Раньше никто не обращал внимания, но теперь кровь текла всё сильнее, и странности стали слишком очевидными.
Чи Уянь прижал рукой рану, однако кровотечение никак не удавалось остановить, а умирать ему не хотелось.
Упасть до демонического Пути — до чего же это отвратительно! Сегодня я от лица праведного Пути избавлюсь от тебя, исчадие зла!
Ли Жэнь не мог толком понять, что за штука эта густая черная кровь, но подобные отклонения могли исходить только от практика демонического Пути — нечто среднее между человеком и призраком.
В ушах Чи Уяня звенело, он совершенно не слышал, что говорит мужчина, лишь видел, как шевелятся его губы.
Почувствовав призыв, появилась белая прозрачная клавиша и зависла вокруг мальчика. Свет пронизывал ее насквозь, словно покрывая колпачок клавиши золотым сиянием — загадочным и священным.
Ветер принес издалека аромат лесных деревьев.
Что за магический артефакт?
Женщина-практик с яркой внешностью настороженно посмотрела на Чи Уяня.
Чи Уянь положил перед собой тело из пространственного мешочка. Труп уже окоченел, морщины на лице старика казались вырезанными ножом, пряди волос легко дрожали под дуновением ветра, а выражение лица было безмятежным, словно он просто заснул.
Увидев тело бабушки, Чу Ии невольно сгорбилась, бросила взгляд на окружающих людей из клана Ли, и ее зубы слегка зачесались.
Все вокруг находили происходящее невероятно жутким.
Цань Линь почему-то почувствовал легкую тревогу, точно зная лишь одно: этого восьмилетнего ребенка перед ними необходимо остановить.
Следуя зову собственного сердца, женщина-практик с длинным мечом в руке единым прыжком бросилась на Чи Уяня, однако парящие вокруг мальчика предметы, похожие на белую глазурь, собрались у него над головой и приняли этот удар.
Запястье женщины пронзила боль, клинок замер на поверхности глазури, не в силах продвинуться дальше.
Глядя на тело перед собой, Чи Уянь слабо произмолвил:
— Бабушка, утрудитесь спасти младшего, младший крайне благодарен вам.
Каждый вдох и каждое слово отзывались острой болью в ране на груди Чи Уяня. Казалось, боль проникала в самые сухожилия и кости, ныла каждая косточка, включая каждый волосок.
— Это ты!
Ли Жэнь указал на Чи Уяня, его лицо побагровело, а вены вздулись.
— Это ты убил моего Юаня! Мой бедный Юань!
Раздался плач, переходящий в вопль, подобный раскату грома, ударившему прямо в уши каждому.
— Я убью тебя, я сотру тебя в порошок! — Ли Жэнь, вытянув шею и свирепея, тыкал пальцем в Чи Уяня, растягивая конец фразы.
Чи Уянь дернул уголками рта, изобразив насмешливую улыбку.
Увидев это, Ли Жэнь разъярился еще сильнее: он полностью высвободил давление Поздней ступени Зарождающейся Души, влил духовную энергию в ладони, единым прыжком взмыл в воздух и ринулся прямо на голову Чи Уяня.
Глава 6. Король цзянши
Отразив удар женщины-практика, Чи Уянь уже быстро застучал по клавиатуре.
Широкие рукава скрывали движения пальцев, кровь смешивалась с черным туманом под клавиатурой, а вырезанные на черной чернильнице в даньтяне звери и птицы приходили в движение.
Один за другим иероглифы поднимались со дна густой чернильной крови, они то увеличивались, то уменьшались, и каждая черта извивалась, словно живое существо.
— Душа, возвращайся! Покинь постоянный предел государя, зачем уходить на все четыре стороны?
Черные зрачки Чи Уяня стали еще глубже, напоминая черную дыру в космосе, которую не способен осветить свет — непостижимая бездна.
От вспышки ярости мужчины до его прыжка — вся эта череда движений в глазах Чи Уяня казалась замедленной киносъемкой.
Пальцы, стучавшие по клавиатуре, двигались с бешеной скоростью, оставляя в воздухе лишь размытые тени.
— В прошлом тело умерло, ныне душа возвращается, рожденная из обиды неба и земли, вскормленная смертью мироздания, скверна обращается в плоть, подобно фениксу, возрождающемуся из пепла...
Ладонь Ли Жэня уже оказалась над головой Чи Уяня, тот даже успел ощутить мощный порыв ветра от удара и давящую ауру духовной энергии Поздней ступени Зарождающейся Души.
— Душа возвращается в тело, с этого года — бессмертная, неуничтожимая, вечно юная, скитающаяся в одиночестве, вне шести путей живых существ, питающаяся обидой, вкушающая кровь...
Черные иероглифы растворились в мертвеце. Окоченевшие ногти трупа на земле внезапно удлинились, на шее начали проступать чешуйки — мелкие белые чешуйки расползались от самой шеи прямо под воротник.
На тыльной стороне кистей проросла белая шерсть, мгновенно покрыв обе руки.
Ладонь, исполненная мощной духовной энергии, находилась всего в трех сантиметрах от лба Чи Уяня.
— Душа, вернись быстрее!
Мысленно повторил Чи Уянь, наконец допечатав последние символы. В тот момент, когда ладонь отделял от лба всего один миллиметр, покрытая белой шерстью рука внезапно выметнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась в запястье Ли Жэня.
Неизвестно когда лежавшее на земле тело открыло глаза.
Ли Жэнь почувствовал, что нечто выходит из-под его контроля.
Доверившись собственному инстинкту, он отвел занесенную для удара по Чи Уяню ладонь и направил ее на этого монстра, однако с ужасом обнаружил, что накопленная им духовная энергия стремительно поглощается.
Державшая его рука обладала длинными и острыми ногтями, твердыми словно темное железо и прочными до предела.
Хотя сегодня утром он лично свернул ей шею, сейчас она выглядела совершенно целой!
Эти мертвецкие глаза уставились прямо на него — они не моргали, зрачки были расфокусированы, и в мутных глазных яблоках Ли Жэнь отчетливо видел собственное отражение.
— Глава клана, сожгите его духовным огнем! — завопила женщина-практик.
Остальные практики, глядя на воскресшую бабушку, не смели приблизиться. Они зажали в руках талисманы, впившись взглядами в мертвеца.
Лежавший на земле труп поднялся во весь рост, вытянув обе руки перед грудью. Тело стояло абсолютно прямо, источая невыразимую жуткую атмосферу.
Вся духовная энергия исчерпалась до капли, к тому же сказывалось тяжелое ранение. Завершив написание текста, Чи Уянь не вынес физического истощения, перед глазами у него потемнело, и он потерял сознание.
Прежде чем его сознание погрузилось во тьму, последним, что он увидел, были длинные острые зубы бабушки, впившиеся в шею мужчины.
— А-а-а-а-а!!
Ли Жэнь скривился в болезненной гримасе, острые зубы вгрызлись в его шею, жадно поглощая свежую кровь, а руки женщины были прямо вытянуты и покоились на его плечах.
На щеках чернело несколько кровавых царапин, оставленных твердыми ногтями женщины.
Что это за мерзкая тварь?! Он никогда прежде не слышал о подобном и не встречал упоминаний в книгах.
Ли Жэнь призвал свой меч истинного единения. Острие лазурного клинка указало на спину мертвеца, и мужчина с размаху бросился вниз, но меч лишь распорол ветхую одежду на внешней стороне — дряхлая кожа оказалась твердой как темное железо, не поддавшись ни на йоту.
Нельзя больше тянуть, решился Ли Жэнь. Прошептав заклинание, лазурный меч издал громкий гул, его клинок безумно затрясся, словно отчаянно барахтающийся тонущий человек.
Увидев эту сцену, остальные практики замерли с занесенными для броска талисманами, их лица отражали крайнее потрясение: глава... глава клана решился на самоподрыв меча истинного единения!
Глядя на безумного Ли Жэня и неизвестное чудище, женщина-практик почувствовала внутренний страх. Не привлекая внимания, она отступила на несколько шагов назад. Заметив, что все вокруг сосредоточены на монстре и главе клана, Ли Цзяншуй затаила дыхание, сложила пальцы в заклинание и скрылась под землей, спасаясь бегством: путь бессмертия долог, и отдавать здесь свою жизнь не стоило.
Лазурный меч раскололся на мелкие кусочки, мощная волна духовной энергии хлынула во все стороны от центра взрыва. Под ударом бурной стихии припавшую к Ли Жэню бабушку отбросило прочь.
Ли Жэнь стремительно отскочил на несколько сотен шагов назад. Поднявшаяся туча пыли скрыла силуэт чудовища; из кровавой дыры на шее непрерывно сочилась кровь, пачкая одежды. Ли Жэнь с замирающим сердцем смахнул пот со лба и проглотил пилюлю, чтобы восстановить иссякшие запасы духовной силы.
— Какая-то тварь посмела вести себя столь нагло! Убить её! — рявкнул Ли Жэнь, указывая вперед и пытаясь сохранить видимость хладнокровия.
Хотя трое практиков испытывали сильнейшее отвращение, перед лицом гнева Ли Жэня они были вынуждены двинуться вперед. Шаг за шагом, с минимальной амплитудой, они шагали, выискивая глазами фигуру чудовища. Каждый сжимал в руке талисман, действуя предельно осторожно и осмотрительно.
Ли Жэнь скосил глаза в сторону и, заметив потерявшего сознание Чи Уяня, скривил губы в злобной улыбке.
Сжимая в руке клинок, он направился к Чи Уяню.
Маленькую девчонку, загораживавшую дорогу к Чи Уяню, Ли Жэнь совершенно не принимал всерьез. Подняв руку и собираясь нанести удар мечем, он вдруг погрузился во тьму, провалившись в смердящий подземный ход.
В то же время раздалось несколько криков ужаса, которые мгновенно оборвались.
Чу Ии повернула голову и, взглянув на мертвых практиков на земле, зашагала вперед.
...
— Кап-кап... Кап-кап...
Чи Уянь очнулся в полузабытьи. Звук капель воды у уха перешел из призрачного в реальность, жесткое и холодное ощущение под телом, полумрак вокруг — все это окончательно привела Чи Уяня в чувство.
Опираясь руками о землю и превозмогая боль от разрывающейся раны, он приподнялся и прислонился спиной к каменной стене, настороженно оглядывая место, где оказался. Это была горная пещера. Под ним лежало немного листьев, а его рану даже кое-как перевязали.
— Ты проснулся?
Чи Уянь скосил глаза: девочка с охапкой фруктов в руках приближалась к нему, а позади нее раздавалось размеренное глухое стучание: тук... тук... тук... Мертвенно-бледная бабушка следом за девочкой следовала вприпрыжку.
— Все они съедобные, не кислые. — Чу Ии положила фрукты перед Чи Уянем.
— Спасибо.
Его голос прозвучал так, будто грубый песок терся о школьную доску — резкий и неприятный, Чи Уянь даже сам испугался. Горло першило от сухости, жгло, и даже сглатывать было больно.
Взяв фрукт, он сначала бросил взгляд на стоявшую позади бабушку, а затем перевел его на Чу Ии и спросил:
— Где те практики? И как я здесь очутился?
Чу Ии ответила с послушным выражением лица:
— Бабушка перебила тех практиков, а поскольку ты был ранен, я испугалась, что эти люди снова заявятся, и принесла тебя сюда.
— Брат, твоей ране получше? — с беспокойством поинтересовалась Чу Ии, тревожно вглядываясь в ранение Чи Уяня.
В конце концов, в груди зияла дыра, и рана вовсе не затянулась. Неизвестно, что именно было наложено на повязку, но лекарство холодок источало приятный, немного унимавший боль.
— Пустяки, — превозмогая боль, выдавил Чи Уянь.
Окинув взглядом Чу Ии, Чи Уянь снова посмотрел на бабушку. Кожа женщины отливала синевато-бледным оттенком, руки безвольно свисали вдоль туловища, сама она стояла столбом. Ее спина была выпрямлена настолько прямо, что это казалось жутковатым: голова, шея и позвоночник составляли единую линию, а тело выглядело донельзя окоченевшим, словно марионетка из магазина игрушек.
Пока Чи Уянь изучал это тело, пустые глаза бабушки тоже смотрели на него. Немигающие глаза, пугающе малое количество белков, отсутствие сердцебиения, тепла и дыхания — всё это ясно свидетельствовало о том, что хозяйка тела мертва.
http://bllate.org/book/32801/4013183
Готово:
