Все присутствующие проследили за звуком и увидели у края живой стены крупного, крепкого мужчину. В этот момент тот как раз запрокинул голову и сквозь просвет между людьми смотрел на дурачка, сидевшего на земле.
Толпа, очевидно, отлично знала этого рослого мужчину. Заметив, что цену спрашивает именно он, кто-то тут же поспешил предостеречь его:
— Ло Дин, человек этот на земле — дурачок. Уж коль собрался кого-то покупать, не выбирай его, возьми лучше кого-нибудь другого.
Ло Дин молча отпустил ручки толкаемой им тачки, прошел сквозь толпу к Шэнь Чэньаю, присел на корточки и долго рассматривал его. Погодя он указал на Шэнь Чэньая и спросил:
— Сколько просишь за этого человека?
Работорговец обрадовался, услышав, что кто-то всё же готов дать цену за юродивого, однако запрашивать слишком много тоже опасался: назовешь мало — обидно терять деньги, назовешь много — вдруг спугнешь покупателя, которого так долго ждал.
Поразмыслив немного, работорговец перевел взгляд, сообразил, как поступить, и решил вовсе ничего не говорить — просто выставил перед спрашивающим Ло Дином два пальца.
Ло Дин посмотрел на протянутые пальцы торговца и неуверенно переспросил:
— Две лянки серебра?
Услышав названную Ло Дином цену, работорговец до того обрадовался, что закивал без остановки. Вокруг тут же зашушукались, и вскоре кто-то возмущенно окликнул его:
— Хозяин, вести дела столь нечестно — просто срам! Парень этот мало того что юродивый, так еще и больной, выживет ли после покупки — неизвестно, с какой стати он стоит целых две лянки серебра? Только что владелец Наньфэнгуань предлагал тебе пятьдесят вэней, и ты едва не согласился продать, с чего же вмиг взнтили цену в сорок раз? Так дела не делают!
Работорговец яростно сверкнул глазами и рявкнул:
— Кто тут говорит, что я веду дела нечестно? Разве я соглашался отдать его за пятьдесят вэней? Взгляните-ка на это лицо, на эту фигуру, на эту кожу! Две лянки — я еще дешево отдаю. У меня даже за простого ребенка просят четыре-пять лянок, а за взрослого и половины детской цены не набирается, с чего вдруг это дорого?
С этими словами он протянул руку, намереваясь приподнять лицо Шэнь Чэньая и показать всем собравшимся, чтобы доказать свою правдивость, но на полпути его руку перехватил Ло Дин, ранее задавший вопрос.
Сам не зная почему, Ло Дину претило само движение руки работорговца, поэтому он, не раздумывая, пресек этот жест, а затем безоговорочно заявил:
— Две лянки серебра, верно? По рукам. Смотри у меня за ним хорошенько, я сбегаю за серебром и вернусь.
Работорговцу совсем не улыбалось отпускать Ло Дина: по его разумению, у этого парня сейчас просто крыша съехала раз он собрался выложить две лянки за дурака. А ну как вернется домой, опомнится и откажется тратить деньги? Вот тогда он останется в убытке. Не раздумывая, работорговец шагнул вперед, преградил Ло Дину путь и затараторил:
— К чему такие сложности? Погляжу я, мясник Ло как раз собрался везти в лавку только что зарезанную жирную свинью. Давай так: я не буду называть цену за этого человека, а ты не станешь высчитывать стоимость свиньи. Обменяемся базар на базар, и обоим хлопот меньше. Как тебе такое?
Его слова еще не затихли, как в толпе кто-то насмешливо выкрикнул:
— Ну ты и пройдоха! Свинья, которую Ло Дин сегодня зарезал, без потрохов потянет по меньшей мере на сто шестьдесят — сто семьдесят цзиней, как ни крути — это явно больше двух лянок серебра. Ты же в чистом выигрыше!
Услышав, что кто-то снова портит ему сделку, работорговец тут же огрызнулся, не желая уступать:
— Мой человек тоже весит больше ста цзиней, с чего бы мне быть в выигрыше?
Окружающие, бросив взгляды на сидевшего на земле тощего, словно щепка, Шэнь Чэньая, лишь презрительно фыркнули на слова торговца.
Находившийся в состоянии души Шэнь Чэньай явно не успевал реагировать на столь неожиданный поворот событий. В его голове сейчас непрерывно крутилась одна и та же формула: две лянки серебра = одна свинья = он сам.
Оказавшись приравненным к свинье, Шэнь Чэньай уже не понимал, как и реагировать. Будь он способен управлять собственным телом, выражение его лица наверняка превратилось бы в сплошной символ недоумения.
Что бы ни думал Шэнь Чэньай, работорговец с Ло Дином уже обо всем договорились. Ло Дин принял предложение торговца, оставил ему свою тачку со свиньей, забрал у него купчую Шэнь Чэньая, подхватил сидевшего на земле парня на руки, усадил на тачку и покатил домой.
Человек, выкупивший Шэнь Чэньая и приведший его домой, относился к нему поистине прекрасно. Ло Дин ни капли не брезговал грязью и дурным запахом от Шэнь Чэньая: он не только принес горячей воды, чтобы хорошенько вымыть его, но и нарядил в нижние одежды из мягкой тонкой хлопчатобумажной ткани. Приведя его в порядок с головы до ног, он сыскал хорошего лекаря, чтобы тот занялся восстановлением его здоровья.
Шэнь Чэньай уже много дней подряд не ел нормально, его тело было до крайности ослаблено, поэтому лекарь выписал рецепты, нацеленные в основном на укрепление селезенки с желудком и подпитку организма. Столь целебные отвары, разумеется, стоили недешево — Шэнь Чэньай смутно припоминал слова лекаря о том, что даже самая простая порция обходилась больше чем в сто вэней.
Лекарства по такой цене Шэнь Чэньай принимал больше месяца подряд. Каждый день Ло Дин сам отпаивал его отварами, кормил, убирал за ним испражнения, обмывал и стирал его одежду. Даже родной отец не стал бы так возиться с любимым сыном.
Столь трепетная забота со стороны совершенно чужого человека вызывала у Шэнь Чэньая неописуемую благодарность, и он дал себе зарок: как только он встанет на ноги, то непременно изыщет способ отплатить за добро в стократном размере.
Все те дни, пока о нем заботились, Шэнь Чэньай ни на секунду не прекращал попыток вернуться в собственное тело. И пусть его раз за разом отбрасывало назад, он ни разу не пал духом.
После бесчисленных попыток это наконец принесло плоды: Шэнь Чэньай отчетливо почувствовал, как связь между его душой и телом крепнет с каждым днем. Доказательством тому служило то, что он уже мог свободно ворочать глазными яблоками, а пальцы рук и ног выпрямлялись и сгибались по его воле.
Конечно, по меркам обычного человека всё это было сущим пустяком, но прогресс есть прогресс — всяко лучше, чем топтаться на месте. Каждое, даже самое малое изменение доказывало, что надежда еще есть. Стоит ему проявить упорство, и в один прекрасный день он, Шэнь Чэньай, непременно вернется в прежнее состояние и заживет жизнью нормального человека.
По мере того как его тело крепло с каждым днем, визиты лекаря стали происходить всё реже. Наконец в один прекрасный день доктор, осмотрев его, объявил, что состояние здоровья позволяет полностью отказаться от лекарств. В дальнейшем требовалось лишь усиленное питание и бережный уход — никаких серьезных проблем остаться не должно. Что же касалось рассудка, то эта область была слишком сложна, и ему было не под силу исправить это.
Ло Дин со словами глубочайшей благодарности проводил лекаря, вернулся в комнату, отер с лица прислонившегося к стене Шэнь Чэньая выступившую слюну и сказал:
— Раз уж тебе теперь лучше, мне пора возвращаться в лавку и снова браться за дела. Боюсь, отныне придется уходить затемно и возвращаться поздно, так что ухаживать за тобой должным образом я уже не смогу. Давай я найму кого-нибудь в компаньоны, м?
Пусть Ло Дин и знал, что Шэнь Чэньай — юродивый, ему всё равно нравилось разговаривать с ним. Ему неизменно казалось, что тот вовсе не так глуп, как воображают люди, и порой он вполне способен дать осмысленный ответ.
Ло Дин работал мясником: каждый день едва светало, как он отправлялся на рынок выбирать свиней, чтобы успеть зарезать их и выставить мясо на продажу до начала торгов. Приходилось вставать до рассвета, а возвращаться домой только тогда, когда весь товар будет распродан — зарабатывал он тяжелым трудом.
Весь последний месяц ради ухода за Шэнь Чэньаем он заказывал доставку уже зарезанных туш прямо в лавку, а торгуя, не смел особо торговаться, лишь бы поскорее сбыть товар и пораньше вернуться домой.
Из-за этого доходов стало гораздо меньше, чем прежде, отчего Шэнь Чэньай чувствовал себя еще паршивее. Услышав вопрос, он принялся глазами показывать Ло Дину, что с ним всё в порядке, никакой уход ему не нужен, пусть спокойно возвращается в лавку торговать, не переживает за него и не тратится на помощников.
Вот только Ло Дин не понял его знаков. Впрочем, видя, как сильно улучшилось состояние Шэнь Чэньая, он искренне радовался. Ласково потрепав Шэнь Чэньая по голове, Ло Дин решил поступить так, как задумал.
Поэтому на следующее утро в доме Ло Дина появилась женщина лет пятидесяти — та самая госпожа Чэнь. Именно на нее возлагались обязанности по уходу за Шэнь Чэньаем в отсутствие Ло Дина.
Госпожа Чэнь оказалась на редкость простодушной женщиной и за Шэнь Чэньаем ухаживала вполне добросовестно. Было в ней лишь одно но — уж больно языком трепать любила. Когда выдавалась свободная минутка, к ней то и дело заглядывали другие бабы пошептаться о всякой деревенской чепухе.
Благодаря этим болтливым сплетницам Шэнь Чэньай наконец смог хоть немного сориентироваться в том, что это за мир. О привычных Сун, Юань, Мин и Цин здесь не было и речи: династия Тан простояла более девятисот лет и рухнула несколько лет назад. Новообразованное государство носило название Гань, а его основатель взошел на трон всего четыре с небольшим года назад. Сейчас он как раз снижал налоги, уменьшал барщину, давая народу передышку и укрепляя основы государства.
К сожалению, кругозор местных баб был весьма узок, так что их беседы в основном сводились к пустячным сельским сплетням из серии у кого что в доме приключилось, и больше никакой полезной информации Шэнь Чэньай извлечь из них не мог.
http://bllate.org/book/32848/4019814
Готово:
