Уже несколько дней подряд Ли Хуай продавал Лекарю Таню по пятьдесят цзиней бессмертной травы за раз, а оставшиеся двадцать цзиней хранил дома, ожидая, пока поправится, чтобы заняться приготовлением желе из бессмертной травы.
В деревне Цинси желающих использовать бессмертную траву было не так много, и то, что Лекарь Тан с готовностью принял целых пятьдесят цзиней, уже превзошло все ожидания Ли Хуая.
Первого числа восьмого месяца Чжун Юэлань должна была отправиться в город для сдачи товара, и Ли Хуай попросил её попутно купить немного крахмала. Много не требовалось, хватило бы и одного цзиня.
Ли Хуай лишь видел со стороны, как другие делают желе из бессмертной травы, а сам никогда за это не брался, поэтому не был до конца уверен, сможет ли сваренный отвар из бессмертной травы застыть, и потому не стал просить Чжун Юэлань покупать слишком много.
Деньги на крахмал Ли Хуай выделил из собственных сбережений.
Когда он заработал двести вэней, у него возникло желание отдать половину Тан Чжэнсиню и Чжун Юэлань в знак благодарности за спасение его жизни, однако те наотрез отказались брать деньги. Ли Хуаю пришлось оставить их себе, а все личные расходы он теперь покрывал исключительно из своего кармана.
— Сидите дома оба как положено, А-Хуай, присмотри за А-Цзюем, чтобы не вздумал шататься где попало, — напутствовала Чжун Юэлань, уходя из дома с целой охапкой узлов и свертков.
Стоявший рядом Тан Цзюй тут же надул губы:
— Говоришь так, будто я какой-то малыш, за которым обязательно должен приглядывать братец Ли.
Стоило взрослым уйти из дому, как Тан Цзюй тут же загорелся желанием побежать к приятелям поиграть. Все эти дни он сидел взаперти, то ухаживая за Ли Хуаем, то вышивая вместе с матушкой, и уже целую вечность никуда не выбирался.
А раз уж он давненько не видел Цяо'эр, которая угодила в воду, как раз выдался отличный повод навестить её и проверить, здорова ли она.
— Братец Ли, я пойду поиграю на улице, — помня наказ матушки, перед уходом неуверенно обратился к Ли Хуаю Тан Цзюй.
Ли Хуай в это время сушил бессмертную траву во дворе: высушенные стебли позволяли получить больше желатина, что помогало будущему отвару лучше застывать.
— Куда собрался играть? — не поворачивая головы, между делом спросил Ли Хуай.
Проведя в деревне Цинси больше месяца, Ли Хуай дальше дорожки между домом семьи Тан и двором Лекаря Таня никуда не ходил и в здешней планировке ориентировался слабо.
Если Тан Цзюй хотел погулять, он мог воспользоваться случаем, тоже выйти со двора и прогуляться по деревне — глядишь, удастся отыскать что-нибудь полезное.
В жарком и влажном южном климате произрастало множество лекарственных трав, любивших подобные условия. Местные жители в целебных растениях не разбирались и вполне могли пройти мимо, упустив их истинную ценность.
— К сестрице Цяо'эр пойду, поиграем~ — ответил Тан Цзюй.
В деревне было полно детей, и отправлявшиеся на поиски товарищей ребята никогда не собирались в каком-то определенном месте — находили первого попавшегося друга и шли гулять вместе, полагаясь на волю случая.
Не успели они договорить, как кто-то постучал в калитку двора.
— Кто там? — повысив голос, крикнул Тан Цзюй.
Хотя соседи в деревне жили очень близко друг к другу, Тан Цзюй всё же не осмеливался открывать дверь кому попало: сначала нужно было расспросить, кто пришёл, и лишь потом отпирать засов, чтобы встретить гостя.
— А-Цзюнь, это я, Цяо'эр, — раздался с улицы мягкий девичий голос.
Тан Цзюй сразу узнал этот голос, выпрямился во весь рост и вприпрыжку побежал открывать калитку. Ли Хуай приподнял брови и взглянул на выход: это была та самая девушка, что недавно чуть не утонула.
— Сестрица Цяо'эр, какими судьбами! — радостно приветствуя гостью, Тан Цзюй впустил её во двор. — Я как раз собирался пойти навестить тебя!
Тан Цяо'эр сначала ответила Тан Цзюй, а затем несколько смущенно поинтересовалась:
— Ли Хуай... у себя?..
— У себя, у себя! — Тан Цзюй указал на Ли Хуая, сушившего траву во дворе. — Братец Ли вон там!
Тан Цяо'эр посмотрела в указанном направлении: посреди двора присел на корточки худенький паренек лет десяти-одиннадцати. Одет он был просто, в руке держал пучок бессмертной травы, выглядел тощим, но зато обладал удивительными глазами — яркими и сияющими, словно в них отражалось целое звездное небо.
Тот случай на реке произошел чисто случайно. Теряя сознание, Тан Цяо'эр была уверена, что на этом её жизни пришел конец, однако у неё оказалось крепкое здоровье, и даже утонув, она умудрилась выжить. Когда девушка пришла в себя, матушка долго плакала над ней, повторяя лишь одно: мол, как же ей повезло, что Ли Хуай вовремя подоспел и спас её.
Дома она пролежала в постели целых семь дней, и всё это время матушка без конца повторяла на ухо, как именно Ли Хуай учил её спасать утопающих. Наслушавшись этого, Тан Цяо'эр преисполнилась жгучего любопытства к своему спасителю, и образ Ли Хуая словно крошечное семечко пустил корни глубоко в её сердце.
Сегодня, чувствуя себя уже гораздо лучше, она специально захлестнула из дома кое-какие нехитрые пожитки — с одной стороны, чтобы поблагодарить Ли Хуая за спасение жизни, а с другой, чтобы наконец своими глазами увидеть, каков же он из себя.
Ли Хуай несколько отличался от того, каким она его себе представляла, но выглядел добрым человеком.
Услышав, что кто-то его ищет, Ли Хуай поднялся с земли. Он отряхнул ладони о штанины, счищая приставшие к ним кусочки земли с бессмертной травы.
— Ты меня ищешь?
Поднявшись, Ли Хуай оказался чуть выше её ростом. Когда они сошлись ближе, Тан Цяо'эр заметила, что лицо у него чистое и белое — совсем не похоже на других деревенских мальчишек.
— Я слышала, в тот день ты учил матушку меня спасать. С-спасибо тебе.
Тан Цяо'эр обеими руками протянула висевший на локте бамбуковый лукошко прямо Ли Хуаю:
— Я тут кое-что принесла, надеюсь, ты примешь.
— Сущий пустяк, не стоит так вежливить, — покачал головой Ли Хуай.
— Я старшая дочь в семье, если бы я утонула, матушка бы этого не пережила, — Тан Цяо'эр протянула лукошко еще чуть ближе. — За спасение жизни положено отвечать источником ключевой воды. У меня нет ничего по-настоящему ценного, могу предложить лишь обычные сельские дары. — Она закусила губу: — Всё это сущие пустяки, если ты побрезгуешь...
Не успела Тан Цяо'эр договорить, как Ли Хуай уже взял из её рук лукошко. Он выложил всё содержимое на кухонный стол, а пустое лукошко вернул хозяйке.
Тан Цяо'эр не спешила уходить: поблагодарив Ли Хуая, она принялась играть с Тан Цзюем прямо во дворе.
Они играли сами по себе, а Ли Хуай занимался своими делами. К счастью, Тан Цзюй знал меру и не лез на ту часть двора, где сушилась трава, позволяя Ли Хуаю спокойно завершить работу.
— Сестрица Цяо'эр, на что это ты смотришь? — Тан Цзюй, делившийся с девочкой недавно освоенными узорами для вышивания, заметил, что та слегка наклонила голову и застыла, устремив взгляд куда-то вдаль, прямо на Ли Хуая.
Голос Тан Цзюя вернул девушку в реальность. Опомнившись, она отвела глаза и повернулась к нему:
— На чем это мы остановились?
Тан Цзюй покосился на Тан Цяо'эр, затем перевел взгляд на увлеченного сушкой травы Ли Хуая, снова посмотрел на девочку, опять на Ли Хуая — и вдруг, лукаво придвинувшись к самому уху Тан Цяо'эр, с гордостью шепнул:
— Правда ведь, наш братец Ли писаный красавец!
Уши Тан Цяо'эр слегка покраснели. Она легким шлепком отмахнулась от Тан Цзюя:
— Глупости какие, н-ничего особенного.
— Разве некрасивый? — пробормотал Тан Цзюй. — А по-моему, братец Ли очень даже красивый.
Пусть сейчас братец Ли еще худоват, но он всё равно самый красивый.
Тан Цзюй мысленно вздохнул: сестрица Цяо'эр совсем ничего не понимает.
Глава 15
После полудня солнце пошло к закату, и Чжун Юэлань вернулась из города. Корзина за её спиной была набита до отказа, а прикрывавшая еёверхушку холщовая ткань даже вздулась бугром.
Вернувшись во двор, она принялась по очереди выкладывать вещи. Помимо новой ткани для вышивания, Чжун Юэлань не только купила заказанный Ли Хуаем крахмал, но и прихватила целый рулон нового холста.
Ли Хуай всё это время ходил в старой одежде Сяо Юаньцзюя, которую она в прошлый раз принесла от Ляо Сюэмей. Прошло уже больше десятка дней: после башни переодеваться в грязное — при отсутствии сменного платья — выглядело ну совсем жалко.
В этот раз, оказавшись в городе, она услышала, что у хозяев лавки распродают залежалый холст со скидкой, и, скрепя сердце, выложила сотню вэней за целый рулон. Из одной части она собиралась сшить одежду Ли Хуаю, а из другой состряпать штанишки для Тан Цзюя — траты выходили вполне оправданными.
Чжун Юэлань поманила юношу пальцем:
— А-Хуай, иди сюда.
Не зная, зачем она его зовет, Ли Хуай послушно подошел и остановился перед Чжун Юэлань.
Стоило той встряхнуть холст, как ткань плавно развернулась, и женщина принялась прикладывать отрез к плечам Ли Хуая, примеряя его на глаз.
Только глупец после этого не догадался бы, что именно затеяла Чжун Юэлань.
— Тетушка Чжун, сколько стоит эта ткань? Я отдам вам деньги, — заговорил Ли Хуай.
Хотя сейчас он был худым, но благодаря высокому росту ткани на него требовалось немало. Если Чжун Юэлань собралась шить ему наряд, львиная доля рулона уйдет именно на него.
— Что за глупости говоришь? — не прекращая мерить, бросила Чжун Юэлань. Быстро прикинув нужные размеры, она чирканула по ткани обугленной деревянной палочкой пару линий. — Стану я еще с тебя деньги брать за то, что шью тебе одежду! Стыд-то какой перед людьми показаться.
Пусть Ли Хуай и не был её родным ребенком, но млад есть млад, с каких это пор старшие берут плату со смены? Только людей насмешить.
Сто вэней за холст были ей по карману, и требовать с Ли Хуая деньги за это не имело никакого смысла.
— Но ведь одежда шьется специально для меня... — попытался было возразить Ли Хуай, но под строгим взглядом Чжун Юэлань благоразумно умолк.
Продолжай он спорить, и добрая тетушка могла всерьез рассердиться.
Раз уж Чжун Юэлань так охотно хочет сшить ему обновку, лучше с благодарностью принять её заботу и не портить всем настроение лишними разговорами.
Позже, когда он начнет зарабатывать, он просто купит что-нибудь для дома взамен, незачем спорить из-за мелочей.
*
На следующий день Ли Хуай встал спозаранку. Сегодня он решил попробовать приготовить желе из бессмертной травы — через десяток с небольшим дней в деревне намечалась большая ярмарка, и он хотел выставить его на продажу, чтобы немного заработать.
Небо едва начинало сереть, когда Ли Хуай поднялся со своей подстилки. Чжун Юэлань как раз зашла на кухню ставить паровую выпечку и, заметив, что он уже проснулся, удивилась:
— Чего это ты сегодня подорвался так рано?
Обычно Ли Хуай тоже просыпался, когда приходила Чжун Юэлань, но стоило ей поставить бамбуковые пароварки на очаг, как монотонное шипение пара вновь убаюкивало его, и он погружался в крепкий сон, дожидаясь, пока всё будет готово и Чжун Юэлань вернется снова.
— Хочу сегодня попробовать сделать желе из бессмертной травы, вот и встал пораньше, — объяснил Ли Хуай.
Прожив на свете уже тридцать лет, Чжун Юэлань впервые слышала о каком-то желе из бессмертной травы и тут же между делом поинтересовалась, как его готовят.
Ли Хуай и сам не был до конца уверен в успехе, планируя действовать по обстоятельствам, поэтому честно предупредил, что сначала попробует сам, а как только получится — обязательно научит её.
На печи у семьи Тан помещалось сразу два котла, так что Ли Хуай занял свободный. Сложив бессмертную траву внутрь, он залил её достаточным количеством воды и поставил томиться на медленном огне.
Спешить с варкой отвара из бессмертной травы было нельзя: в эту эпоху желатиновых пластинок не существовало, и застывание желе целиком зависело от природных свойств самой травы.
http://bllate.org/book/32775/4009453
Готово:
