Чэн И сидел на кровати, глядя на эту дверь, и вспоминал, как в прошлом они с Шэнь Цзюэфэем с таким трудом смогли договориться пойти вместе в кино, билеты уже были куплены, но посреди дороги Чэн И сорвался по звонку из полицейского участка, и в итоге Шэнь Цзюэфэй досмотрел весь фильм в одиночестве.
Сейчас он полностью понимал тогдашние чувства Шэнь Цзюэфэя — тот и правда был редкостным засранцем.
Когда Шэнь Цзюэфэй примчался в отделение неотложной помощи, дежурный врач как раз делал ребёнку ингаляцию.
Трехлетний ребёнок лежал на кушетке в приёмном покое, худой, как котёнок. Кожа имела тот типичный для тетрады Фалло синюшный оттенок: губы фиолетовые, ногти фиолетовые, даже белки глаз отливали бледной синевой. Грудная клетка из-за хронического кислородного голодания уже слегка деформировалась, и сквозь кожу можно было отчётливо пересчитать каждое ребрышко.
Мать ребёнка стояла у изголовья, на вид ей было чуть за тридцать. Завидев входящего Шэнь Цзюэфэя, она тут же вскочила и на ломаном китайском заговорила: Доктор, умоляю вас, спасите мою Гесан…
Шэнь Цзюэфэй кивнул ей и шагнул прямо к кровати.
Сначала он окинул взглядом лицо ребёнка, а затем взял фонендоскоп, согрел в руке и приложил к груди. В прекордиальной области прослушивался типичный систолический шум — грубый, проливной, с ослаблением второго тона над клапаном лёгочной артерии. Ногти ребёнка напоминали часовые стёкла — классический признак длительной гипоксии.
Дежурный врач докладывал обстановку: Сатурация кислорода при поступлении составляла всего шестьдесят пять процентов, после подачи кислорода с трудом поднялась до семидесяти пяти, но стоит ребёнку хоть чуть-чуть пошевелиться, как она падает. Только что снова был приступ, мы уложили её в коленно-локтевое положение, дали кислород, внутривенно ввели пропранолол — вроде бы купировали, но так продолжаться не может.
Три года, девять килограммов, выраженный цианоз, частые приступы кислородного голодания.
Тетрада Фалло — распространённый врождённый порок сердца, включающий в себя четыре аномалии: стеноз лёгочной артерии, дефект межжелудочной перегородки, декстрапозицию аорты и гипертрофию правого желудочка. У таких детей лёгочный кровоток уменьшен, и бедная кислородом кровь напрямую попадает в большой круг кровообращения, из-за чего и возникает синюшность. Приступы гипоксии — самое опасное осложнение этого заболевания: во время приступа воронка правого желудочка спазмируется, лёгочный кровоток еще больше сокращается, а в тяжёлых случаях это приводит к коме и даже смерти.
Состояние этого ребёнка было ужасным, но по-настоящему пугала не сама тетрада Фалло, а вес.
Нормальный трёхлетний ребёнок должен весить четырнадцать-пятнадцать килограммов, этот же не дотягивал даже до двух третей нормы. Долгое время хронической гипоксии привело к истощению и задержке развития, а истощение, в свою очередь, ещё сильнее ухудшало состояние её организма и повышало хирургические риски — настоящий порочный круг.
Шэнь Цзюэфэй обернулся и посмотрел на мать ребёнка: С каких пор девочка в таком состоянии?
Женщина произнесла несколько фраз на тибетском, и подоспевшая медсестра перевела: Она говорит, что ребёнок с рождения болел этой болезнью, но денег в семье не было, и её никогда не лечили. Последние несколько месяцев стало совсем плохо, она часто задыхается, губы синеют. Прошлой ночью опять случился приступ, её еле откачали. Мать испугалась, что девочка не выдержит, и спозаранку привезла её в уездную больницу, но там сказали, что ничем помочь не могут, и велели срочно ехать сюда.
Шэнь Цзюэфэй сказал дежурному врачу: Оформляйте в стационар, делайте предоперационное обследование. ЭхоКГ, рентген грудной клетки, ЭКГ, общий анализ крови, коагулограмму, функции печени и почек — проверяйте всё, что возможно. Свяжитесь с отделением УЗИ, я сам скоро подойду и сделаю эхокардиографию.
Дежурный врач откликнулся и принялся выписывать направления.
Шэнь Цзюэфэй снова посмотрел на мать ребёнка и заговорил медленнее: Я сделаю всё возможное, чтобы её спасти. Но её состояние крайне тяжёлое, риск операции очень высок, вы должны морально к этому подготовиться.
У женщины внезапно брызнули слёзы: Я знаю, я знаю, доктор, спасите её, спасите…
Больше ничего не говоря, Шэнь Цзюэфэй повернулся и направился в кабинет УЗИ.
Шэнь Цзюэфэй обследовал Гесан почти целый час: стеноз лёгочной артерии оказался тяжёлым, выносящий тракт правого желудочка был практически перекрыт. Обширный дефект межжелудочной перегородки, выраженное смещение аорты, гипертрофия правого желудочка. Классическая тетрада Фалло, причём довольно тяжёлая её форма.
Он перемерял всё несколько раз, и брови его сходились всё круче.
Лёгочная артерия развита катастрофически плохо: для радикальной операции при тетраде Фалло требуется заплата, чтобы расширить выносящий тракт правого желудочка и лёгочную артерию, но если сама лёгочная артерия слишком узкая, после операции может развиться недостаточность правого желудочка вплоть до летального исхода. Индекс лёгочной артерии у этого ребёнка составлял всего около половины нормы, проводить радикальную операцию напрямую было слишком рискованно.
Когда Чэн И пришёл принести ему обед, Шэнь Цзюэфэй как раз обзванивал коллег одного за другим. Сегодня у врачей, приехавших на помощь в Тибетский автономный район, был законный выходной, и никому бы не понравилось, когда его с трудом выкроенный утренний сон прерывают ради сверхурочной работы.
Чэн И поставил контейнер с едой на стол: Поешь чего-нибудь, ты с самого утра крошки во рту не держал.
Когда крышку открыли и Шэнь Цзюэфэй увидел, что за еда внутри, он на мгновение замер: сушёный тофу с жареным мясом, салат-латук в устричном соусе и мишка супа из водорослей с яйцом.
Находясь в Тибетском автономном районе, раздобыть домашнюю еду было крайне сложно, Шэнь Цзюэфэй с трудом привыкал к местной кухне, и в последние дни ел совсем мало — лишь бы заглушить голод.
Чэн И пояснил: По дороге назад купил электрическую кастрюлю, привёз сюда, теперь можно готовить самому.
Чэн И качнул палочки для еды чуть вперёд: Ешь давай, пока не остыло.
Шэнь Цзюэфэй готовить не умел, а вот стряпня Чэн И получалась очень вкусной, хотя за последнее время тот готовил редко: во-первых, их графики приёма пищи вечно не совпадали; во-вторых, еда в столовой больницы, где работал Шэнь Цзюэфэй, вполне отвечала его вкусам; а в-третьих, когда оба оказывались дома, из-за усталости после работы им было лень возиться на кухне, и чаще всего они просто питались вне дома.
Шэнь Цзюэфэй уже и забыл, когда в последний раз пробовал еду, приготовленную Чэн И. Он никак не прокомментировал вкус блюд, но съел заметно больше обычного.
Доктор Чэнь из анестезиологического отделения толкнул дверь и вошёл. Волосы у него торчали во все стороны — он только что вылез из постели, нашёл стул и тяжело на него рухнул: Моя утренняя злость на пробуждение ещё не прошла, так что, малыш Шэнь, тебе лучше хорошенько подумать, прежде чем что-то говорить.
Врачи подтягивались один за другим, и на лицах у каждого застыло выражение глубокой скорби. Шэнь Цзюэфэй в два счёта доел обед и раздал коллегам результаты обследований.
Доктор Ли вертел в руках отчёт эхокардиографии и, морщась, сладко зевал: Какой там индекс лёгочной артерии?
Сто пятьдесят.
Сонливость на лице доктора Ли наконец-то немного рассеялась: Сто пятьдесят? Разве в норме не должно быть больше двух и сотен?
Да.
Тогда, если делать радикальную операцию напрямую…
Смертность слишком высока. — Шэнь Цзюэфэй перехватил инициативу. — Риск послеоперационной недостаточности правого желудочка тоже огромен, с её весом она этого не выдержит.
Доктор Ли помолчал пару секунд и отложил отчёт: Значит, будем делать поэтапно. Сначала системно-лёгочный анастомоз по Блелоку — Тауссигу, чтобы уменьшить гипоксию, а через полгода — радикальную коррекцию.
Угу. — Шэнь Цзюэфэй кивнул. — Я думаю точно так же.
Доктор Чэнь подал голос: Вес ребёнка девять килограммов, сильнейшее истощение, сердечно-лёгочные резервы на нуле. Риск анестезии высочайший, во время операции возможны резкие перепады артериального давления.
Послеоперационный период тоже станет огромной проблемой. У таких детей риск развития криза лёгочной гипертензии после вмешательства в разы выше, чем у здоровых. Вы же знаете возможности мониторинга в реанимации Тибетского автономного района, там всего-то пара аппаратов, если вдруг что пойдёт не так…
Заведующий Чжао не договорил, но все и так прекрасно поняли смысл.
Доктор Ли обратился к нему: Малыш Шэнь, как именно ты планируешь проводить эту операцию?
Анастомоз по Блелоку — Тауссигу, — ответил Шэнь Цзюэфэй. — От левой подключичной артерии к левой лёгочной артерии с помощью искусственного сосуда-протеза, диаметр около трёх с половиной миллиметров. Сделать больше — её сердце не выдержит, сделать меньше — улучшений не будет заметно.
Доктор Чэнь кивнул: Три с половиной миллиметра — размер подходящий. Я прослежу за контролем давления во время операции, но вы, хирурги, должны сделать разрез ювелирно точным, чтобы максимально сократить время вмешательства.
Я знаю. — Шэнь Цзюэфэй поднялся, подошёл к белой доске на стене, взял маркер и начал чертить, проводя линию соединения между лёгочной и подключичной артериями.
Анастомоз будет здесь. После операции лёгочный кровоток увеличится, гипоксия уменьшится, сатурация кислорода сможет подняться выше восьмидесяти пяти процентов. Как только она наберёт вес и лёгочная артерия развится лучше, через полгода сделаем радикальную коррекцию.
Заведующий Чжао пару секунд неотрывно смотрел на доску: Полгода? Можешь ли ты гарантировать, что за эти полгоды с ней ничего не случится?
Нет, — ответил он. — Но если не сделать этот анастомоз, она и полгода не продержится.
Заведующий Чжао больше ничего не сказал.
Доктор Ли вздохнул: Такой поэтапный план — самый надёжный вариант. Но вопрос в другом: найдётся ли у её семьи сумма на две операции?
По сути, это и было главной проблемой. Шэнь Цзюэфэй опустил маркер: С деньгами что-нибудь придумаем, сейчас давайте обсудим саму хирургическую тактику.
Ещё некоторое время они обсуждали детали, поочередно разбирая предоперационную подготовку, возможные внештатные ситуации во время вмешательства и каждый нюанс послеоперационного ухода.
Чэн И всё это время не уходил. Он впервые вблизи увидел Шэнь Цзюэфэя за работой: все вокруг называли его гением кардиохирургии, но сам он до сих пор не ощущал этого в полной мере, и только сидя здесь сегодня, прочувствовал по-настоящему.
Такой хладнокровный, острый, полностью владеющий ситуацией Шэнь Цзюэфэй действительно обладал огромным магнетизмом.
Чэн И.
Чэн И очнулся от мыслей, услышав голос Шэнь Цзюэфэя: Ты почему ещё не ушёл?
Чэн И принялся складывать контейнеры: Ухожу уже.
Несколько стоявших рядом врачей многозначительно переглянулись. Доктор Ли встал и сладко потянулся: Так, ладно, я пойду готовить предоперационные материалы. Малыш Шэнь, до двух часов пополудни сбрось мне план операции.
Хорошо.
Я тоже пошёл, — зевнул доктор Чэнь. — Анестезиологический план скину после обеда, придётся пересчитать предоперационную оценку: у ребёнка слишком сильное истощение, нужно корректировать дозировки препаратов.
Спасибо за труд.
Врачи один за другим покидали кабинет, и вскоре внутри остались только они двое. Шэнь Цзюэфэй почувствовал себя неловко под его пристальным взглядом: Что такое?
Да ничего, — улыбнулся Чэн И, опустил ладони ему на затылок и легко коснулся губами его лба. — Просто думаю, какой же доктор Шэнь у меня молодец.
Музыкальное сопровождение: Какими словами выразить саму суть чувств / как ни возьмись за перо, всё не то / а мне так отчаянно не хватает / понимания длиною в твою жизнь.
Им было не так-то просто помириться, и в тот момент малыш Шэнь испытывал смешанные чувства: он прекрасно понимал, что так поступать не следует, но совладать с собой не мог и думать о проблемах между ними пока просто не желал.
Глава 14. У тебя тоже нет на это права
План операции для Гесан можно было считать утверждённым, и Шэнь Цзюэфэй попросил медсестру пригласить мать ребёнка в кабинет.
Садитесь, пожалуйста. — Шэнь Цзюэфэй указал на стул.
http://bllate.org/book/32793/4012002
Готово:
