Чжэн Хуайлу поставил торт на стол, вонзил в него свечу с цифрой тридцать и произнес:
— Не любишь сладкое — можешь не есть, но загадать желание и задуть свечи нужно обязательно. Только так следующий год принесет мир и благополучие.
Он всегда говорил мягко, с некоторой живостью и капризными нотками, но каждое слово так и норовило задеть за живое.
Зажегши свечу, Чжэн Хуайлу чуть подвинул торт вперед:
— Шу-гэ, закрой глаза и загадай желание.
Шу Син не занимался такими ребячествами по меньшей мере лет пять. Раньше они с друзьями просто собирались за ужином и выпивали. Сначала он хотел отказаться, но, встретившись взглядом с полными ожидания глазами Чжэн Хуайлу, мысленно вздохнул, послушно закрыл глаза, загадал желание и задул свечу.
— Шу-гэ, — лицо Чжэн Хуайлу было одновременно мягким и красивым, — с днем рождения.
Шу Син улыбнулся:
— Спасибо.
На сердце стало тепло. На самом деле Шу Син был из тех людей, кого легко растрогать, если это не касалось работы. Вот только эмоции он держал под жестким контролем, редко показывал их окружающим и предпочитал переживать всё в одиночку.
Но стоило ему ощутить это сладкое послевкусие, как сбоку раздался изумленный голос:
— Шу... Шу-цзун?
Узнав того, кто к нему обратился, Шу Син слегка нахмурился, но тут же разгладил брови, кивнул и поздоровался:
— Господин Чжоу.
Чжоу Цзяннин перевел взгляд с Шу Сина на Чжэн Хуайлу, и на его лице застыло крайнее недоверие.
У Чжоу Цзяннина был близкий друг по имени Шэнь Чэн, а Шэнь Чэн — никто иной, как бывший парень Шу Сина.
История эта была донельзя неловкая. Из-за разрыва этих двоих их общим знакомым приходилось вести себя крайне осторожно, лишь бы те случайно не пересеклись. В свое время Шу Син и Шэнь Чэн расстались очень громко: Шэнь Чэн повел себя подло и наставил Шу Сину рога — он тайно хранил в сердце образ первой любви, но при этом продолжал крутить роман с Шу Сином.
Сначала Шу Син ничего не замечал, но потом Шэнь Чэн словно с катушек сорвался, будто боялся, что хоть кто-то останется в неведении. Стоило той первой любви вернуться на родину, как Шэнь Чэн при любой ее болезни или температуре тут же мчался на передовую, и на лице его было крупными буквами написано: «Не могу забыть былое». Когда об этом поползли слухи, все вокруг почувствовали себя так, будто на них опрокинули ушат помоев.
В конце концов на каком-то светском приеме появилась и та самая первая любовь Шэнь Чэна. Стоило взглянуть на то, как они жмутся друг к другу, и без лишних слов становилось понятно любому зрячему человеку, что к чему.
Тогда Шу Син просто кивнул, осушил бокал до дна и спокойно произнес:
— Пусть все здесь будут свидетелями: с этого момента наши с Шэнь Чэном пути расходятся навсегда. Раз он первый предал меня, друзей из нас больше не выйдет.
Сказав это, он развернулся и ушел — поистине с ослепительной легкостью.
Но если бы кто-то спросил самого Шу Сина, никакой легкости он не чувствовал. Он сходился с людьми невероятно тяжело, но раз уж Шэнь Чэн пришелся ему по душе, он постепенно вложил в эти отношения все свои силы и искренность. И вот когда плоды наконец начали созревать, Шэнь Чэн взял и размозжил всё одним ударом.
Чувства — это не деньги, оставленные на столе, которые можно забрать в любой момент, когда вздумается.
Однако Шу Син не собирался унижаться и навязываться. Он лишь хотел, чтобы Шэнь Чэн со своей первой любовью держались от него как можно дальше и больше не мозолили ему глаза.
Бывало, в какие-то моменты Шу Син всерьез задумывался о том, чтобы прожить с Шэнь Чэном всю оставшуюся жизнь. Возраст у него был уже вполне солидный, ему хотелось наконец остепениться, и оттого предательство Шэнь Чэна казалось еще более непростительным.
После расставания Шу Син какое-то время тяжело переживал разрыв, ходил с друзьями выпивать и топить горе в вике — в конце концов, каждому нужен какой-то способ переварить боль, верно? Но слухи, дошедшие до Шэнь Чэна, извратили всё так, будто Шу Син «никак не может отпустить прошлое».
Чжоу Цзяннин слышал именно эту версию, а потому сейчас, завидев Шу Сина за обедом с потрясающе красивым мужчиной, он, естественно, был потрясен.
Хотя Чжоу Цзяннин и дружил с Шэнь Чэном, в этом вопросе он симпатизировал Шу Сину, да к тому же питал к нему некоторые тайные чувства, о которых не смел говорить вслух: он думал выждать время и посмотреть, не представится ли ему шанс. И надо же было такому случиться — натолкнуться на подобную сцену.
Это лицо... Чжоу Цзяннин быстро порылся в памяти и мгновенно сопоставил образ с реальностью.
Чжоу Цзяннин помрачнел взглядом и холодно усмехнулся, но когда снова поднял голову, на его лице вновь сияла яркая и дерзкая улыбка. Он подцепил вилкой кусочек торта и, не произнося слов хвастовства, всем своим видом демонстрировал превосходство:
— Шу-гэ, открой рот, а-а...
Шу Син не привык, чтобы его кто-то кормил, и сначала хотел отстраниться, но рядом стоял Чжоу Цзяннин, и под грузом самых разных мыслей он все же подался вперед и съел предложенный кусочек.
Шу Син — что за человек? Он славился своей безупречной репутацией и разборчивостью в связях. Со временем вокруг него даже начали ходить мерзкие слухи о том, что после расставания с Шэнь Чэном он хранит верность вовсе не из гордости, а просто ждет воссоединения!
Чжоу Цзяннин больше не мог сдерживаться:
— Господин Шу, а это кто?
Шу Син как раз пережевывал торт, но Чжоу Цзяннину ответил сам Чжоу Хуайлу, поднимаясь на ноги:
— Моя фамилия Чжэн, я парень господина Шу.
Чжоу Хуайлу был высокого, стройного роста и возвышался над Чжоу Цзяннином на целую голову. Мужчины, особенно те, что дорожили собственной гордостью, терпеть не могли подобного давления в росте, но Чжэн Чжуайлу мало того что подавлял окружающих своей высотой — при всей своей кажущейся безобидности от него исходило едва уловимое высокомерие, заставлявшее каждого от макушки до пят чувствовать, что недооценивать этого парня никак нельзя.
Чжоу Цзяннин словно получил невидимый удар, снижающий все его характеристики. На душе стало паршиво, но возразить было нечем, и тут его взгляд упал на торт на столе:
— У господина Шу день рождения?
— Мм, — Шу Син вежливо пригласил его: — Хочешь присесть и перекусить?
Не принеся даже завалящего подарка, у него просто не хватило бы совести остаться. Чжоу Цзяннин чувствовал себя растерянным: он никак не ожидал, что пока он выжидал, у Шу Сина появится кто-то другой. Он всем сердцем отказывался верить, что Шу Син смог так быстро забыть Шэнь Чэна — с момента их расставания еще и полугода не прошло! Но внешность и манеры Чжэн Хуайлу были настолько безупречны, что Чжоу Цзяннину даже не удавалось утешить себя жалкими отговорками вроде «замена» или «пластырь для залечивания ран».
Чжэн Хуайлу вырос писаным красавцем, от одного вида которого захватывало дух; он никогда никому не служил заменой — скорее, это другие годились лишь на то, чтобы заменять его самого.
Увидев, что Чжоу Цзяннин ретировался с позором, Чжэн Хуайлу наконец сел обратно.
Шу Син окинул его взглядом:
— Знакомы?
— Нет, — честно ответил Чжэн Хуайлу. — Но мне ужасно не нравится то, как он на тебя смотрит.
Чжэн Хуайлу снова отрезал маленький кусочек торта и протянул Шу Сину:
— Шу-гэ принадлежит только мне.
Это прозвучало не совсем разумно — Шу Син никогда и никому не принадлежал, но в данный момент Чжэн Хуайлу донельзя поднял ему авторитет в глазах окружающих, так что иногда можно было и позволить своему молодому любовнику немного вольницы.
Аппетит у Шу Сина был слабым, еда в заведениях ему не особо нравилась, так что он съел всего пару кусочков. В конце концов за ужин действительно заплатил Чжэн Хуайлу. Сегодня Сяо Чжэн вел себя на редкость заботливо, и на обратном пути за рулем тоже был он. Шу Син немного поспал, откинувшись на сиденье пассажира, а стоило машине остановиться, тут же проснулся и почувствовал себя бодрее. Воспользовавшись моментом, пока Чжэн Хуайлу вытаскивал ключ из зажигания, он протянул руку:
— А где подарок?
http://bllate.org/book/32809/4014042
Готово:
