В то время Нин Пэй не любил разговаривать, и окружающие считали его дурачком. Позже, в тот год, когда он закончил детский сад, во время летних каникул Чжоу Янь притащил из дома целый мешок книг, заявив, что это подарок для Нин Пэй. Правда, потом Нин Пэй услышала, как Цзян Лин отчитывала и лупила Чжоу Яня — оказывается, это были книги из кабинета Цзян Лин, которые она даже при переезде не решилась выбросить, а их все до единой принесли к ним домой. Но именно благодаря этим книгам Нин Пэй внезапно словно озарение снизошло. Когда он пошел в первый год обучения, то, что другие дети должны были заучивать наизусть, он запоминал с одного взгляда, за тесты всегда получал высшие баллы, и учителя находили это невероятным. Лишь когда ему дали контрольные для старших классов и он с ними справился, выяснилось, что его коэффициент интеллекта, судя по всему, выше, чем у обычных людей. С тех пор в жилом районе постепенно стали распространяться слухи, что Нин Пэй — маленький гений.
Родители, которые прежде смотрели на них свысока, один за другим стали заводить знакомства, словно надеясь хоть капельку чужого ума перенять для своих детей.
К сожалению, Нин Пэй по-прежнему не слишком любил разговаривать — был молчаливым, не любил улыбаться, казался заторможенным, не таким игривым, как сверстники, и слишком уж рассудительным. Детские черты характера он проявлял разве что тогда, когда находился рядом с Чжоу Янем.
У Чэнь Жо постепенно покраснели глаза — она не понимала, с чего вдруг стала такой сентиментальной. А Нин Пэй, закончив уборку, подошел к ней и сказал:
— Тётя, давай на выходных сходим в больницу на обследование.
Чжоу Янь шумно вздохнул и первым попытался отговорить:
— Мне же в выходные на работу! Отгул не дают! Вот проклятый начальник!
— Перестань выражаться при ребенке, — Чэнь Жо тоже была не в восторге. — То, что желудок побаливает — это нормально, пойду в медпункт, возьму каких-нибудь таблеток, пару дней попью, и всё пройдет.
Нин Пэй не стал слушать их отговорки и проявил удивительное упрямство:
— Я пойду с тобой, обязательно пойдем.
Если говорить об упрямстве, то переупрямить Нин Пэя не мог никто. Чэнь Жо какое-то время держала оборону, но Нин Пэй продолжал смотреть на нее взрослым, не по годам серьезным взглядом, пока она не сдалась и не согласилась от безысходности.
Ранним утром следующего дня Нин Пэй захватил для Чжоу Яня рисовый колобок, приготовленный Чэнь Жо, неохотно забрался на велосипед Чжоу Яня и предупредил:
— На выходных не смогу пойти с тобой чинить телефон.
Чжоу Янь как раз собирался продемонстрировать свои длинные ноги и оперся о землю одной ногой, придерживая велосипед. Услышав это, он так качнулся, что чуть не рухнул вместе с велосипедом и Нин Пэем, а его лицо мгновенно скривилось от отчаяния:
— Ты что, хочешь меня угробить?
— Сам сходишь.
Нин Пэй подумал немного и сунул телефон прямо в карман Чжоу Яня. Чжоу Янь снова взгромоздился на сиденье и уже вовсю крутил педали; Нин Пэй по инерции вцепился ему в пояс и глуховатым голосом произнес:
— Я должен пойти с тётей в больницу.
— Что случилось, у тёти Чэнь со здоровьем не в порядке?
Чжоу Янь едва не умер от испуга, решив, что Нин Пэй наконец-то нашел предлог отобрать у него телефон:
— Подумаешь, великое дело. Я пойду с тобой и тётей Чэнь, как раз довезу вас на своем скакуне.
Пока они разговаривали, начался спуск с горы. Нин Пэй изначально был помрачневшим, но Чжоу Янь катался так, будто совсем не дорожил жизнью, и на спуске крутил педали изо всех сил. Лоб Нин Пэя уткнулся ему в спину, задравшийся край одежды Чжоу Яня хлестал по руке, а свистящий в ушах ветер разгонял утреннюю сонливость. Пейзажи по обе стороны улицы проносились мимо, словно кадры кинопленки. Едва сгоняя велосипед с горки и наконец выровняв ход, Нин Пэй, всё еще ощущая остаточное сердцебиение, выдохнул:
— Больше так не делай.
Чжоу Янь посмеялся над ним:
— Если ты будешь сжимать меня еще сильнее, я выблюю тот рисовый колобок, что только что съел. И хочешь не хочешь, а придется: если отпустить тётю Чэнь одну ехать на автобусе, мы с тобой потом тайком сможем уйти и починить телефон. И даже не думай сбежать, мы же договорились пойти вместе.
Смущенный его словами, Нин Пэй постепенно ослабил хватку и нашел повод пристыдить Чжоу Яня:
— Ты что, маленький ребенок? Тебе обязательно нужно, чтобы кто-то везде ходил с тобой.
Чжоу Янь ни капли не смутился:
— Ага.
Он снова привстал на педалях и на ходу крепко переплел свои пальцы с пальцами Нин Пэя:
— А ты что, взрослый?
Нин Пэй и сам бы хотел быть взрослым.
Подол рубашки Чжоу Яня взлетел Нин Пэю на голову, и ветер донес его голос:
— Ты тоже маленький ребенок.
Хотя Чжоу Янь гнал вовсю, в школу они прибыли вовсе не в последний момент — просто не успели даже переступить порог классной комнаты, как учительница Ли за шкирку выволокла их в учительскую.
В учительской собрались Чжоу Янь, Нин Пэй, те самые парни, что подрались вчера вечером, а также классные руководители обоих классов.
Учительница Ли с головной болью перевела взгляд на Нин Пэя:
— Нин Пэй, расскажи-ка, как всё было.
Другой мальчик, у которого было расцарапано лицо, тут же закричал:
— Они в сговоре! Да что он может сказать!
Его классный руководитель без лишних слов заехал ему по спине книгой:
— Заткнись! Если не слушать Нин Пэя, так тебя, что ли, слушать?
Нин Пэй с невозмутимым видом повтовил ровно то же самое, что вчера говорил охраннику. На этот раз Чжоу Янь тоже вытянул вперед свою слегка опухшую правую руку:
— Вот именно, учитель, посмотрите, у меня рука даже опухла, неудобно домашнее задание писать было. А я ведь вчера всё равно всё сделал.
— Да блин ври больше, когда это мы твою руку топтали! Ты сам на нас набросился и лупил!
— Точно, учитель, у меня вчера аж задница болела!
Классные руководители принялись раздавать тумаки книгами одному за другим. Чжоу Янь спрятался там, где учительница не могла его видеть, и украдкой показал им средний палец. Заметив, что от этого они разозлились еще сильнее, он уже собирался поднять и вторую руку, но Нин Пэй перехватил его средний палец и с силой загнул вниз.
Обычно учительница Ли не верила словам Чжоу Яня, но на этот раз рядом был Нин Пэй, а у Нин Пэя была такая физиономия, на которой было написано, что он никогда не станет обманывать учителей. Она без колебаний поверила и спросила:
— Тогда из-за чего драка? Должна же быть причина? Что за дела такие, которые обязательно нужно решать кулаками? Особенно ты, Чжоу Янь: вчера Нин Пэй мне пообещал, что всё будет тихо, а вечером ты мне уже проблемы устраиваешь!
Теперь настала очередь тех парней, которые получили побои вместо того, чтобы самим избить противника, притихнуть. Они сидели уткнувшись в пол и не смели произнести ни слова. Чжоу Янь тоже успокоился и просто сверлил взглядом тех парней, словно собирался прожечь в них пару дыр.
Ни один из них не желал признаваться, и учительница страдала всё сильнее. Драка между учениками — дело серьезное, а присутствующие, за исключением Нин Пэя, были далеко не лучшими учениками. Все преподаватели перевели взгляды на Нин Пэя. Нин Пэй принял это с полным спокойствием. Причину, конечно, называть никто не хотел, и он сам тоже не горел желанием — никому не понравится, когда о нем так говорят.
— Они завидуют тому, как я красив.
Нельзя же было вечно сохранять молчание, особенно когда Нин Пэй — хороший ученик, которого ни с того ни с сего притащили в учительскую из-за подобной ерунды. Раз уж самого Нин Пэя это устраивало, то Чжоу Яня — нет. Чжоу Янь сделал шаг вперед, встав перед Нин Пэем и загородив его от всеобщего внимания, и нахально спросил тех парней:
— Разве нет?
Отрицать было бесполезно, в конце концов, именно Чжоу Янь и остальные были теми, кого спровоцировали.
Оба учителя с совершенно сюрреалистичными выражениями лиц смотрели на то, как несколько парней с перекошенными от стыда лицами подтверждают эту причину. Какое-то время они не знали, что и сказать, и в итоге выписали каждому по объяснительной записке — досталось даже Нин Пэю.
http://bllate.org/book/32798/4012620
Готово:
