Сперва он пнул в грязевую лужу меч, оставленный тем на берегу.
А затем произнес:
— Вторую половину я тебе тоже прощаю.
Лун Цяо:
— ...
Лун Цяо:
— Что это такое?
Дан Чжо проигнорировал его. Он просто развернулся и ушел.
В духовной печати раздался голос Чху, звавшего его — судя по всему, что-то произошло. Ему нужно было как можно быстрее вернуться назад.
За дверями главного зала один из убийц гневно рявкнул:
— Ты что, издеваешься над нами?
Чху ответил:
— Я хозяин Божественного Меча, я ни над кем не издеваюсь. Просто мой меч еще не вернулся. Если вы торопитесь, можете сначала сразиться с моими младшими соучениками.
Едва слова затихли, вокруг него мгновенно образовалось пустое пространство.
Оглянувшись назад, он увидел толкущуюся в испуге стайку перепелок, которые дрожали от страха.
Чху:
— ...
Младшие соученики — сплошь на уровнях Закалки Дыхания и Закладки Основы. Они даже уступали ему, этой старой тысячелетней ленивой рыбе.
Бессмертная Секта Линмяо низшего пятисортного уровня служила лишь трамплином для практикующих, и большинство новичков были зеленцами, только-только освоившими Закалку Дыхания. Достигнув Стадии Золотого Ядра, бо́льшая часть учеников предпочитала покинуть секту и отправиться странствовать, либо поступала в врата бессмертных получше, либо искала иные возможности для обретения судьбы.
Никто, подобно Чху, не цеплялся до последнего за маленькую секту, не сдвигаясь с места на протяжении сотен лет.
Младшие братья и сестры росли, словно побеги лука: их срезали, а они отрастали вновь. Одну за другой партии учеников провожали в путь, и лишь Чху неизменно оставался здесь, словно монументальный, вечный старший соученик.
Убийца обернулся и вопросительным взглядом попытался выяснить намерения Дай Саньци.
Дай Саньци поднял руку, кончиками пальцев коснулся кончика носа и слегка кивнул.
Они были всего лишь наемниками из Павильона Лунъюань. В своих делах они ценили прежде всего эффективность.
Независимо от того, действительно ли этот «хозяин Божественного Меча» не мог достать Меч Промзяющий Небеса или просто пытался затянуть время, его следовало проучить. По крайней мере, сбить с него эту ухмыляющуюся физиономию — она так и напрашивалась на удар.
Получив приказ, убийца повернулся обратно и, едва вскинув меч, стремительным приемом атаковал стоявшего рядом с Чху ученика.
Тень клинка сверкнула молнией, столь быстро, что окружающие даже не успели среагировать. Не успел удар обрушиться на учеников и расколоть толпу на части, как откуда-то сверху неожиданно ворвался еще один луч света.
Раздался лишь тихий звонкий звук, и чужой клинок резко отбросило в сторону.
Дан Чжо сошел прямо с воздуха, вычертив пальцем в пространстве плавную дугу:
— Меч средь огня, тело средь огня, средь огня вопрошаю: кто спасет людей на переправе?
— Сердце средь снов, душа средь снов, средь снов сколько кругов сансары —
Когда он опустился перед толпой, все вокруг дружно выдохнули с облегчением.
Словно обретя за спиной великую опору, они вмиг почувствовали прилив уверенности.
Отвергнув спешку, Чху окинул взглядом его испачканный грязью наряд и с преувеличенным ужасом завопил:
— Мой баобэй! Ты что, и впрямь полез в грязевую лужу купаться? Неужели ты расслышал мои слова «не вздумай лезть в грязь» как «обязательно искупайся»?
Дан Чжо:
— ...
Дан Чжо:
— Больной.
Напротив, заметив появление Дан Чжо, Дай Саньци на мгновение замер.
Однако очень быстро по реакции младших учеников он уловил суть происходящего.
Стоявший перед ним человек в испачканных белых одеждах —
Это и был Меч Промзяющий Небеса!
Будучи опытным наемником, он привык действовать быстрее, чем успевал подумать мозг. В тот самый миг, когда в голове сформировалось решение, он взмыл вперед, обошел остальных убийц и молниеносно нанес удар, пытаясь подавить Дан Чжо скоростью.
Вот только его противником оказался несравненный божественный артефакт — Меч Промзяющий Небеса.
Ци клинка даже не смогла качнутнувшуюся вуаль на шляпе. Дан Чжо резко распахнул глаза, и от него волной хлынула свирепая, леденящая жажда убийства —
— Смерти ищешь...
Незримая волна ци отбросила Дай Саньци назад в воздух, и тот тяжело грохнулся на землю.
Дай Саньци выплюнул кровь и, поднимая голову, уставился на Дан Чжо взглядом, полным изумления.
Всего один удар — и он практически потерпел сокрушительное поражение.
Неужели в этом и заключается истинная сила Божественного Меча?
Столь неудачное начало заставило Дай Саньци лихорадочно соображать, как действовать дальше.
Прямая атака... в целом возможна. Но не имеет смысла. Обычный заказ еще не стоил того, чтобы жертвовать жизнью за Павильон Лунъюань.
Взглянув на стоявший перед ним человеческий облик Божественного Меча, который сейчас неподвижно замер на месте — внешне безобидный и тихий, но скрывающий неведомо сколько неизведанной мощи, —
Ответ напрашивался сам собой. Дай Саньци уже собирался подать сигнал к отступлению, как вдруг с небес рухнул еще один падающий меч и с грохотом вонзился прямо между двумя противоборствующими сторонами, подняв тучу пыли.
Хозяин этого оружия явил себя миру — им оказался с ног до головы перепачканный грязью Лун Цяо.
Увидев эту сцену, Чху подозрительным взглядом перевел взор с Дан Чжо на Лун Цяо и обратно.
А Лун Цяо тем временем пафосно и благородно произнес:
— Дерзкие злодеи! Как вы смеете самовольно вторгаться на чужие земли и покушаться на учеников этой секты? Пока я, Лун Цяо, здесь, вам не сделать и шагу за эту черту!
Он даже вытащил из ножен свой меч Лунъюань, демонстрируя полную боевую готовность. Со стороны он казался благородным героем, защищающим справедливость и спешащим на помощь всякий раз, когда происходит несправедливость.
Дай Саньци молча посмотрел на этого заказчика с явными странностями в голове. Холодным жестом он отдал приказ остальным убийцам отступать вместе с ним.
На этом грандиозное вторжение бесславно завершилось.
Лишь теперь во главе секты поспешно примчался нынешний глава Бессмертной Секты Линмяо Мяо Тяньцинь и как раз успел застать момент, когда Лун Цяо прогнал непрошеных гостей. Он произнес:
— Это же...
Лун Цяо убрал меч, повернулся к нему и с лучезарной улыбкой приблизился, чтобы отдать должное вежливости.
— Я глава Павильона Лунъюань, Лун Цяо. Рад приветствовать главу Мяо.
Младшие ученики, только что ступившие в Мир Цилин, почти ничего не слышали о Павильоне Лунъюань. И даже когда он назвал свое имя и статус, во всей округе лишь Чху и Мяо Тяньцинь понимали истинный вес этих слов.
Лун Цяо, носивший фамилию Лун, обладал туманным прошлым и непостижимой силой. Созданный им Павильон Лунъюань пользовался грозной славой в землях за пределами секты, и практически никто из тех, кто оставлял здесь заказы на убийство, не уходил разочарованным.
Мяо Тяньцинь был потрясен до глубины души и поспешил изобразить льстивую улыбку, подходя ближе для теплого приветствия. Вскоре он заметил, что нижняя половина одежды и у Дан Чжо, и у Лун Цяо покрыта слоем грязи.
Удержаться от ассоциаций было трудно.
Мяо Тяньцинь осторожно осведомился:
— Глава Лун, ваш наряд...
Лун Цяо бросил взгляд на Чху и с легкой улыбкой пояснил:
— Пустяки. Мы просто только что приняли ванну на двоих в грязевой луже вместе с «сокровищем вашей секты» — Мечом Промзяющим Небеса.
Чху посмотрел на него в ответ так, словно метал из глаз кинжалы. При этом он принялся хрустеть суставами пальцев, явно намереваясь кому-то навалять.
Дан Чжо оставался абсолютно равнодушен к скрытому между ними напряжению. Увидев, что захватчики удалились, он также убрал разлитую вокруг ауру меча и, прежде чем Чху успел закатать рукава для драки, молча поднял правую руку:
— Отваливается.
Чху на мгновение замер, перехватил его ладонь, некоторое время внимательно рассматривал ее на своей руке, после чего испуганно и жалобно взвыл.
Он голосил с преувеличенным драматизмом:
— Баобэй, как же тебя угораздило-то?
Дан Чжо ответил:
— Кто-то толкнул меня, и я упал в грязь. Одежда испачкалась, а рука чуть не сломалась.
Чху спросил:
— Кто это сделал? Те захватчики?
Дан Чжо:
— На задней горе. Вряд ли. Тот человек стоял у меня за спиной, я не разглядел.
Чху сузил глаза и бросил косой взгляд назад, себе за спину.
Он ничего не сказал, но, ничуть не брезгуя грязью, подхватил Дан Чжо на руки, приподнял и повернулся к Мяо Тяньциню:
— Глава, мы сперва вернемся переодеться.
Мяо Тяньцинь поспешно закивал:
— Да-да, конечно. Тогда... пусть глава Лун тоже сменит одежды на чистые и пожалует в главный зал, а позже наша секта должным образом отблагодарит вас за сегодняшнюю помощь!
— Не нужно.
Лун Цяо сложил пальцы в заклинание, мгновенно очистив себя от грязи, и вновь обрел вид изящного и элегантного молодого господина.
Он с улыбкой бросил Дан Чжо:
— Малышка, я пойду ждать тебя прямо в главном зале.
Затем, склонив голову набок, лукаво подмигнул:
— Только не заставляй меня ждать слишком долго.
Чху холодно бросил ему в ответ:
— Прошу прощения, но тебе, пожалуй, придется подождать чуть подольше. Ведь я очень выно-о-сливый.
Он развернулся вместе с Дан Чжо на руках и зашагал прочь, оставив Лун Цяо в полном недоумении стоять посреди дороги.
В смысле... что значит это его «выносливый»?
Он что, собирается возиться со своим собственным мечом?!
На вершине Пика Чуюнь Бессмертной Секты Линмяо величественно возвышалась тысячелетняя морозная сосна. Рядом с ней примостился небольшой деревянный домик — именно здесь Дан Чжо и Чху прожили последние пятьсот лет.
Войдя внутрь, Чху опустил его на пол, снял с головы бамбуковую шляпу с вуалью, затем убрал повязку с лица и аккуратно стянул испачканную грязью верхнюю одежду.
Когда на нем не осталось ни единой вещи, Дан Чжо самостоятельно шагнул в стоявшую рядом деревянную бадью. Опустившись внутрь, он произнес, обращаясь к Чху:
— Одежда испачкалась.
Чху слегка опешил, но тут же ответил:
— Ничего страшного, я ее постираю.
Он уже очень давно не занимался культивацией, духовной энергии в его теле почти не осталось, и многие заклинания ему были недоступны. Поэтому даже с такими мелочами, как стирка одежды, ему приходилось справляться исключительно своими силами.
Дан Чжо успокоился и стал ждать, пока тот наберет для него воду для купания, а затем бережно омоет и сотрет с тела всю грязь.
Чху поливал его теплой чистой водой, смывая грязь с тела, а после принялся мыть волосы. Его длинные белоснежные пряди, мягкие словно снег, утопали в ладонях Чху, который медленно и аккуратно их распутывал.
Дан Чжо прижался подбородком к краю бадьи, чуть склонив голову набок; его разноцветные зрачки наполовину скрывали опустившиеся белые ресницы, отчего он походил на кота, которого ласкает хозяин.
Хотя это лицо было фальшивым, внешность принадлежала ему самому. Кто именно смастерил для него столь невероятно реалистичную личину, оставалось загадкой.
В прошлые жизни он всегда концентрировался лишь на собственных увечьях и ранах, да и людей вокруг видел немного. Поэтому ему практически никогда не приходилось задумываться о том, насколько он красив.
Его обычное выражение лица всегда оставалось слишком прямолинейным, а из-за слабого зрения он, глядя на людей, будто немигающе таращился на них. Из-за этого незнакомцам казалось, что он испытывает к ним неприязнь.
И тем не менее, неведомо почему, вечно возникало зудящее желание подразнить его, протянув руки.
Чху же до безумия любил его в таком состоянии. Эта привязанность питалась не только преклонением перед красотой, но и чувством собственничества, доступным лишь ему одному.
Кто еще, кроме него, во всей этой вселенной мог узреть истинный облик Дан Чжо?
Даже сам Дан Чжо не мог разглядеть собственное отражение.
http://bllate.org/book/32810/4014186
Готово:
