Вы мама в последнее время хочет съездить на несколько дней в Финляндию, после встречи с хорошими друзьями в стране полетит с пересадкой в Сянгане. Как раз там проходит одно ювелирное мероприятие, расписание уже у меня, слышал, у нее в последнее время плохое настроение, если на выходных будет свободно, съезди вместо отца, составь ей компанию.
…А вы не поедете? Шэнь Сюй не мог понять, в чем главная мысль этого звонка от отца.
Шэнь Гуань виновато улыбнулся и не стал вдаваться в подробности: Хорошо провести время на выходных.
Весь разговор полностью контролировал Шэнь Гуань, у Шэнь Сюя не было ни малейшего права сказать нет. Через несколько минут после того, как он повесил трубку, ему пришло уведомление от авиакомпании: это был самый ранний утренний рейс на субботу.
Семь часов.
Рейс, на который либо едешь без сна, если засиделся допоздна, либо уезжаешь в нелепое время, когда обязательно нужно лечь спать пораньше, чтобы выспаться.
Это было время, когда невозможно выстроить какой-то конструктивный план, а из-за того, что произошло много экстренных автокатастроф и пациентов, срочно нуждающихся в операции, заведующий Шэнь снова провел всю ночь без сна и в четыре часа утра помчался в аэропорт со стаканчиком ледяной колы из круглосуточного магазина.
Добравшись до Сянгана уже после полудня, он обнаружил, что само мероприятие назначено на восемь часов вечера и должно пройти на круизном лайнере.
Шэнь Сюя встретил тот самый водитель, который отвозил его в Цзянчэн в тот день. Заметив, что лицо Шэнь Сюя было мертвенно-бледным, водитель во время поездки на красный свет светофора несколько раз с беспокойством заглянул в зеркало заднего вида.
А после Шэнь Сюй уже ничего не помнил.
Он знал лишь одно: он очнулся в люксе, потому что почувствовал аппетитный аромат крошечных булочек сяньлунбао.
Дверь в комнату была приоткрыта, из коридора внутрь пробивались несколько лучей света, достаточных для того, чтобы хоть что-то разглядеть. Стоявший у изголовья кровати стакан был доверху наполнен водой. Шэнь Сюй не сразу смог открыть глаза — веки казались тяжелыми и налились свинцом, но он тут же потянулся наощупь к стеклянному стакану и, коснувшись его, понял, что вода еще теплая.
Когда его пальцы отдернулись, они задели лежащую рядом маленькую розовую пластиковую коробочку размером с большой палец, на поверхности которой красовались четыре иероглифа: лоратадин.
Шэнь Сюй внезапно всё понял, опустил голову и задрал рукав: красно-белые высыпания сплошным ковром покрывали нежную кожу на внутренней стороне предплечья.
У него началась аллергия.
Неудивительно, что в голове шумело, а тело пробивала слабость.
Но откуда взялись лекарства? И от чего вообще возникла аллергия?
Шэнь Сюй никогда не стал бы принимать внутрь вещи неизвестного происхождения, поэтому он сначала взял таблетку в руки, а потом снова положил ее на место. В отеле, где он остановился, действовали строгие меры безопасности, и кого попало в номер на десятом этаже не пустили бы.
Неужели…
Подумав об этой возможности, Шэнь Сюй тут же нашарил у края подушки телефон и с помощью фронтальной камеры и подсветки экрана попытался привести в порядок растрепавшиеся волосы, расстегнутый воротник рубашки, а также красующуюся на щеке крапивницу, которую было трудно скрыть.
Затем он взял в руки стакан с водой и, делая вид, будто ничего не произошло, направился в гостиную.
В гостиной женщина, сидевшая на краешке дивана, была облачена в пляжное платье нежно-фиолетового цвета и с увлечением демонстрировала помощнице нефритовый браслет.
Заметив, что Шэнь Сюй проснулся, Ши Ву легко улыбнулась и поманила его: Иди поешь.
Пока он не видел мать, Шэнь Сюй таил в сердце нигде не находившее себе места волнение. Стоило же ему оказаться перед ней лицом к лицу, как он необъяснимо отступил на полшага назад — движение вышло легким, но Ши Ву всё же заметила его с невероятной проницательностью.
Ее улыбка слегка померкла, и она покрутила запястьем перед Шэнь Сюем: Красиво?
Шэнь Сюй на мгновение замер, а затем кивнул: Очень вам идет.
Выпил лекарство? — Ши Ву достала из шкатулки с драгоценностями еще одно кольцо, но глаз с сына не сводила и проявила заботу.
Еще нет.
Вернувшись в спальню, Шэнь Сюй проглотил таблетку и только после этого вышел обратно, прихватив с собой пачку плотных и абсолютно новых на вид вещей.
Он подошел к Ши Ву, остановился прямо перед ней и, помедлив несколько секунд, наконец осторожно положил привезенные из Цзянчэна письма рядом с ней на столик.
Шэнь Сюй сглотнул подступивший к горлу ком и тихо произвел: Мама, вы получили мое прошлогоднее письмо?
Получила. Из-за вопроса Шэнь Сюя взгляд Ши Ву слегка потускнел, она явно не придавала письму большого значения и даже испытывала некоторую отгороженность.
Было много работы, поэтому ответить тебе я не смогла, извини.
Ничего страшного. Голос Шэнь Сюя напрягся, он с облегчением улыбнулся и сменил тему: Кстати, один мой коллега из больницы — ваш давний поклонник, я бы хотел получить ваш автограф для него.
Ши Ву надела кольцо на безымянный палец и, услышав, что Шэнь Сюй просит автограф, невольно тронула губы легкой улыбкой, кивнув в знак согласия: Хорошо, чуть позже я попрошу помощницу принести фотографии.
Мать и сын вежливо и учтиво завершили долгожданный обмен любезностями.
С момента их последней встречи и до сегодняшнего дня это долгожданное событие не повторялось ровно год.
…
В пять часов вечера прибыла команда стилистов Ши Ву. Шэнь Сюй сопровождал мать во время сборов и лишь сменил костюм, а визажист слегка тронул губы бальзамом, чтобы скрыть болезненную бледность.
Аллергия все еще не прошла, поэтому тональный крем на лицо наносить было нельзя.
Образ Ши Ву был довольно сложным, и Шэнь Сюй, прислонившись к шкафу, то и дело листал ленту в телефоне, хотя большую часть времени не сводя глаз наблюдал за матерью через зеркало для макияжа.
Пока ему не пришло сообщение от Тан Цзиньмина.
Этот человек неизвестно каким образом отыскал его аккаунт в социальной сети, с чистой совестью отправил запрос на добавление в друзья и с ходу потребовал сменить его псевдоним на юрист Тан.
Тан Цзиньмин: [Как тебе этот костюм для свадьбы?]
На фотографии была видна лишь рука Тан Цзиньмина, державшая вешалку, безупречно сшитый классический черный костюм и галстук-бабочка темно-красного оттенка, почти сливающегося с черным.
—…
Шэнь Сюй с бесстрастным лицом снова и снова открывал снимок, внезапно ощущая, как всё вокруг режет глаза.
Неудивительно, что в тот день он ел лапшу с кинзой и даже глазом не моргнул: оказывается, он научился терпеть куда лучше прежнего. Человек закрывает глаза на все свои так называемые недуги лишь тогда, когда находит нового спутника и решает связать себя с ним узами брака.
Его палец скользнул по клавиатуре: [Десяти тысяч на подарок хватит?]
Спустя полминуты Тан Цзиньмин ответил.
[Пяти сотен будет достаточно.]
Шэнь Сюй: —…
Похоже, за эти годы этот человек действительно заработал немало, раз уж даже такое законное и открытое предприятие по сбору денежных подарков на свадьбу заставляет его проявлять столь высокую моральную чистоту.
Тут же Шэнь Сюй решительно перевел ему пятьсот юаней.
С назначением платежа: Свадебный подарок.
Глава 8. Словно палач
— Кстати, ты связывался с Цзиньмином после возвращения на родину?
Шэнь Сюй все еще обдумывал смысл слов Тан Цзиньмина и был настолько погружен в свои мысли, что не сразу расслышал вопрос матери. Он поднял на нее растерянный взгляд и переспросил: С кем связаться?
Ши Ву, закрыв глаза, как раз наносила макияж на веки, ее пальцы были спрятаны в одноразовые перчатки для ухода за кожей, а сидевший рядом мастер по маникюру уже раскладывал инструменты, которые понадобятся дальше.
Женщина оставалась неподвижна: Семья Тан сейчас вовсю готовится к свадьбе, в следующем месяце дадут объявление для прессы.
На экране всё еще горел чат с Тан Цзиньмином, и когда подсветка погасла, переписка заканчивалась всё тем же переводом денег.
Семья Тан ужасно не любит, когда журналисты следят за их личной жизнью, и в последние годы, за исключением часто мелькающего на публике Тан Ляньцина, остальные дети семьи Тан почти не появляются на телеэкранах. Те, кто старше Цзиньмина, уже давно женаты, и теперь настала очередь тех, кто помладше.
Ши Ву не знала, что молчание сына вовсе не означало, что он готов поддержать беседу, и неторопливо рассуждала: С тех пор как Цзиньмин вернулся в Сянган, Тан Ляньцин отдал ему самое прибыльное морское логистическое направление, а недавно, говорят, снова отправил его в юридический отдел — судя по всему, инвестированная ими компания готовится к выходу на биржу.
В то время, когда он жил у нас, он целыми днями таскал с собой свод законов и сидел на террасе, а теперь вернулся как раз вовремя, чтобы заняться семейным делом.
Похоже, изначально они хотели отдать всю организацию свадьбы свадебному агентству, но Цзиньмин, неожиданно для всех, захотел заняться всем сам.
У Шэнь Сюя в глазах отчего-то слегка потемнело, на щеках проступил неестественный румянец. Он откинулся от спинки стула и сел прямо; каждое движение его груди при вдохе и выдохе вызывало приступ за приступом одышки, а жар накатывал на него тяжелой волной.
Неужели лоратадин перестал действовать, или здесь появился какой-то новый аллерген, и таблетки уже не в силах сдержать эту атаку?
Иммунная система отчаянно сопротивлялась мучениям, вызванным крапивницей, но бурная реакция кожи передавалась через кровь прямо к самому главному органу — сердцу.
Шэнь Сюй очень дорожил этой встречей с матерью и боялся, что внезапные проблемы испортят Ши Ву настроение, поэтому ногти почти до боли впились в ладони: Насчет женитьбы… это действительно ему подходит.
Условия у Тан Цзиньмина были превосходные.
Уж одно то, что его отец входит в тройку лидеров по личному состоянию в Азиатско-Тихоокеанском регионе, с лихвой перекрывало все имеющиеся у него на данный момент титулы.
Вступление в брак в подходящем возрасте для детей из влиятельных семей можно считать отправной точкой для нового этапа в карьере и жизни.
Это означало, что старшее поколение постепенно уступит власть, передав семью и бизнес новому поколению.
— Да, всё продумано до мелочей. — Ши Ву кивнула, чуть приподняла подбородок и бросила визажисту: Нарисуй мне здесь слезинку-мушку.
Визажист улыбнулась: У вас в уголке глаза уже есть одна.
Ши Ву нерешительно протянула: М-м-м, полуутвердительно, и полушутливым тоном произнесла: Нарисуй еще одну прямо здесь, для симметрии.
— Где те галстуки, что мы привезли из Парижа, и парные запонки к ним? Костюм Skyler выглядит слишком просто.
Skyler — это было английское имя Шэнь Сюя.
Имя Шэнь Сюй дала ему мать, это верно, но Ши Ву всегда звала его исключительно по-английски — Скайлер.
В шесть часов вечера прибыла специальная машина от организаторов. Выставочный зал находился всего в трех километрах по прямой от отеля, и чем ближе они подъезжали, тем больше толпилось на обочинах репортеров. Множество модной молодежи устраивало уличные фотосессии, и вспышки вспышек резали Шэнь Сюю глаза.
Презентации предметов роскоши были тем местом, где деятели шоу-бизнеса наперебой старались ухватить хоть какие-то ресурсы. Блогеры страстно желали затмить вокалистов с выдающимся чувством стиля, а признанные певцы стремились перещеголять популярность кинозвезд.
Менеджеры водили за собой новичков индустрии, раскланиваясь направо и налево, в то время как уже ставшие акулами капитала влиятельные персоны спокойно ожидали на местах, и стоило им приметить кого-то интересного, как они отдавали приказ ассистентам привести новичка к ним.
Ши Ву не ушла из мира кино окончательно, но уже четко объявила об уходе из индустрии и больше не снималась в новых проектах.
Шоу-бизнес быстро сменял поколения, и даже обладательница титула кинокоролевы, затаившись на долгие годы, переставала купаться в лести и памяти людской.
Но не Ши Ву. Там, где она появлялась, помимо бурных оваций всегда царило бесчисленное множество льстивых и угодливых взглядов.
И дело было не только в ее статусе госпожи Шэнь или в том, что в прошлом она гремела на всю страну как всенародная кинозвезда.
Почему я ушла из кино? Конечно же, потому что заработала достаточно денег и больше не хочу торговать улыбками, теперь пришло время кому-то другому торговать улыбками передо мной.
В тот год, давая последнее в своей жизни интервью СМИ, Ши Ву без тени эмоций обронила эти слова словно гром среди ясного неба.
Потому что ей нравилось или не нравилось, потому что она любила или ненавидела — любые ее поступки определялись исключительно собственным желанием.
http://bllate.org/book/32833/4017810
Готово:
