Сердишься? — Чжоу Янь в своей привычной несерьёзной манере ухватил Нин Пэя за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо.
Выражение лица у того было самым обычным, на злость это не походило. Что же тогда такое? Почему он молчит в его присутствии?
Сегодняшнее тоже засчитывается в условия? — Чжоу Янь начал раздражаться. У этого преподавателя вечно до чёртиков всяких дел. Он и понятия не имел, что Нин Пэй вообще ничего не говорил учителю об этом условии, а лишь решил, что Нин Пэй расстроился именно из-за него. У Нин Пэя грусть никогда не отражалась на лице — такое было заметно только тогда, когда он злился. Поразмыслив так и эдак, Чжоу Янь даже передумал заставлять его обрабатывать рану у себя на руке и нерешительно предложил: — Ну хочешь, я поднимусь в рейтинге еще на два места?
Нин Пэй поднял на него глаза, лицо его было серьезным.
Максимум на два места. — У Чжоу Яня тоже был упрямый характер: заставлять его сдавать экзамены еще лучше было смерти подобно.
Долгое время спустя Нин Пэй произнес: — Угу.
Ну тогда сегодня это не считается, завтра я буду умолять учителя о снисхождении.
Хотя он изначально и не собирался этого засчитывать — сегодня был особый случай, Чжоу Янь защищал его.
Чжоу Янь смотрел, как тот опустил голову, взял его за руку и стал бережно счищать следы от ботинок, и всё никак не мог отделаться от ощущения, что что-то здесь не так.
Намазав раны мастью, Нин Пэй отправился готовить, а Чжоу Яня заставили писать домашнее задание. Тот от скуки грыз ручку, подперев щеку одной рукой, и наблюдал за тем, как Нин Пэй хлопочет на кухне. Стоило Нин Пэю оглянуться, как он тут же принимался за дело, выводя на бумаге номера классов тех парней. А как только Нин Пэй отворачивался, Чжоу Янь вытаскивал телефон, заходил в групповой чат и писал: Кто-нибудь знает кого-то из этого класса?
Вскоре кто-то ответил, что знает. Чжоу Янь поиграл ручкой с недобровым выражением лица, как вдруг в разгар этой игры рука его опустела — обернувшись, он увидел, что ручка оказалась у Нин Пэя. Нин Пэй поставил на стол тушеную свинину в соевом соусе и потребовал ответа: — Что ты делаешь?Пойманный с поличным, Чжоу Янь в панике перевернул телефон экраном вниз, но от избытка сил тот выскользнул и рухнул на пол. Это был подарок на его двенадцатый день рождения, купленный Цзян Лин. У них с Нин Пэем было по такому телефону: у Нин Пэя он до сих пор выглядел как новенький, а у него уже начал зависать. Вот только Нин Пэй дорожил своим мобильником и ни за что не соглашался дать его поиграть.
Нин Пэй никак не ожидал такой бурной реакции от Чжоу Яня и поспешил поднять аппарат, но всё же не смог предотвратить беду — экран треснул. Среда обитания Чжоу Яня погрузилась в уныние, и он пробормотал:
— Всё пропало.
Нин Пэй поджал губы:
— В выходные пойду с тобой в ремонт.
Чжоу Яню это не понравилось, и он начал капризничать:
— А как мне эти два дня жить? — он отправил в рот кусочек тушеной свинины, и его желудок тут же растаял от восхитительного аромата.
Кулинарное мастерство Нин Пэя зародилось ещё в младшей школе. В те времена Чжоу Янь тоже пытался сунуться на кухню, но в итоге получил знатную затрещину от прибежавшей спасать дом от пожара Цзян Лин, которая заодно отвезла объевшегося его стряпни Нин Пэй в больницу ставить уколы. С тех пор Нин Пэй, несколько дней чахший от пищевого отравления, стоял на страже кухни насмерть.
— Звонить-то всё ещё можно, — Нин Пэй набрал свой номер, проверяя связь. Телефон работал нормально, вот только треснувший экран выглядел некрасиво и стал ещё сильнее тормозить.
Чжоу Янь прикрыл глаза и недовольно протянул:
— Без телефона я не проживу.
Он машинально сунул в рот Нин Пэю кусочек мяса и, пока тот жевал, положил подбородок ему на плечо, мрачно произнеся:
— Либо одолжи мне свой телефон, либо мы прямо сейчас идём его чинить.
У него на лице буквально было написано желание извлечь из этого выгоду.Такие детсадовские махинации с Нин Пэем раньше срабатывали отлично. В те времена Нин Пэй еще не прозрел и не превратился в маленького гения, о котором все взрослые только и говорили, поэтому любые хитрости Чжоу Яня он принимал за чистую монету.
Но теперь это не работало.
Нин Пэй переживал за сломанный телефон, но предложение Чжоу Яня отверг, сказав лишь:
— Магазин телефонов уже закрыт, сходишь туда завтра. А если думаешь, что он совсем не подлежит починкe, я оставлю его у себя.
С этими словами он сунул сломанный аппарат в свой собственный рюкзак, даже не взглянув на Чжоу Яня, у которого от злости едва зубы не крошились.
Понеся двойные убытки, Чжоу Янь так разозлился, что съел за ужином на две чашки риса больше обычного. Он никак не мог взять в толк: почему раньше Нин Пэй был таким послушным и милым, а теперь стал еще более дотошным, чем его собственная мать? Уж не вступил ли он, часом, в период подросткового бунта, как и он сам?
Закончив делать уроки и задав Чжоу Яню дополнительные базовые упражнения, Нин Пэй отклонил предложение остаться ночевать вместе, чтобы обсудить вопрос с телефоном, и напрямую отправился домой.
Чжао Юаньцин сидел на диване, закинув ногу на ногу и уставившись в телевизор. Заметив вошедшего Нин Пэя, он тут же торопливо опустил ногу и спросил:
— Поужинал уже? Если нет, можешь перекусить вчерашней едой.
Нин Пэй бросил взгляд на кухню. Обычно в это время там возилась Чэнь Жо, но сегодня ее не было видно, хотя дверь в комнату оставалась приоткрыта.
— Поел, — ответил Нин Пэй. — А где тетя?
— Опять ты к ним ходил? — стоило Чжао Юаньцину услышать это, как его лицо тут же скривилось. — Все бегаешь к чужим людям бесплатно в няньки набиваешься. У них что, денег на прислугу нет? В прошлый раз мамаша этого сорванца вообще заявила, что хочет квартиру побольше!
Чжао Юаньцин, судя по всему, схлопотал нагоняй на работе. Пару лет назад его повысили, и мало того, что забот прибавилось, так на него еще вечно косились за низкий уровень образования, говоря, что он не достоин своей должности. Неудачи на службе отражались и на его характере, делая его все более вспыльчивым.
Нин Пэй знал, что у того язык острый, поэтому пропускал его слова мимо ушей. Если бы он действительно был против дружбы Нин Пэя с Чжоу Янем, то вряд ли каждый год на Новый год сам бы давал Чжоу Яню конверт с деньгами. Правда, в итоге эти деньги все равно оседали в кармане Нин Пэя, поскольку Чжоу Янь заявлял, что раз Нин Пэй младше, то и поздравлять его должен он сам — так что получалось, будто Чжао Юаньцин дарит подарки за чужой счет.
Хотя разница в возрасте у них составляла всего несколько месяцев.
Выпустив пар, Чжао Юаньцин кивнул в сторону комнаты:
— У твоей тети желудок болит.
Он указал как раз вовремя: из комнаты бледная как полотно вышла Чэнь Жо.
— Ты чего опять тут орёшь на пустом месте? Не слушай его, — сказала она.
Нин Пэй хмыкнул:
— Что случилось, почему желудок болит?
Чэнь Жо, только что сбегавшую в туалет и теперь полулежавшую на диване с зажатым животом, тошнило. Она покачала головой:
— Не знаю. В последнее время вечно мне нездоровится, тошнит. Наверное, ужин был слишком жирным.
Она валилась с ног от усталости: в последнее время у нее не только болел желудок, но и сил не оставалось совсем, клонило в сон и было невыносимо плохо. Ей не хотелось казаться слишком слабой перед детьми, поэтому она перевела тему:
— Уроки сделал? Что бы ты и Чжоу Янь хотели на завтрак? Завтрашнего торговца завтраками у входа сегодня скрутили — говорят, масло у него было негигиеничное.
— Все что угодно, — ответил Нин Пэй и принялся убирать со стола остатки еды, грязную посуду и палочки.
Заметив это, Чэнь Жо ущипнула Чжао Юаньцина за бок, но тот даже не шелохнулся. Чэнь Жо злобно зыркнула на него, но у нее самой не было сил даже пошевелиться, и от одного взгляда на расторопную фигуру Нин Пэя ей стало невыносимо жалко мальчика.
http://bllate.org/book/32798/4012619
Готово:
