Затем он повернулся, его спокойный взгляд скользнул по всё еще прижимающимся друг к другу парням. Голос не повысился, но прозвучал отчетливо и холодно, с напускной, демонстративно отстраненной насмешкой, легко падая в звенящую тишину:
— Вы что тут в общежитии делаете?
Он сделал короткую паузу, и на конце фразы проскользнула едва уловимая, покрытая ледком ирония:
— Хотите этим заняться — вали́те на улицу.
Эта фраза прозвучала словно игла, нацеленная прямо в то место, где, по его расчетам, должно было находиться чувство стыда Линь Ваня.
Се Ли уже почти отчетливо представлял себе, как Линь Вань, точно наступивший на хвост кот, вспыхнув от смущения, отпрыгивает из объятий Чэнь Чи и начинает запинаясь оправдываться.
Однако…
Линь Вань резко вздрогнул, выныривая из оцепенения, вызванного успокаивающим теплом и аурой Чэнь Чи, и запоздалое чувство стыда накрыло его девятым валом.
Яркий румянец, не желавший покидать его лицо, вспыхнул с новой силой — от жара казалось, что он вот-вот задымится. Инстинктивно Линь Вань попытался вырваться и спрыгнуть на пол.
Но тело предало его волю.
Пробудившийся организм суккуба жадно цеплялся за источающий энергию Ян источник, находившийся так близко; слабость и голод лишили его всяких сил, и вместо побега он, из-за растерянности и неловкой попытки сопротивляться, лишь еще сильнее обмяк и начал соскальзывать вниз.
Чэнь Чи почувствовал движение в объятиях и инстинктивно сжал руки, прижав парня еще крепче, чтобы тот не упал.
В итоге, в отражении резко сузившихся зрачков Се Ли, картина совершенно расхождения с его ожиданиями.
Линь Вань не только не отпрыгнул, как он предполагал, но из-за этого инстинктивного движения прижался еще теснее, зарывшись пылающим лицом прямо в ключицу Чэнь Чи — виднелись лишь покрасневший до боли кончик уха да слегка подрагивающие плечи.
Эта картина совсем не походила на реакцию человека, разгневанного его словами. Скорее, это выглядело так, будто кто-то застал их за каким-то секретом, и теперь от сильнейшего смущения оставалось лишь одно — спрятаться.
Почему?
Почему он не слез?
Неужели Ваньвань и правда?..
Темнота в глазах Се Ли внезапно сгустилась, и на его холодной маске появилась трещина.
Суставы пальцев, сжимавших пакет из магазина, побелели от чрезмерного усилия.
Чувство потери контроля — еще более сильное, чем прежде, замешанное на ярости, недоумении и какой-то острой, колющей боли — мертвой хваткой вцепилось в него.
Чэнь Чи тоже опешил от слов Се Ли, и тут же нахлынуло возмущение от того, что его несправедливо оскорбили.
Он нахмурился, развернулся вместе с Линь Ванем в руках и уставился прямо в безэмоциональные глаза Се Ли, выдав с прямолинейностью типичного парня:
— Брат, ты какую херню несешь? Больной — так сходи к врачу!
Он слегка качнул в объятиях обмякшее тело, словно демонстрируя нечто совершенно естественное:
— Обнялся с братаном — и что с того? Линь Вань плохо себя чувствует, сил нет, я просто поддерживаю его! Какая грязь вообще вечно у тебя в голове крутится?
— Поддерживаешь?
Се Ли легко повторил это слово, уголки его губ изогнулись в абсолютно лишенной тепла ледяной фальшивой улыбке, а взгляд намертво впился в покрасневшее лицо Линь Ваня и его влажную от пота шею — так смотрели, будто собирались прожечь в коже две дыры.
И правда, до чего же интимная… поддержка.
Его голос звучал легко, но слова жалили не хуже иголок.
Линь Вань, уткнувшись в плечо Чэнь Чи, снова заледенел от этих слов, желая провалиться сквозь землю.
А Чэнь Чи окончательно взбесила эта туманная, саркастичная манера Се Ли, и он уже собирался огрызнуться в ответ.
— Вы чего шумите?
Мягкий, но отчетливо недовольный голос раздался от самой двери.
Все трое одновременно повернулись.
Дверь комнаты неизвестно когда снова приоткрылась.
Сюй Янь стоял на пороге, держа в одной руке несколько толстых медицинских книг, а другой опираясь о косяк.
Глаза за очками в золотой оправе чуть сузились, а спокойный взгляд прошелся по замершей в напряжении троице.
Особое внимание привлекли Линь Вань — явно в неадекватном состоянии, с неестественно алым лицом — и Се Ли, стоявший хоть и без выражения, но источавший вокруг себя мрачную ауру.
Его взгляд на мгновение задержался на влажных прядях Линь Ваня и его расфокусированном взоре, а брови едва заметно сошлись на переносице.
— Чэнь Чи, — позвал Сюй Янь, и в его голосе вернулась привычная мягкость, но прозвучала она с непреклонной силой. — Спусти Линь Ваня на пол или отведи туда, где он сможет прилечь. У него лицо совсем нездоровое.
Чэнь Чи словно очнулся от сна:
— Точно! Сюй Янь, иди сюда скорее, этот парень Линь Вань непонятно с чего вдруг раскис, как макаронина, да к тому же горит весь!
Се Ли плотно сжал губы и больше ничего не сказал, лишь немного отступил в сторону, но его взгляд, словно липкая ледяная нить, по-прежнему цеплялся за открытую, покрытую нездоровым румянцем и хрупкую заднюю часть шеи Линь Ваня.
Сюй Янь вошел в комнату, положил книги и направился прямо к Чэнь Чи и Линь Ваню.
Его приближение принесло с собой легкую, свежую волну запаха — смесь едва уловимого антисептика и книжных страниц, которая странным образом перебила витавшие в воздухе сладковатое тепло и безмолвное напряжение.
Линь Вань почувствовал, как на него устремился еще один — изучающий и холодный — взгляд, и всё его тело невольно напряглось.
Конец.
Одного Чэнь Чи ему уже было выше крыши.
Теперь же собрались все три соседа.
А чувство голода на фоне одновременно приближающихся трех совершенно разных, но пышущих молодой жизненной силой источников энергии Ян достигло своего абсолютного пика.
В районе копчика снова начало припекать и зудеть.
Подавленный с таким трудом орган суккуба поддавался зову инстинктов и рвался наружу.
Взгляд Сюй Яня упал на лицо Линь Ваня.
Слишком алое.
Этот неестественный румянец, похожий на растушеванные румяна, растекался от щек к уголкам глаз, и даже крошечные мочки ушей порозовели.
Пропитанная потом челка прилипла к коже, несколько прядей легли на висок, слегка вздымаясь в такт его слабому дыханию.
Глаза были приоткрыты, взгляд потерял фокус и заволокся влажной дымкой, длинные ресницы мокро подрагивали, и каждое движение словно выдавало сдерживаемые из последних сил мучения.
Этот вид казался донельзя хрупким и в то же время невероятно манящим.
Сердце Сюй Яня пропустило удар — едва заметно, но отчетливо.
Какое-то незнакомое, едва уловимое томление, словно слабый разряд тока, тихонько кольнуло его изнутри.
Он тут же подавил это неуместное чувство, и рассудок мгновенно вернулся к нему: состояние Линь Ваня явно было ненормальным.
Игнорируя позу, в которой Чэнь Чи все еще продолжал прижимать к себе Линь Ваня, Сюй Янь подошел вплотную.
По мере сокращения дистанции таившийся прежде за запахом взаимной неприязни сладковатый аромат стал отчетливее.
Это был не фруктовый, не цветочный и уж точно не искусственный парфюм.
Это было… что-то куда более близкое к инстинктам, теплое, обладающее тонким манящим оттенком. Нити этого аромата проникали прямо в нос, заставляя невольно желать подойти ближе, еще ближе, чтобы испить больше.
И исходил этот запах от обмякшего в руках Чэнь Чи парня.
Золотая оправа очков Сюй Яня блеснула в свете ламп, скрывая на мгновение потемновший взгляд. Он остановился в шаге от Чэнь Чи, протянул руку и аккуратно положил на пылающий лоб Линь Ваня свои длинные, чистые пальцы с прохладной кожей.
Температура, переданная кончиками пальцев, оказалась поразительно высокой.
— Горит, — тихо произнес Сюй Янь привычно спокойным тоном, но в голосе прозвучало профессиональное суждение. — На обычную лихорадку не похоже.
Его пальцы не спешили отрываться; вместо этого он мягко откинул прилипшие от пота пряди со лба Линь Ваня, а подушечки невзначай скользнули по коже у самой линии волос.
Кожа там была нежной и невероятно горячей, а на ощупь — безумно мягкой. Пальцы Сюй Яня на секунду замерли.
В ту же секунду, как прохладные пальцы коснулись лба, тело Линь Ваня едва заметно напряглось.
Отрезвляющий холодок вызвал мелкую дрожь на раскаленной коже, подарив мимолетное, желанное облегчение.
Но следом накатила волна еще более глубокого стыда и паники: другой человек, особенно такой наблюдательный, как Сюй Янь, разглядывал и касался его с такого близкого расстояния.
Он инстинктивно попытался отшатнуться, но ослабевшее тело не слушалось — напротив, он лишь капельку потерся о прохладные пальцы.
Это крошечное движение заставило сердце Сюй Яня сжаться с новой силой.
Он убрал руку, но взгляд по-прежнему был прикован к лицу Линь Ваня. Голос стал еще тише, в нем прозвучало мягкое, но не допускающее возражений любопытство:
— Линь Ваня, что с тобой? Упал? Или где-то болит?
Его взгляд скользнул по влажной шее Линь Ваня — кожа там была настолько тонкой, что проступали бледно-голубые вены, которые часто пульсировали в такт участившемуся сердцебиению.
Затем глаза опустились ниже, скользнув по талии, которую сжимал Чэнь Чи: ткань одежды там собралась складками, обнажая полоску гибкого тела, также напрягшегося из-за неестественной окоченелости хозяина.
Линь Ваня корежило под этим пристальным вниманием; казалось, мягкий взгляд Сюй Яня просвечивал одежду насквозь, видя и горящий, зудящий копчик, который он так отчаянно пытался скрыть, и беспокойные крылья за лопатками.
С трудом сглотнув — его кадык дернулся — Линь Ваня отвел глаза от Сюй Яня и зарылся лицом еще глубже в плечо Чэнь Чи. Голос прозвучал приглушенно, с напускной бравадой и холодком:
— …Ничего. Я в порядке.
Его пальцы судорожно вцепились в одежду Чэнь Чи.
— Не обращайте внимания… Просто нужно отдохнуть.
Эта фраза, словно острая иголочка, неожиданно кольнула самую мягкую чашу в сердце Сюй Яня.
Он смотрел на Линь Ваня — казалось бы, совершенно обессиленного, с раскрасневшимся лицом, готового рассыпаться от малейшего прикосновения, но при этом упрямо и отстраненно заявляющего «не обращайте внимания».
Смесь жалости, недоумения и легкого раздражения тихо заполнила его изнутри.
Почему он предпочитает так полагаться на Чэнь Чи, но наотрез отказывается принять его — более профессиональную и надежную — заботу? Неужели в глазах этого парня он настолько не заслуживает доверия и близости?
Эта странная колющая боль заставила привычно мягкие брови Сюй Яня омрачить тень.
Он больше не стал расспрашивать, а лишь молча смотрел на прячущийся профиль Линь Ваня, затем перевел взгляд на Чэнь Чи, который вел себя так самодовольно, словно просто обнимал крупную мягкую игрушку, и наконец бросил взгляд неподалеку, где неподвижно стоял погруженный в ледяное и давящее молчание Се Ли.
http://bllate.org/book/32789/4011418
Готово:
