Чжэн Хуайлу холодно посмотрел на спину Лу Сыханя. Стоило появиться картине, как он тут же заметил, что Лу Сыхань повернул голову и что-то сказал Шэнь Чэну. Какое совпадение, не правда ли? Чжэн Хуайлу больше всего любил то, что отнимали у других.
Однако на лице не должно было дрогнуть ни единой мускулы.
Поэтому Чжэн Хуайлу снова потянул Шу Син за одежду и с видом смиренного страдальца произнес:
— Шу-гэ, давай забудем об этом.
Шу Син скосил глаза и увидел, что длинные ресницы этого человека опущены долу, источая невыразимое одиночество — казалось, он заранее знал, что эта картина ему не достанется.
С какой стати? Если Лу Сыхань может чего-то пожелать, то он, Чжэн Хуайлу, тем более имеет право это получить!
— Один миллион девятьсот тысяч, — назвал цену Шу Син, на этот раз сразу накинув полмиллиона.
Шэнь Чэн невольно обернулся, с явным осуждением на лице. Что такое, увидел, что этого хочет Сыхань, и делает назло?
Линь Чан втянул голову в плечи, не смея произнести ни слова. Как это называется? Называется — устроить войну ради улыбки красавчика! А Шэнь Чэн всё еще тешит себя иллюзиями. Шу Син теперь ни во что его не ставит: выбросил из жизни — и точка.
Шэнь Чэн:
— Два миллиона.
— Три миллиона, — тут же повысил ставку Шу Син.
Шэнь Чэн рассмеялся от гнева:
— Господин Шу, это же не какая-нибудь древняя картина, разве она стоит трех миллионов?
— Древняя картина стоила бы дороже трех миллионов, — спокойно ответил Шу Син. — Господин Шэнь может просто делать ставки, зачем рассуждать о лишнем?
Как раз в этот момент Лу Сыхань обронил фразу: «Хватит». Шэнь Чэн тут же ухватился за возможность и холодно произнес:
— Ладно, она мне не нужна, отдаю господину Шу.
Шу Син:
— Благодарю за уступку.
Лу Сыханю эта фраза показалась странно режущей слух — словно Шу Син сказал это не Шэнь Чэну, а ему самому.
За три миллиона Шу Син забрал картину.
Кто-то аккуратно упаковал холст и принес Шу Сину. Господин Шу вовсе не выглядел раздосадованным из-за переплаты; он всё так же улыбался и протянул картину Чжэн Хуайлу:
— Она твоя.
— Спасибо, Шу-гэ! — с видом человека, которого постигло нежданное счастье, Чжэн Хуайлу прижал картину к груди, не желая с ней расставаться. — Мне очень нравится эта гамма, можно повесить ее в спальне?
Шу Син улыбнулся:
— Вешай куда угодно.
Шэнь Чэн отчетливо услышал это, и в голове у него словно взорвался гул: Шу Син купил ее для этой шавки?!
Сияя от радости, Чжэн Хуайлу прижимал картину к груди. Его взгляд случайно столкнулся со взглядом Шэнь Чэна, и улыбка на его лице стала еще шире. На дне глаз плескались нескрываемое издевательство и вызов, после чего он дерзко приподнял бровь.
Шэнь Чэн не выдержал и резко поднялся с места.
Заметив, как тот сверлит глазами Чжэн Хуайлу, Шу Син тут же нахмурился:
— Господин Шэнь, из-за какой-то жалкой тройки миллионов не стоит же так терять лицо.
Шэнь Чэн опустился обратно на стул лишь потому, что его дернул за рукав Лу Сыхань. В памяти всплыли собранные досье на Чжэн Хуайлу: на первый взгляд, никаких проблем, но всё выглядело до подозрительного гладко, без сучка и задоринки — и в этом заключалась главная загвоздка!
— Шу-гэ, — Чжэн Хуайлу чуть ближе придвинулся к Шу Сину, и в его голосе прозвучали тревога и страх. — Господин Шэнь не станет устраивать мне неприятности?
Линь Чан мысленно усмехнулся: а когда ты пару дней назад вышвыривал человека из-за игорного стола, неужели не думал, что наживаешь врагов?
Шу Син похлопал Чжэн Хуайлу по плечу:
— Помнишь, что я тебе говорил?
Лицо Чжэн Хуайлу озарилось ослепительной, завораживающей красотой:
— Шу-гэ меня защитит!
— Мм.
В антракте Чжэн Хуайлу отправился в туалет, а Линь Чан воспользовался моментом, чтобы обратиться к Шу Сину:
— Эй, тебе не кажется, что ты сейчас вылитый правитель-тиран из древности, который ради забавы сжигал сигнальные вышки и тратил тысячи золотых на улыбку любимой наложницы?
— Тогда, может, вернуть тирану чайный сервиз, который он тебе подарил? — холодно осведомился Шу Син.
Линь Чан замахал головой, как китайский барабанчик:
— Прости, Ваше Величество.
Вскоре Лу Сыхань положил глаз на старинную книгу. Чжэн Хуайлу легонько почесал макушку, и в задних рядах кто-то начал торги.
Этот человек прятался в тени, разглядеть его было трудно, но напор, с которым он перебивал ставки Шэнь Чэна, оказался поистине свирепым.
Шэнь Чэн и так потерпел несколько неудач подряд, а будучи человеком известным и влиятельным, он просто не мог уронить лицо. В конце концов его не смог остановить даже Лу Сыхань — Шэнь Чэн окончательно потерял голову и взвинтил цену за какую-то потрепанную книжонку до пяти миллионов.
Линь Чан прикрыл рот рукой:
— Охренеть... За пять миллионов можно купить штук семь-восемь таких.
Человек с задних рядов с поистине джентльменской выправкой поднялся, перевернул табличку лицом вниз на стуле и вышел из зала — что означало окончательный отказ от торгов.
Взгляды, которыми окружающие одарили Шэнь Чэна, мгновенно переменились. Ну просто классический простофиля.
Распорядитель аукциона сиял от уха до уха. Лично упаковав покупку в самую дорогую коробку, он преподнес ее Шэнь Чэну.
Выбросить пять миллионов ради того, чтобы выпустить пар — господин Шэнь и впрямь предпочитал нетривиальные пути.
Шу Син прикрыл рот рукой и легко усмехнулся, чувствуя невероятное облегчение.
Глядя на него, Чжэн Хуайлу тоже был бесконечно доволен.
Глава двенадцатая. Падение в воду
По окончании аукциона организаторы устроили прием-фуршет. Линь Чан ухватил Шу Сина за руку:
— Я тут почти никого не знаю, пользуясь случаем, познакомишь меня со всеми.
Линь Чан вернулся на родину с твердым намерением унаследовать семейный бизнес, и его отец заранее созвонился с Шу Сином, между строк попросив приглядеть за парнем. Будучи друзьями, Шу Син не мог отказать и перевел взгляд на стоявшего рядом Чжэн Хуайлу:
— Сходи выпей чего-нибудь, перекуси, в саду на улице очень красиво.
— Хорошо, Шу-гэ, иди.
Чжэн Хуайлу проявил полное понимание.
Шу Син кивнул и растворился в толпе вместе с Линь Чаном.
Чжэн Хуайлу же почувствовал на себе чей-то злобный, пронизывающий взгляд. Стоило ему повернуться — и предсказуемо наткнулся на уродливую физиономию Шэнь Чэна.
Чжэн Хуайлу не растерялся, взял со стола бокал с шампанским и издалека молча салютовал им Шэнь Чэну, мгновенно подбросив тому давление до предельных ста восьмидесяти.
Осушив бокал до дна, Чжэн Хуайлу направился к выходу из зала.
Сад и впрямь оказался великолепен: здесь с любовью выращивали бархатцы сплошного золотистого оттенка, которые нежно покачивались под легким ветерком. Извилистые галереи вели к просторному искусственному озеру, где среди рокариев и водной растительности неторопливо плавала стайка разноцветных карпов кои.
Чжэн Хуайлу выбрал местечко с хорошим обзором и присел. Отсюда сквозь стеклянные окна прекрасно было видно Шу Сина.
Среди толпы Шу Син казался ослепительно ярким. Напускная дерзость в глазах Чжэн Хуайлу растаяла, сменившись мягким теплом. Он никогда не верил, что способен жить тихой, размеренной жизнью: его будни напоминали сплошной фейерверк — он вечно либо кого-то подставлял, либо шел по пути новых афер. Детские переживания приучили Чжэн Хуайлу смотреть на жизненный путь легко и безразлично, предаваясь любым безумствам. Но Шу Син был совсем другим — у него имелись и четкие планы, и жесткие рамки, он требовал от себя безупречности по самым строгим меркам. Чжэн Хуайлу больше всего на свете ненавидел подобных людей, но почему-то, общаясь с Шу Сином, мало-помалу успокоился и вошел в мирную колею.
http://bllate.org/book/32809/4014053
Готово:
