Доктор Ли вовсе не страдал отсутствием проницательности: Шэнь Цзюэфэй без всякой видимой причины примчался сюда на страдания, а Чэн И, будучи капитаном следственного отдела, вместо того чтобы раскрывать преступления, заявился в такую глушь волонтером — никаких других причин, кроме разрыва и сердечных неурядиц, он и вообразить не мог.
Доктор Ли спросил его:
— Вы что, поссорились?
Чэн И ничего не ответил. Доктор Ли вздохнул: лезть в дела чужой пары ему тоже было не с руки, так что он лишь похлопал Чэн И по плечу, велев хорошенько позаботиться о Шэнь Цзюэфэй.
Шэнь Цзюэфэй спал очень крепко, но брови все равно хмурил — наверняка и во сне находился в операционной. Чэн И принес таз с горячей водой, чтобы умыть его. Во сне он выглядел удивительно послушным, ресницы тихонько опускались на веки, отбрасывая мягкую тень.
Стоило ему проснуться, как во взгляде неизменно застывало равнодушие: глядя на людей, он словно отгораживался тонким слоем льда — вежливый и отстраненный.
Чэн И вспомнил, как встретил его впервые.
В тот день он лежал на больничной койке, из груди еще торчала трубка, действие наркоза только что закончилось, и в голове стоял туман. Шэнь Цзюэфэй пришел на обход и, остановившись у изголовья, ссутулившись, вглядывался в монитор.
Медсестра в палате поинтересовалась:
— Доктор Шэнь, как этот пациент?
Голос Шэнь Цзюэфэя прозвучал бесстрастно:
— Живучий. До перикарда оставалось всего два миллиметра.
Чэн И открыл глаза и увидел Шэнь Цзюэфэя.
Он не мог сказать, было ли в том мимолетном взгляде что-то особенное. Но после этого взгляда ему больше не хотелось смотреть на кого-либо еще.
— Мне льстит симпатия капитана Чэна, однако в данный момент я не планирую заводить романтические отношения.
Шэнь Цзюэфэй тогда отказал меньше чем за три секунды, да еще и добавил:
— В моменты уязвимости пациенты проецируют жажду безопасности и жизни на врача. Это нормальный защитный психологический механизм, но он угаснет по мере физического восстановления. Вам кажется, что я вам нравлюсь, но пройдет пара месяцев, вы вернетесь к обычной жизни, начнете общаться с другими людьми и поймете, что это была лишь временная иллюзия.
Доктор Шэнь — это небесный снег, лед на вершине горы: холодный, отчужденный, неприступный. Брось эту затею, пока не поздно.
Тогда все вокруг твердили именно это, но лед с горной вершины взял и растаял — ради него.
— …Воды…
Чэн И немедленно поднялся, налил чашку теплой воды, бережно приподнял Шэнь Цзюэфэю затылок и поднес край чашки к его губам.
У Шэнь Цзюэфэя была привычка пить воду посреди ночи. Заметив это, Чэн И специально купил термокружку, а теперь, уловив изменение ритма его дыхания, сразу понял, что тот проснулся. Напоив его, он прижался к груди Чэн И и заснул снова.
Тогда, глядя на человека в своих объятиях — днем донельзя холодного, к которому никто не смел приблизиться, а по ночам прятавшего лицо у него на груди, — он чувствовал, как душа наполняется до краев.
— Чэн И…
Чэн И очнулся от дум. Человек в его объятиях не проснулся — только что прозвучавший возглас оказался лишь бормотанием во сне.
Чэн И поставил чашку на тумбочку и осторожно лег рядом. Больничная койка была односпальной, лежать вдвоем тесновато. Повернувшись на бок, он крепко прижал Шэнь Цзюэфэя к себе.
Шэнь Цзюэфэй проспал до самого полудня следующего дня. Он так давно не высыпался, что еще долго не мог прийти в себя.
— Проснулся? — Доктор Ли отворил дверь. — Как раз вовремя, давай измерим температуру.
Он приставил ушной термометр к его голове: температура оказалась в норме.
— Жар спал. Ну ты и дрыхнуть мастак — с полудня вчерашнего дня почти двадцать часов кряду проспал.
Доктор Ли присел на край койки:
— Как самочувствие? Больше ничего не беспокоит?
— Нет, — Шэнь Цзюэфэй откинулся на подушку и уставился стеклянным взглядом в потолок. — Просто в голове туман.
— Естественно, столько спать. — Доктор Ли похлопал Шэнь Цзюэфэя по плечу. — Отдыхай пару дней, у Дуоцзи состояние стабильное, бежать к нему сломя голову не нужно.
Шэнь Цзюэфэй кивнул, всё еще выглядя отрешенным. Доктор Ли обронил:
— Чэн И караулил тебя всю ночь, куда это он запропастился?
Шэнь Цзюэфэй наконец окончательно протрезвел:
— Чэн И?
Доктор Ли усмехнулся:
— Что, мозги заспал? Капитан следственного отдела Чэн, который бегает за тобой уже полгода... Сам не пойму, что у вас сейчас за отношения.
Шэнь Цзюэфэй промолчал: лезть в дела чужой пары ему не полагалось, а раз уж зашел разговор, продолжать дальше было нельзя. Подойдя к выходу, доктор Ли распахнул дверь и нос к носу столкнулся с Чэн И, державшим в руках контейнер с едой.
— Ого, легок на помине. — Доктор Ли отступил в сторону. — Он очнулся, заходи.
Чэн И кивнул и вошел с контейнером. Выходя, доктор Ли мимоходом прикрыл за собой дверь.
— Очнулся?
Чэн И открыл контейнер: внутри оказалась жидкая рисовая каша и два маленьких паровых пирожка. Каша была разварена до мягкости, сверху ее украшали капельки мелко нарезанной зелени и фарша.
— Сперва поешь, — Чэн И протянул ему кашу. — Столько времени проспать натощак — желудок не выдержит.
Шэнь Цзюэфэй взял кашу и поблагодарил. Ел он очень медленно, а Чэн И молча сидел рядом.
Когда Чэн И вернулся после мытья посуды, на кровати уже никого не было. Он закрыл глаза, справляясь с эмоциями, и направился в реанимацию.
Сатурация — 96, пульс — 110, давление стабильное.
Лицо Дуоцзи выглядело гораздо лучше, чем до операции, а губы больше не отливали синюшностью от нехватки кислорода.
Шэнь Цзюэфэй немного успокоился. Толкнув дверь палаты интенсивной терапии, он вскинул голову и увидел у входа Чэн И:
— Насмотрелся — и марш отдыхать.
Шэнь Цзюэфэй помолчал пару секунд и обессиленно бросил:
— До каких пор ты собираешься в это играть?
Чэн И немного помедлил, а затем произнес:
— Мы можем нормально поговорить?
Шэнь Цзюэфэй беседовать отказался, поэтому Чэн И оставалось только идти к доктору Ли. Когда тот, со спутанными во сне волосами, открыл дверь, ему так и хотелось огреть Чэн И тапочком по лицу.
— Капитан Чэн, вы на время вообще смотрели? — он ткнул экраном телефона прямо в лицо Чэн И. — Час ночи! Я и двух часов поспать не успел!
Чэн И извинился:
— Простите, доктор Ли, но у меня к вам действительно срочный разговор.
— Что за срочность такая посреди ночи?
— Шэнь Цзюэфэй.
Доктор Ли глубоко вздохнул, медленно выдохнул и отступил в сторону:
— Я так и знал. Заходи.
Чэн И шагнул внутрь. Обстановка в служебном жилье, выделенном в Тибетском автономном районе, была спартанской: кровать, санузел, письменный стол.
Доктор Ли плеснул ему воды, сам закутался в армейский тулуп, уселся на краешек кровати, прикрыл рот рукой и зевнул:
— Выкладывай, что у вас в конце концов произошло.
— Три месяца назад мы расстались, — ответил Чэн И.
— Догадывался, — кивнул доктор Ли. — Причина?
— Я не знаю.
Доктор Ли остолбенел:
— Не знаешь?
Чэн И поднял глаза и горько усмехнулся:
— Он сказал, что устал. Видимо, я действительно во всем оплошал.
У Чэн И была внешность пугающего толка, но сейчас, с поникшей головой и такой улыбкой, он выглядел опустошенным — так, будто из него вынули всю душу, и у доктора Ли от этого зрелища тоже защемило в груди.
Доктор Ли вздохнул:
— А сам-то ты у него спрашивал?
— Спрашивал, — отозвался Чэн И. — Но он молчит. Я готов дать ему всё, чего он ни пожелает. Но раз он молчит, я понятия не имею, как это дать.
Доктор Ли запахнул поплотнее армейский тулуп и прислонился к изголовью:
— Ну-ка, расскажи мне, какими вы были раньше?
Чэн И помолчал немного, а заговорив, уронил голос до шепота:
— Первые несколько лет всё было отлично.
Он выразился скупо, но доктор Ли уловил суть. В том благополучии не было нужды находить пышные эпитеты: оба сияли на своем поприще, а возвращаясь домой, сбрасывали любую бронь, понимая друг друга с полувзгляда. Шесть лет — срок достаточный, чтобы вплавить другого человека в собственные кости.
— А потом?
— Потом… — Чэн И запнулся. — Я был занят, он тоже. Виделись всё реже, слов оставалось всё меньше.
Доктор Ли кивнул, не перебивая.
— Я думал, это в порядке вещей, — продолжил Чэн И. — Когда сходишься надолго, невозможно круглосуточно висеть друг у друга на шее. Я носил его в сердце и знал, что мне его присутствия достаточно; наверное, ему казалось мало. Сначала мы хотя бы ругались, а со временем перестали и ссориться.
Доктор Ли помолчал с минуту:
— Капитан Чэн, я сейчас не на твоей стороне и не на его. Но ты должен признать: когда двое вместе, одного чувства в сердце мало.
Доктор Ли подбирал слова аккуратно:
— Сяо Шэнь человек такой… С виду холодный, а на деле невероятно чуткий. Ты и вправду мог слишком часто пренебрегать его чувствами, а со временем он просто перестал жаловаться.
Чэн И промолчал. Доктор Ли вдруг что-то вспомнил:
— Сяо Шэнь ведь перенес в прошлом операцию на сердце?
Чэн И нахмурился:
— Операцию на сердце?
— Судя по всему, ушивание дефекта межжелудочковой перегородки, хотя точно не поручусь, — пояснил доктор Ли. — Малоинвазивный доступ под правой мышкой, шрам едва заметный, без лупы не разглядишь. В первые два дня по приезде у него началась горная болезнь, поначалу я не обратил внимания, но когда он потерял сознание и я стал его осматривать, случайно заметил.
Чэн И знал о бледном шрамике под правой мышкой у Шэнь Цзюэфэя, но думал, что тот остался от детской травмы, а потому никогда не расспрашивал, да и Шэнь Цзюэфэй ничего не рассказывал.
Судя по реакции Чэн И, тот действительно ничего не ведал.
Если пластику дефекта межжелудочковой перегородки провести успешно, послеоперационный период ничем не отличается от жизни здорового человека. Если Шэнь Цзюэфэй впрямь перенес такую операцию, а ежегодные медосмотры в больнице ничего не выявили, то при его молчании никто бы ничего и не заметил. Однако для пары, прожившей бок о бок шесть лет, оказаться в неведении — перебор.
Глядя на лицо Чэн И, доктор Ли вмиг растерял все слова:
— Работа у вас обоих специфическая: врач да полицейский, оба рискуете головой. Только в этой погоне за долгом кое-что теряется по дороге. Поразмысли-ка над тем, что именно вы растеряли, посторонние здесь не помощники.
Чэн И поднялся и водрузил бумажный стаканчик на стол:
— Спасибо вам, доктор Ли.
На третий день после операции Дуоцзи извлекли эндотрахеальную трубку. Он уже мог самостоятельно держать чашку с водой, его губы перестали отливать синевой, а мать мальчика сидела рядом, вытирала слезы и что-то бормотала на тибетском. Подоспевшая медсестра перевела ее слова: в общих чертах та благодарила бодхисаттву за то, что послал столь искусных врачей.
Шэнь Цзюэфэй не слишком привык к подобным сценам. Протянув руку, он взъерошил шевелюру маленького Дуоцзи:
— Поправляйся как следует, через несколько дней уже сможешь бегать на ногах.
Едва он вышел из реанимации, как заведующий вызвал его к себе.
— Начальная школа в уезде пригласила нас провести скрининг врожденных пороков сердца у детей, — главврач протянул ему список. — Ребят много, некоторые из отдаленных пастбищных угодий, им обычно вырваться в больницу не судьба. Погляди, сможешь ли выкроить время?
http://bllate.org/book/32793/4011994
Готово:
