потащили упирающихся работорговца и крысоглазого типа к выходу. По дороге ещё долго было слышно, как тот самый тип оправдывался перед кем-то:
— Да клянусь, я тут вовсе ни при чём! Я просто зашёл к нему выпить чарку-другую, а старина Се хвастался новым трофеем за столом, откуда мне было знать, что он его украл? Понятия не имел, честное слово...
Затем голос начал затихать — судя по всему, они уже вышли со двора.
http://bllate.org/book/32848/4019820
Готово:
