Ранним утром, на стыке ночи и рассвета, Хань Шаоцин открыл глаза.
В его взгляде не было и следа сонливости — холодный и ясный, он совсем не походил на человека, который только что проснулся. У него не было привычки залеживаться в постели: стоило глазам открыться, как он тут же поднялся. Он быстро встал с ложа, оделся, застелил постель и обулся.
Прибравшись во всём, он вышел во двор, зачерпнул воды, умылся — все движения слились в одно плавное, отточенное действие.
Подобную привычку утренней зарядки он выработал ещё в современности. Поэтому, даже попав на этот незнакомый континент, он продолжал следовать прежнему образу жизни.
Закончив умываться, Хань Шаоцин прямо во дворе принялся отрабатывать комплекс армейского рукопашного боя. Он занимался им уже восемь лет, так что каждый элемент и каждое движение были отпечатаны в памяти до мельчайших деталей. Казалось, это въелось в саму плоть: не успевал он подумать о следующем приёме, как тело выполняло его само.
Благодаря этому комплекс в его исполнении выглядел одновременно грозным, властным и грациозным.
Прозанимавшись полчаса, Хань Шаоцин неторопливо остановился, перевёл дух и, постояв немного, снова зачерпнул воды, чтобы освежиться.
Он не мог постоянно прятаться в своём дворе.
В конце концов, сегодня у него были дела! Нельзя было сидеть сложа руки.
Он не смел тратить время зря. У него оставался всего один день, и сейчас каждый миг был на счету: чем больше времени уходило, тем меньше его оставалось.
Вчера он позволил себе расслабиться лишь потому, что так сложились обстоятельства: всё совпало с моментом его возвращения. Он провёл в дороге без нормального отдыха, да вдобавок пострадал от давления Ци, испущенного Хань Чэнцзэ, — именно поэтому он дал себе возможность как следует выспаться за ночь.
Сегодня его тело уже не было столь уставшим, как вчера. Хотя лёгкий дискомфорт ещё оставался, он вполне укладывался в пределы его выносливости.
Умывшись, Хань Шаоцин направился к парадным воротам — он хотел выйти на улицы и разузнать кое-какие новости. В конце концов, людные места лучше всего подходили для сбора информации.
А уж о предстоящей свадьбе Семьи Хань в Цинчжоу, должно быть, судачили на каждом углу, так что он без труда смог бы раздобыть нужные сведения.
Хань Шаоцин всё рассчитал прекрасно, и на улице действительно вовсю ходили слухи о браке Семьи Хань и Семьи Син. Вот только верной оставалась известная поговорка: поддавшись чужой крышей, поневоле согнёшь спину.
Именно это в полной мере относилось к Хань Шаоцину в данный момент.
Он решительным шагом дошёл до выхода, но не успел переступить через высокий десятисантиметровый порог, как стражник преградил ему путь рукой, наотмашь отрезая дорогу в широкий мир.
Охранник с бесстрастным и крайне неуважительным видом бросил Хань Шаоцину:
— Второй молодой господин, Глава клана отдал приказ: до свадьбы вам запрещено покидать порог дома. Возвращайтесь назад!
Услышав это, Хань Шаоцин холодно усмехнулся. В душе он ещё отчётливее осознал своё бедственное положение, и это лишь укрепило его решимость покинуть Семью Хань.
Ему было до боли знакомо это гнетущее чувство чужого приживальщика. Он не хотел и не желал снова испытывать подобное.
В то же время стало ясно: до тех пор, пока свадьба не состоится, ему, пожалуй, действительно не суждено выйти за ворота Семьи Хань.
У него не было ни права на отказ, ни возможности сопротивляться.
Спорить со стражей он не стал и без колебаний повернул назад.
В конце концов, даже простой стражник превосходил его по уровню культивации. Если бы он начал пререкаться и попытался прорваться силой, его бы наверняка проучили — и уж церемониться с ним точно не стали бы!
Распоряжение исходило лично от главы клана Хань, а пока у него не было никаких козырей на руках, о неповиновении нечего было и думать. В противном случае он лишь добавил бы к прежним ранам новые, так что сейчас оставалось только стерпеть.
Миром правил закон силы, а нужной силой для открытого противостояния он пока не обладал.
Иначе боль и увечья достались бы только ему одному.
Однако не стоило думать, что раз ему запретили выходить на улицу, то он зашёл в тупик. Пусть чужаков вокруг не было, но и людей внутри Семьи Хань насчитывалось немало!
Здесь он точно так же сможет собрать нужную информацию.
Возвращаясь обратно, Хань Шаоцин не стал выбирать тихие уголки — напротив, он шёл туда, где было оживлённее всего.
В конце концов, где люди — там и сплетни, а кто сейчас был главным предметом для сплетен, если не он сам? Возможно, ему удастся подслушать кое-что полезное из чужих разговоров.
Всё оказалось именно так, как он предполагал.
По дороге попадавшиеся ему на глаза слуги, ни во что его не ставя, открыто выказывали презрение. Стоило им заметить его, как они тут же принимались язвить:
— Хань Шаоцин, мало того что ты прямой законный сын, а катился в Семье Хань ни ниже палá, так теперь ещё и опустился до того, чтобы подбирать брошенного старшим братом жениха!
— И то верно! Говорят, тот парень — сплошное ходячее несчастье, проклятый! Иначе с чего бы он извёл собственных родителей? В конце концов поползли слухи, что он приносит смерть всем близким.
— Слыхали? В Семье Хань никто не соглашался на нём жениться — все боялись навлечь на себя проклятие и беду.
— Ха-ха-ха, в Семье Хань только у такого ничтожества, как Хань Шаоцин, хватит наглости тягаться с младшим господином из Семьи Син!
— И то верно! Если бы того паренька из Семьи Син в своё время не изуродовали, с его-то прекрасными природными данными в золоте и огне да при всеобщей родительской любви эта участь никогда бы не досталась тебе.
— Точно-точно! Мне доводилось видеть младшего господина из Семьи Син до того, как его покалечили — вот уж кто был невероятно заносчивым и властным! А у этого никчемного Духовного Корня Хань Шаоцина и близко нет таких данных.
— Хе-хе! Говорят, именно из-за своего крутого нрава он во время одной из вылазок не только лишился лица, но и полностью разрушил свой Даньтянь!
— Эх, ладно, чего уж там, всё равно от этого Хань Шаоцина больше никакой пользы.?
Толпа с хохотом и разговорами удалилась.
Хань Шаоцин не возразил им ни единым словом. Он лишь молча слушал их злорадство и вздохи, жадно выуживая из потока пустых слов крупицы полезной информации. Из этих разрозненных обрывков он наконец смог составить более-менее цельную картину того, кем был Син Юнь.
Что же до собственной ценности, Хань Шаоцин не собирался тратить силы на споры с глупцами. Время расставит всё по местам.
Да и оправдываться ему сейчас действительно было не перед кем и не в чем. Из болтовни слуг он как раз почеркнул сведения о том, на ком ему предстоит жениться.
Тот юноша по имени Син Юнь обладал превотвородными задатками — Двойным Духовным Корнем Золота и Огня, и дома его носили на руках.
Избалованный всеобщим обожанием и заботой близких, он вырос дерзким маленьким тираном.
Но завистники и недоброжелатели не дремали: во время одной из поездок за пределы дома его обезобразили и повредили ему Даньтянь.
Отец и второй отец обошли бесчисленных лекарей и перерыли горы древних манускриптов, пока наконец не отыскали рецепты Пилюли Восстановления и пилюли для улучшения внешности — стоило раздобыть эти два лекарства, как можно было исцелить и шрамы на лице Син Юня, и раненый Даньтянь.
Три года назад открылось Секретное Царство Тяньюань, и родители Син Юня отправились туда в поисках этих пилюль.
Однако вместо вестей об их возвращении пришла страшная весть: их таблички душ раскололись.
Тогда-то по всему Континенту Сиюань в одночасье пронеслись злобные слухи о том, что этот юноша по имени Син Юнь — проклятый несчастливец, урод, приносящий беду, чья судьба способна погубить любого. И так называемые родственники тут же зарились на ресурсы, оставленные его родителями.
Из возвышенного любимца он мгновенно превратился в жалкого сироту.
А его благородный старший брат или добрая мачеха, поняв, что поживиться больше нечем, преисполнились отвращения к этой помолвке. Почему они в конце концов перенесли её на Хань Шаоцина — оставалось только гадать.
Каковы были истинные причины этого шага, ему еще предстояло выяснить.
Впрочем, большая часть того, что он только что услышал, являлась лишь его собственными догадками.
Но в одном Хань Шаоцин был уверен абсолютно: за этим скрывались мотивы, о которых те люди не смели или не хотели говорить вслух.
А раз так, то завтра у него появятся отличные козыри для торга.
Разобравшись в общих чертах с подоплёкой всей этой истории, Хань Шаоцин лишь насмешливо скривил губы в лёгкой улыбке и покачал головой:
— Оказывается, он тоже несчастный человек. Каковы нравы, таков и мир: стоило человеку пасть, как на него тут же обрушился целый вал грязной клетели.
Но именно этих скудных сведений ему вполне хватит, чтобы пробить для себя дорогу к спасению.
В глубине души Хань Шаоцин думал: раз уж его судьба всё ещё находилась в чужих руках, он пока плывёт по течению, а затем использует эту свадьбу, чтобы навсегда уйти из Семьи Хань, — заодно и закроет кармический долг перед этим кланом.
Для него этот брак служил идеальным трамплином, чтобы порвать с Семьей Хань и разорвать все связи с Хань Чэнцзэ.
— Раз уж я воспользуюсь тобой ради достижения собственной цели, я отвечу тебе взаимностью и буду уважать твой выбор, даже если ради этого придётся пожертвовать собственным браком.
Глядя в небо, пробормотал Хань Шаоцин.
Приняв окончательное решение, он целиком погрузился в культивацию, и время пролетело незаметно — наступил день свадьбы.
На следующий день, едва забрезжил рассвет, за окном защебетали сороки. Казалось, они знали, что сегодня у него великий праздник, и спешили первыми подарить ему праздничную песню.
Слушая это радостное щебетание, Хань Шаоцин почувствовал, как на душе у него стало намного светлее. Но это хорошее настроение слегка померкло, стоило появиться слуге.
Тот принялся колотить в дверь, и в его голосе отчётливо слышалось с трудом скрываемое злорадство:
— Молодой господин, время пришло! Вам пора отправляться за невестой, не заставляйте же новобрачного супруга ждать!
Вслед за этим из-за неплотно пригнанной щели двери донеслось несколько ни капли не прикрытых насмешливых смешков.
Хань Шаоцин никак не отреагировал на слова слуги. По-прежнему не торопясь и соблюдая привычный порядок, он привёл себя в порядок — в конце концов, это была его первая свадьба, а возможно, и последняя, и ему не хотелось оставлять после себя слишком много сожалений.
Поступая так, он проявлял уважение не только к самому себе, но и к тому ещё не виденному им человеку, который вот-вот должен был стать его законным супругом, — к Син Юню.
В конце концов, раз уж ему предстояло использовать брак с Син Юнем для побега из Семьи Хань, именно он изначально нарушал приличия.
Не дождавшись ответа, слуга за дверью постучал ещё сильнее, и в его голосе прорезалась злость:
— Молодой господин, время на исходе! Сколько ни прячься в комнате, толку не будет — от судьбы не уйдёшь. Советую вам поскорее снять розовые очки и взглянуть правде в глаза!
Подождав немного и вновь не получив от Хань Шаоцина ни ответа, ни знака, слуга в ярости выпалил:
— Молодой господин, вы…
Закончив приводить себя в порядок, Хань Шаоцин не спеша распахнул дверь, обрезав слова слуги на самом полуслове.
На губах Хань Шаоцина заиграла насмешливая ухмылка. Не обращая ни малейшего внимания на взбешённого слугу и глядя прямо перед собой, он шагнул мимо него и с абсолютно невозмутимым видом направился в сторону главного зала.
Проводив взглядом спину Хань Шаоцина, который даже не соизволил удостоить его ответом, слуга от злости сорвался на ядовитые оскорбления:
— Ишь ты, назвали тебя молодым господином, так ты и впрямь возомнил себя хозяином дома! Живёшь хуже любого из нас, слуг!
Не оборачиваясь, Хань Шаоцин бросил через плечо неторопливый, полный презрения голос:
— Подумать только, обыкновенная шавка возомнила себя человеком. Каждый день прикрываешься чужим авторитетом — просто уму непостижимо, до чего же ты жалок.
Едва прозвучали эти слова, как он уже скрылся из виду.
— Ты!.. — слуга хотел что-то крикнуть, но слова застряли у него в горле. Как бы жалко ни выглядел Хань Шаоцин, он оставался законным сыном и господином Семьи Хань.
Какими бы крутыми ни казались они сами, в конце концов они были всего лишь домашней прислугой клана, и этот неоспоримый факт изменить было нельзя.
Стоя на месте, слуга до покрасневшей шеи и перекошенного лица яростно пнул землю — так, словно под его ногой корчился сам Хань Шаоцин, которого он готов был впечатать в грязь.
С озлобленным лицом и мрачным, зловещим взглядом он проводил удаляющуюся фигуру Хань Шаоцина, мысленно поклявшись при первой же возможности устроить ему какую-нибудь пакость и вернуть сегодняшний позор с процентами.
Пока Хань Шаоцин шёл по территории клана, Семья Хань жила своей обычной жизнью: слуги были заняты повседневными делами, и в воздухе не чувствовалось ни малейшего намёка на радостное оживление перед предстоящим праздником.
Редкие встречные смотрели на него с крайним удивлением, а отойдя на безопасное расстояние, начинали шушукаться с товарищами:
— Почему он всё ещё здесь? Разве он не должен был уже отправиться в путь, в Семью Син, за своей парой?
— Понятия не имею.
Его товарищ покачал головой, тоже озарённый полнейшим недоумением. Новость о женитьбе Хань Шаоцина уже облетела весь клан, и то, что он до сих пор находился в поместье, заставляло их теряться в догадках о том, какие тайные замыслы тот вынашивает.
Все, кому довелось встретить Хань Шаоцина по дороге, задавались одним и тем же вопросом, но ни у кого не было ответа.
http://bllate.org/book/32811/4014307
Готово:
