На самом деле Юй Инуо не слишком переживал. Раз уж человек находился у Цяо Цзина, стоило применить немного средств — и он не сомневался, что Цяо Цзин выдаст этого человека. Подумав об этом, Юй Инуо изрядно успокоился. Он обнял одеяло, уткнулся лицом в подушку и сладко погрузился в мир снов.
В эту ночь Юй Инуо видел сон: будто он вколол Цяо Цзину несколько доз индуцирующего течку препарата, а затем стал допытываться у него о местонахождении того Альфы. Затем сцена переменилась, и он оказался на операционном столе. Тот Альфа, что оставил на нем временную метку, жалобно и мучительно стонал, в руках врача сверкал холодным лезвием скальпель, и в следующее мгновение железа Альфы была вырезана.
Лицо Альфы во сне неизменно оставалось расплывчатым, и Юй Инуо даже не чувствовал того прохладного аромата мяты. Когда зазвонил телефон, омега все еще был погружен в этот заставляющий содрогаться до глубины души сон. Мелодия вызова прозвучала словно заклинание, сулящее смерть, мгновенно выдернув Юй Инуо из рая обратно на землю.
Он перевернулся на другой бок и с трудом вылез из-под одеяла. На экране смартфона высветилось имя Юй Цуня. Он смахнул значок вызова, и голос его звучал словно сквозь вату:
— Алло?
— Ноно! Беда, беда! — взволнованно взревел в трубку Юй Цунь. — Цяо Цзин сбежал!
Отказ Юй Инуо от сна улетучился в одно мгновение. Он сел на кровати, нахмурив брови:
— В смысле?
— Я чуть свет позвонил Чэнь Вэнькэ! Спросил, не знает ли он, где Цяо Цзин! И знаешь, что он мне ответил? Цяо Цзин улетел утренним рейсом! — Юй Цунь перевел дыхание и продолжил: — Он отправился за границу путешествовать!
— За границу? — Юй Инуо остолбенел, затем глянул на экран телефона и тут же сбросил одеяло, поднимаясь с постели. — Сейчас всего семь, мы еще успеем перехватить его в аэропорту.
— Уже не успеем! — завопил Юй Цунь, который сам был в полном шоке, когда только-только узнал эту новость. — Самолет Цяо Цзина вылетел в пять утра. Вчера они гуляли допоздна, их тусовка разослалась только около четырех, и сразу после этого Цяо Цзин покатил в аэропорт. Я спросил, когда они вернутся, и Чэнь Вэнькэ сказал, что пройдет по меньшей мере несколько месяцев!
Стоило Юй Инуо опуститься ногами на пол, как от услышанного от Юй Цуня у него чуть не подкосились колени:
— Что ты имеешь в виду?
— Ноно, — вздохнул Юй Цунь. — Цяо Цзин, должно быть, сейчас отсыпается в самолете!
— А тот бета, которого забрали со мной?
— Тоже полетел с ним.
— А тот альфа... — Юй Инуо растерянно уставился на стену спальни и пробормотал: — ...А тот альфа, который меня пометил? Он тоже улетел за границу?
Никто и предположить не мог, что Цяо Цзин окажется настолько изворотливым. Слушая бормотание Юй Инуо, Юй Цунь тоже чувствовал себя не в своей тарелке.
— Ноно, — позвал он его, испытывая сильнейшее чувство вины.
Оба собеседника по разные стороны телефонной линии умолкли. Юй Инуо потребовалось добрых несколько минут, чтобы переварить этот факт. Он поднял руку и потрогал железу на задней части шеи, глаза его покраснели от злости:
— Значит, Юй Цунь, теперь я могу винить во всем только собственное невезение?! И просто считать, что меня укусила собака?!
Юй Цунь сейчас тоже не мог дать никаких гарантий — ему оставалось лишь уповать на то, что Цяо Цзин поскорее вернется на родину и позволит Юй Инуо как следует выпустить пар.
— Ноно, благородному мужу и десять лет ждать мести не поздно, мы дождемся его возвращения и тогда сведем с ним все счёты.
— Пусть только попробует не возвращаться. — Омега вытер покрасневшие глаза и злобно бросил угрозу: — Иначе я сделаю его жизнь невыносимой.
Юй Инуо отроду не терпел столькрупных поражений, да еще и таких, о которых нельзя никому рассказывать. Он провел в страхе и тревоге добрых полмесяца, за это время пережил еще одну, четырехдневную течку и наконец дождался исчезновения временной метки.
Все это время он практически не покидал дом, целыми днями забившись в комнату — либо фильмы смотрел, либо спал. Тетушка Чжоу беспокоилась, что Юй Инуо совсем зачахнет в четырех стенах, и порой мягко уговаривала его сходить куда-нибудь погулять с друзьями. А вот Юй Шулан оставался чрезвычайно доволен его поведением: раньше Юй Инуо целыми днями пропадал неизвестно где, а теперь наконец-то смог остепениться, и отец испытывал по этому поводу глубокое облегчение.
В день, когда метка на железе исчезла, Юй Инуо почувствовал себя так, будто заново родился, и в тот же вечер умотал с компанией шалопаев гулять допоздна. На следующий день Юй Шулан поймал его и устроил капитальную взбучку, но Юй Инуо тут же в одно ухо впустил, в другое выпустил, снова превратившись в прежнего, трудного в воспитании омегу.
Только богам было известно, до какой степени он одичал дома, почти покрывшись мхом. И теперь, когда он наконец-то сбросил оковы, не дать себе как следует расслабиться было бы настоящим преступлением против тех мучений, что ему выпало пережить за последнее время.
В последующие дни он без конца шлялся повсюду со своими приятелями и, как водилось, неизменно отвергал многочисленные признания в любви от всевозможных альф. Многие считали, что омеге в одиночку трудно защитить себя в внешнем мире, но друзья Юй Инуо неизменно готовы были потакать любым его капризам — то ли из-за его поразительно красивого лица, то ли из страха перед стоящей за спиной семьей Юй.
Шло время, и погода незаметно стала жарче, промелькнуло два месяца. После исчезновения метки Юй Инуо заставил себя забыть обо всем, что было связано с тем альфой, насильственно вытравив этот ненавистный мятный запах из собственного сознания.
В этот день Юй Шулан получил приглашение из университета прочитать лекцию студентам о трудоустройстве. В преддверии сезона выпускных учебное заведение уделяло вопросам трудоустройства учащихся первостепенное внимание. Перед отъездом Юй Шулан вытащил спавшего мертвецким сном в своей комнате Юй Инуо и потребовал, чтобы тот ехал в университет вместе с ним.
Накануне один из друзей-бет открыл новый бар, и Юй Инуо вместе с Юй Цунем отправились поддержать заведение, засидевшись там до глубокой ночи. Юй Шулан дал Юй Инуо ровно пять минут на сборы. Омега качаясь стоял на месте, опустив веки, и расслышал лишь последнюю фразу — до него дошло только то, что велено переодеться. А куда именно они отправятся после переодевания, Юй Инуо уже совершенно не волновало.
Лекция должна была начаться в девять утра, и пока Юй Шулан вел машину, Юй Инуо дрых на пассажирском сиденье. Сегодня он был в белой футболке и джинсах, а голову прикрывал черная бейсболка. Майская погода уже давала о себе знать первыми признаками летнего зноя, и во время остановки на красный свет светофора Юй Шулан разбудил Юй Инуо, швырнув в него несколько невесомых листков бумаги.
Юй Инуо уставился на зажатый в руке текст выступления глазами, полными густого сна:
— Пап... то есть... блин, зачем?
— Почитай мне, — бросил на него взгляд Юй Шулан, строго понизив голос. — Ошибешься в одном иероглифе — сутки из дома не выйдешь, ошибешься в двух — двое суток.
http://bllate.org/book/32814/4015187
Готово:
