Чжэн Хуайлу улыбнулся:
— В комнате.
У Шу Сина было всё необходимое, поэтому он заранее решил, что какой бы подарок Чжэн Хуайлу ни преподнёс, он примет его с радостью. Кто же знал, что это окажутся ни наручные часы, ни запонки: едва переступив порог, Чжэн Хуайлу прямиком направился на кухню, повязал розовый фартук, излучая неуловимое обаяние домашнего мужчины:
— Шу-гэ, я сварю тебе лапшу. Сегодня твой день рождения, обязательно нужно съесть тарелку лапши долголетия.
Услышав это, Шу Син ошеломленно замер у входа и долго не мог сдвинуться с места.
Чжэн Хуайлу преподнёс не что иное, как самую настоящую, житейскую теплоту, которую Шу Син любил больше всего, — в ней чувствовался вкус дома.
Чжэн Хуайлу мог довести Фэн Шэна до белого каления, и Шу Син думал, что тот вообще ничего не умеет, но лапша оказалась на редкость вкусной, в меру соленой, а особенно хорош был бульон — с плавающими крошечными хлопьями яйца, он с первого же глотка пробуждал аппетит.
— У меня не так уж много денег, — Чжэн Хуайлу, припав грудью к столу, во все глаза смотрел на Шу Сина — угодливо и послушно, так что это совсем не выглядело чужеродно, напротив, так и тянуло зарыться пальцами в его волосы. — Могу угостить Шу-гэ обедом да сварить миску лапши долголетия. Шу-гэ, только не брезгуй.
— Не брезгую, — улыбнулся Шу Син, а затем принялся за еду и съел всё до последней нитки.
Когда Чжэн Хуайлу убрал посуду и вернулся, Шу Син протянул ему черную карту:
— Лимит сто пятьдесят тысяч в месяц, хватит?
Чжэн Хуайлу посмотрел на карту, потом на Шу Сина и взял её:
— Хватит.
Шу Син с легким сердцем перевел дыхание — так было лучше всего. Если бы Чжэн Хуайлу завел разговоры в духе мне не нужны твои деньги, я хочу говорить о чувствах, Шу Син, пожалуй, почувствовал бы себя крайне скованно и даже досрочно прекратил бы эти отношения.
В конце концов, их нынешний формат общения был идеален: всё решалось с помощью денег, а сближаться еще сильнее не стоило.
Шу Син отправился в душ. Выйдя, он обнаружил, что Чжэн Хуайлу уже искупался и стоит у дверей в комплекте темно-сердой домашней одежды — раз Шу Син не давал добро, он не заходил внутрь.
Кто еще смог бы найти такого искусного в соблюдении личных границ любовника, как Чжэн Хуайлу?
— Что-то случилось? — мягко спроронил Шу Син. — Хватит стоять, заходи.
Войдя, Чжэн Хуайлу первым делом достал фен и жестом попросил Шу Сина присесть — он собрался сушить ему волосы.
Пальцы легко массировали кожу головы, и Шу Син от удовольствия прикрыл глаза:
— Ты где-то специально учился?
Голос Чжэн Хуайлу звучал сладко и серьезно:
— Нет. Встретил Шу-гэ — и само научилось.
Шу Син тихонько усмехнулся.
Когда волосы высохли, Чжэн Хуайлу помог застелить постель. Больше говорить было не о чем, и он собирался уходить, но стоило ему сделать движение, как он словно окаменел и снова обернулся на Шу Сина.
Шу Син отчасти понял его намерения, и кончики его ушей начали гореть.
Голос Чжэн Хуайлу понизился, он склонился ближе:
— Можно, Шу-гэ?
Шу Син посмотрел на те нежно-розовые тонкие губы — заявлять, что он к ним равнодушен, было бы чистой ложью. Сегодня день рождения, почему бы и не позволить себе немного расслабиться. Не глядя на Чжэн Хуайлу, Шу Син чуть заметно кивнул.
Его губ тут же коснулось что-то мягкое — если подумать, их последний поцелуй был целую неделю назад.
Чжэн Хуайлу придержал Шу Сина за затылок, демонстрируя мастерство, от которого у того мгновенно сбилось дыхание, а перед глазами заплясали белые вспышки.
Какая разница, если проявить немного снисходительности?
— Линь Чан возвращается на родину, все договариваются собраться, пойдем вместе.
Шу Син как раз умывался; телефон лежал на полочке с включенной громкой связью. Выплюнув изо рта зубную пасту, он ответил другу:
— Мм, без проблем, определитесь со временем и местом — скинешь мне.
На другом конце провода был друг Шу Сина, Ши Юньшу. У него было довольно поэтичное имя, но сам он с детства рос отчарным хулиганом; это ведь он силой притащил Шу Сина в гей-бар, из-за чего, если посчитать, он же и являлся свахой Шу Сина и Чжэн Хуайлу.
В студенческие годы Шу Син, Ши Юньшу и Линь Чан жили в одной комнате на четверых. Поскольку они были знакомы, а пускать посторонних не хотелось, втроем они прожили целых четыре года, и их дружба была крепче некуда.
Шу Син был рад возвращению Линь Чана и уже мысленно прикидывал, какой подарок подготовить, как вдруг услышал, как Ши Юньшу на том конце понизил голос:
— Шэнь Чэн тоже придет, сможешь стерпеть?
Шу Син на мгновение замер. Вовсе не потому, что ему стало больно или еще что-то — это имя уже давно исчезло из его жизни. В конце концов, когда-то он действительно любил этого человека и думал, что услышать о нем от посторонних будет крайне неприятно, но нет — не осталось ничего, кроме легкой, мимолетной тоски.
— Смогу, — бесстрастно ответил Шу Син.
— Мм. — Ши Юньшу хорошо знал Шу Сина и по одному только тону понял, что тот не насилует себя. Молодчина! Ну и чем хорош этот Шэнь Чэн, изменяющий лягушонок? Следом Ши Юньшу ехидно протянул: — А тот парень, что живет у тебя… как он?
Шу Син понял, что речь идет о Чжэн Хуайлу. Честно говоря, если бы тогда Шу Син сам не запал на Чжэн Хуайлу, Ши Юньшу непременно сам бы за ним приударил — больно уж хороша была внешность у этого парня.
— Всё отлично, — ответил Шу Син и, подняв голову, с удивлением заметил в зеркале сияющее собственной улыбкой отражение.
След Шэнь Чэна в его сердце блекл с каждым днем, и в этом определенно была немалая заслуга Чжэн Хуайлу.
— Ну и отлично, — продолжил Ши Юньшу. — В тот день захвати с собой Чжэн Хуайлу. Ты у нас генеральный директор, содержать любовника — дело самое обычное, доведем этого по фамилии Шэнь до белого каления.
— Мы с ним давно разошлись, никого уже до каления не доведешь, — сказал Шу Син. — Ладно, созвонимся позже, мне на работу.
Повесив трубку и переодевшись, он вышел в комнату, где витал аппетитный аромат еды: Шу Син любил китайскую кухню, и именно её приготовил сегодня утром Чжэн Хуайлу.
Белый рис, баоцзы, несколько видов холодных закусок и небольшая тарелка тушеного мяса в соевом соусе.
В отличном настроении Шу Син уселся за стол:
— Во сколько встал?
— Всего на час раньше Шу-гэ, — Чжэн Хуайлу протянул ему палочки. — Кашу поставил вариться еще с вечера.
Глоток белой каши принес еще большее умиротворение. Шу Син уже собирался откусить баоцзы, как вдруг услышал, как Чжэн Хуайлу тихонько шикнул. Шу Син поднял глаза и увидел, что тот зажал пальцы левой руки, а когда опустил ресницы, вид у него был крайне невинный.
— Что такое? — Шу Син невольно поднялся с места.
Чжэн Хуайлу протянул ему руку, его голос звучал мягко и жалобно:
— Когда обжаривал перчик в масле, обжегся.
Взглянув на похожий на белый нефрит палец, на котором красовалось вызывающе-красное пятнышко с чуть вздувшимся волдырем, Шу Син поспешно принес аптечку.
Чжэн Хуайлу был из тех, кто совершенно не выносит обид: стоило ему почувствовать боль, как он тут же принимался жаловаться и требовать, чтобы Шу-гэ подул на ранку. Шу Син не умел толком утешать людей, поэтому для вида пару раз дунул на палец, а затем поспешно принялся мазать его мазью:
— Больше не прикасайся к воде, обед и ужин пускай готовит домработница.
http://bllate.org/book/32809/4014043
Готово:
